chapter 11.
19 февраля 2023 г., 20:53
Казаться властной или… быть Властью, — формулировки, которые очень сильно отличаются друг от друга. Участвуют одновременно с тем решением, которое следует за Джимин. Хан Джисон — её полная противоположность. От парня у неё остались лишь сугубо привычки, о которых знают единицы. И то большинство из них больше не говорят, не слушают… и не дышат. Хан оставил ей свои противоречивые, зародившиеся еще в школе, чувства к Минхо, которые образовывали пустоту глубоко внутри. Чёткое осознание этого пришло к ней когда их губы соприкоснулись на территории университета.
Мин не зря дождался обеденного перерыва и того момента, когда сопровождающий её всегда и всюду Хёнджин, займётся своими делами во втором корпусе универа. Когда Хёнджин вёл её на занятиями, то сильно сжимал её маленькую ладонь, пальцы переплетал в замок, чтобы сокращать расстояние при ходьбе. Университет делился на этажи и имел внушительные размеры не только у аудиторий, но и длинной коридоров, где на них не переставали пялиться, шептаться «о самой роскошной паре среди первокурсников и старших».
Это утро было не исключением. Ближе ко второй половине дня, когда пары бы подошли к концу, они также бы вместе отправились домой, оставив позади ворота учебного заведения. Вот только… Поведение Ли Минхо с самого начала держало всех ребят в напряжении. Джимин чувствовала… Что-то должно произойти. И удержаться от переглядок не могла, шутить над Сынмином больше не было желания. Любопытство пробирало до костей. Так что она пошла туда — на задний двор. Она нашла его там. Парень подстроил всё так, чтобы она пришла. Ему не нужно было слать ей тайную записку с просьбой — придти на тайное свидание или просить кого-то — предупредить её о том, что он ждал её в каком-то конкретном месте.
Минхо оказался на редкость прямолинеен и не скрывал своих желаний, поэтому сказал об этом лично. Вот только идти или нет — вот в чём вопрос. Было бы похоже, что она как собачка бежит на зов хозяина. Впрочем, кто сказал, что Джимин бегает за кем-то? Быть может, это Минхо гоняется за собственным хвостом…
— Думал ты проигнорируешь меня, — сказал он, увидев её, выходящей из тени. Безупречная осанка, стройные ножки в чёрных полупрозрачных колготках, свитер крупной вязки скрывающий длинную шею, звон дорогих побрякушек.
— А должна была? — сама того не понимая, девушка смутилась, — Я надеюсь, ты скажешь мне для чего позвал, иначе я буду думать о всяких странностях, — смеясь, дополнила она в слух. А он, в свою очередь, заулыбался очень игриво. «Задумал какую-то пакость?» — возникло у неё в голове.
— Какого рода «странностей»? — встав на против неё, почти вплотную. Его дыхание, в отличии от её, оставалось ровным.
— Ну, — задумалась Джимин, выставляя свою ладонь к его грудной клетке, чтобы обозначить границы. — Например, твой взгляд… Он выглядит… голодным. — она не могла подобрать подходящего слова, кроме этого. Хотелось кричать во всё горло от переизбытка смущения. Минхо издал весёлый смешок.
— А ты знаешь, что может утолить мой голод?! — хорохориться Мин, не упуская возможности коснуться её запястья.
— Могу только догадываться, — отмахивается Джимин, и не желая дальше играть в его игры, высвобождает свою руку и отступает назад, прямо к стене. — Скажи, лучше зачем всё это…
— Тебя давно не было в универе… — меняет тему так, словно ледяной водой окатывая с ног до головы. — Почему?
— Уезжала из города, — соврала, — Хотелось побыть одной. А что? Какие-то проблемы с этим?
— Что ты, — смеётся, будто не веря ни единому её слову. От смены его настроения у неё мурашки. Смахивает невидимую усталость с лица, Минхо продолжает:
— Совершенно никаких. Вот только не могу представить тебя в одиночестве. Такие «как ты» всегда с кем-то.
— Ну, значит, я особенная, — иронично подметила она и хихикнула. — И не люблю всякое клише.
— И я не ошибся, — продолжил он, даже никак не оспаривая её самомнение. — В этом мы похожи. Не можем обходиться без тех, кто подбирал бы за нами, дополнял, скрывал наши недостатки и сдувал пылинки. Нам необходимо «подпитывать» энергию от других, чтобы самим не сдохнуть. Джимин, разве я не прав?
Со стороны покажется, что её личико словно кукольное, но, особенно глаза, которые не выражают эмоций сейчас — цветом переспелой сливы. Как бы он хотел прикоснуться к ним. Они жуткие, но, и одновременно такие притягивающие.
— Знаешь, Минхо, чтобы хотеть «жить», мне нет нужды быть с кем-то. — она улыбнулась ему очень ядовито, от чего у него скрутило живот. — Поэтому не понимаю, какого это — быть «энергетическим вампиром». Это весело?
— Только тогда, когда тебя в этом не разоблачают.
— Тогда следует всегда оставаться хорошим в чужих глазах.
— Хан Джимин. Этим ты мне и нравишься, — признаётся, словно всю жизнь только этого и ждал. Вот Хановское сердце и защемило. Эти касания создают обжигающий эффект. Дыхание раскаляло её кожу у виска головы. Перед этим слишком сильно захотелось уткнуться ей в плечо лбом и сжать покрепче в своих руках её плечи, словно мученику перед святилищем. Настолько недоступная, редкая диковина. — Теперь ты знаешь, о моих помыслах.
Минхо целует её, «пригвоздив» к стене здания. Его рука у её макушки препятствует к пути отступления. И всё о чём только может думать Джимин, как её сердце трепещет, поскольку из-за разлуки она не могла вновь ощутить это удручающее, но, многим знакомые чувства — глубокой привязанности и любви. Она ненавидела всё, что так рьяно отзывается и откликается в ней на его глубокий поцелуй. Но… Она больше не Джисон. И у Минхо больше не должно быть власти над ней, её разумом, душой и телом. У него не было права ни на что, принадлежавшее только ей одной.
Звонкой пощёчиной она даёт ему это понять. Замах её руки был таким сильным, отчего Минхо был слышен мерзкий звон в ушах.
— Что по-твоему ты делаешь? — разозлиться — все, что ей оставалось. — Кажется, ты забыл, что, я — девушка твоего друга. Намерен запятнать мою репутацию?
— Хани… По-твоему я настолько коварен?
— Да, иначе бы ты не стал… Соблазнять… Каким бы ни был твой ответ, Минхо… Мне всё это неинтересно, — развернувшись к нему спиной, Джимин поспешила уйти. Его только что оставили с носом.
«Неинтересно?» — подумал ошеломлённо Минхо. Он не мог сдвинуться с места, удержать её. — «Тебе?» «Да, кто ты, мать твою, такая, чтобы отвергать меня?.. Но, подождите-ка… Если эта женщина уйдёт сейчас, я никогда не узнаю, что под этой маской, на самом деле!»
— Постой! Джимин! Я прошу у тебя прощения. Клянусь. Это недоразумение, ладно? Я не хотел тебя обидеть.
— Чего же тогда, на самом деле, ты хотел добиться? Потому что сейчас я… чувствую себя такой грязной… — состроив грустную мордашку, Джимин разоблачила самую главную слабость Минхо. Он просто ненавидит чувствовать свою вину перед кем-то. Он считал себя Богом этого мира, который может говорить и делать, что ему вздумается, играть с чужими жизнями и на чувствах других. Однако, пусть не думает, что Хан Джимин всего-навсего очередная жертва его неудавшейся забавы.
— Я питаю к тебе слабость — это правда. Но я не хочу, чтобы ты переживала. Просто позволь мне поправить всё. Я собираюсь устроить вечеринку на этих выходных. Приходи.
«Что же ты задумал, Ли Минхо? Ты ведь мне просто всё на блюдце преподносишь! Уж там-то я повеселюсь с ними» — дьяволёнок внутри Джимин ликовал.
— Я слышала кое-что от Сынмина, — не удержалась девушка, еле сдерживаясь оттого, чтобы показать на своём лице удовольствие от собственных козней. — Он так сильно грустит оттого, что ты отдалился от него, что даже стал более враждебным ко мне. Кажется, ему не нравятся твои решения. Например, как сейчас с приглашением на вечеринку. Девушка в вашей дружной компашке парней и всё такое… Мин, чтобы ты сделал, если бы Сынмин пошёл против тебя? Ты бы смог от него отвернуться?
— Ким Сынмин никогда бы не предал меня, — сказал как отрезал. — Но если подумать чисто теоретически, то… я бы не простил ему его предательство. Никому и никогда. Даже ему. Скажу больше… Раздавил бы.
— Смотрю тебе это знакомо… Убирать людей. — не скрывая враждебности во взгляде, подытожила Джимин. — Иначе не ответил бы так легко. Без колебаний.
— Теперь когда ты это сказала… — парень ухмыльнулся. — Начинаю думать, что ты и вправду хорошо меня знаешь.
— Не будем забывать с кем я в отношениях, — смущённо хихикнула она, прекрасно понимая, что прикрываться Хваном скоро будет не выгодно. Придётся искать что-то другое для прикрытия своих мотивов… Или кого-то.
— И то верно. Поболтать он любит, — он насмешливо закатил глаза. — Расскажешь ему? Ну, о том что было… — Мин определённо имеет ввиду поцелуй.
— Думаю, нет, — отведя взгляд куда-то в сторону, девушка скрывает свои истинные чувства. — Не хочу его расстраивать за зря. К тому же мне не хочется, чтобы он разочаровался в своём кумире. В тебе, в своём друге…
***
POV: Джимин.
— Прошу оставь наконец эту месть. Не будь дурой. Едва я переступаю порог дома и закрываю за собой входную дверь, Бан Чан притаившийся в тени коридора, обезоруживает меня своим словом. Поскольку, я ожидала, что мужчина, все выходные, будет в больнице со своими пациентами почти всю ночь, я надеялась, обойтись без ссор. И я спокойно смогу поехать на вечеринку Минхо. — И тебе привет, папуля, — чмокнув в щёчку, я прошмыгнула в гостиную. Но от него так просто не уйти. — Я говорю серьезно, Хан-и. Если что-то случиться с одним из ребят, я не буду просто стоять и смотреть как ты губишь жизни, — каждый слог пронизан угрозой. — Неужели ты и сама не поняла, как поменялась. И заметь, в худшую для себя сторону. — Я и до этого не была ангелом, честно говоря, — смеясь, заключила я. Но, кажется, его это ещё больше расстроило. — Ох, блять… Ладно тебе уже! Мои маленькие шалости никого ведь не убьют. Так чего ты ведёшь себя как сноб? И без его ответа, я всё понимаю. Единственный человек, приютивший меня, подаривший возможность «дышать» в этом мире, очень правильный и честный, поэтому ему не хочется, чтобы я тратила время на что-то такое бесполезное как «месть» тем людям. Но… я ещё не наигралась! Мне хочется большего! Сбросив туфли у дивана, рядом с ним я стала чуть ниже, и мне до смерти захотелось, примкнуть к его широкой груди. Поэтому я обвила вокруг его талии руки и крепко обняла своего друга, так крепко насколько это возможно. Ощущаю тепло его тела. Такое волнующее, родное и искреннее. — Прости мне мои эгоистичные желания, но я правда не могу. Не сейчас… — захныкала я. — Я просто боюсь, что тебя больше не заботит что такое хорошо, а что плохо, — он сжимает мои плечи, вероятно, желая «защитить меня» от дурного. Но так ли это, на самом деле? Или это очередной способ — держать меня под контролем?! — Ты почти не бываешь дома, пропадаешь с теми парнями, а если и возвращаешься ночевать, то обычно всегда в алкогольном опьянении. — Конечно, Чанни, потому что это вечеринки! — тут я уже возмутилась, отступив на несколько шагов от него, и отпрянув от объятий. — На них, как правило, пьют. И много. — Не звонишь, не пишешь, — продолжал жаловаться мужчина и всё что мне оставалось — это слушать. — А потом как ни в чём не бывало снова закрываешься в своей комнате и следишь за кем-то через соцсети. И мне, честно говоря, не нравиться тот парень — Хван Хёнджин. — Он и не должен нравиться, — я несдержанно развела руки. — Если тебя это успокоит: Хван Хёнджин ничего для меня не значит. Этот богатый сопляк мне нужен… Для моего плана. — А Со Чанбин? — Бан Чан шагнул в мою сторону. Злился, прожигая во мне дыру своим проницательным взглядом. — Он тоже пешка в твоей жестокой игре? — Ах, Со, — сама не поняла, почему замялась, и даже немного закашлялась, будто бы меня загнали в угол. — Ну я… — Ты ещё не думала, да? — Чан продолжал на меня давить тем, что видел насквозь. — Не думала над тем — использовать моего лучшего друга или нет. Твоего друга, Хан Джимин. Нашего Чанбина, который помогал и правда любит. Любит, как ребёнок и потакает всем твоим прихотям. Честно признаться, малыш, меня тошнит от этого. Если бы знал, что ты и его впутаешь во всё это… Никогда бы не познакомил вас. Я так хотел, чтобы он держался от тебя подальше. Говорил ему. — Ну и что с этого? — я усмехнулась. — Ненавидишь меня? Если да, то насколько. Настолько, что сам готов пойти на убийство, лишь бы спасти друга от коварной девицы? Чан молчал. Кажется, он всерьёз задумался над моими словами, и это… повергло меня в ужас. Прямо от кончиков пальцев до затылка я ощутила табун мурашек. — Я… я зашла только для того, чтобы переодеться, — медленно отступив в свою комнату, я медленно закрыла за собой дверь. Под этой угнетающей и мрачной атмосферой, мы провели весь вечер. Порознь. Чан не вышел даже для того, чтобы проследить как я выхожу за порог. Что-то да всё-таки укололо меня в грудь… Это чувство, оно преследовало меня весь путь до машины Хёнджина. не отпускало и то, что Крис не обращал никакого внимания даже на то, что я носилась по всей квартире, в попытке прихорошиться. Молча смотрел в одиночку телик, сидя на диване, и никак не отреагировал пусть на детскую, но всё-таки выходку «обратить на себя внимание, услышать комплимент или ещё чего». Но было то, что меня удивило больше всего. Компанию ему составлял стакан с полурастаявшим льдом и алкоголем. «Ненавидишь меня?» Я всего-то провоцировала его, но, почему-то, мне кажется, что я попала в яблочко. Правда в том, что никто не может ненавидеть меня сильнее, чем я. Никто ненавидел никого сильнее чем я Минхо, и наоборот, он меня. А говоря, о завершении моей мести. Возможно, я просто жду всем сердцем того дня, когда их ненависть обрушится на меня ударной волной и разметёт их узы на кусочки. — Джимин… Без всяких сомнений, я… — Джимин? Я доведу их до самого края утёса… И покажу как сильна моя жажда крови. — Останови машину, котик, — вернувшись к Хёнджину, который был за рулём своей иномарки, и звал меня по имени, нежно погладила его по ноге. — Зачем? — удивился Хван. — Здесь же ничего нет и… До дома Минхо меньше километра. — Но мне плевать, — фыркнула я, перелезая к нему на колени, чтобы ощутить его возбуждение. И он порядком занервничал. — Я хочу, чтобы ты взял меня прямо здесь и сейчас, — я глажу его лицо, обхватив руками, и вижу как он слегка краснеет, смотря на мои губы очень жадно, на одном дыхании. — И я вовсе не хочу ждать, когда мы приедем кому-то в гости за этим. Я позволю абсолютно всё, — на этих моих сладких речах, его вообще накрыло. Хёнджин, как оголодавший зверь, впился в мои губы, оттягивая, и проникая в мой рот языком. Его руки соскользнули под моё платье, которое задиралось всякий раз как я начинала ёрзать на нём. Мои губы исследовали его шею, пока его дыхание раскаляло мочку уха. Но вот, что странно… я уже давно должна чувствовать его шаловливые пальчики в моём лоно… Что не так, Хван Хёнджин? Разве тебе не надоело, что наши отношения ни разу так и не зашли дальше невинных поцелуев и обнимашек? Вот ни разу! Ничего не говоря, я продолжаю дразнить своего парня. Он так непоседлив. Моя тёмная помада давно перепачкала его разгорячённую кожу, духи с цветочным запахом задурили голову, а лёгкие постанывания, сопровождающиеся раскачиванием бёдер на его коленях, вводят его в состояния возбуждения. И я точно это знаю, ведь я сейчас на нём и через тонкую ткань брюк — хорошо чувствую его, хотя он ещё даже не во мне. — Ну же, Джинни, — шепчу ему на ухо, взяв его пальцы в свою руку, и засовывая их в мои трусики. — Ты ведь давно об этом мечтаешь, — заглядываю ему в глаза. Они в омуте вожделения. Пододвигаюсь к нему ближе, пошире раздвигая ноги, чтобы ему легче было отодвинуть половые губы и вставить туда пальцы, и он делает это очень медленно, словно дразня. Это так… О-ох, блять… Резко вставляет их туда. — А-а-х, — сама того не ожидав, произнесла я. Даже голову откидываю. — А-а-а? — передразнивает меня, слегка поводив ими внутри меня. По его загадочной улыбке понятно, что ему доставляет удовольствие видеть меня уязвимой прямо сейчас. — Можешь сделать так ещё? Так приятно слышать твой ангельский голосок. — Для этого тебе нужно хорошенько поработать, — язвлю, схватив его кисть той самой руки, которой он только начал ласкать меня. Сжимаю, чтобы контролировать его ритм, понимая, что всё глубже и глубже проникает туда, где становиться очень и очень влажно от его хаотичных движений. — У тебя там становиться всё жарче, — продолжает делиться со мной своим впечатлениями и совру, если скажу, что эти подробности меня совсем не заводят. — Раз ты это понимаешь, то тебе пора заполнить меня собой, котик, — обняв его за шею, я была готова её сломать. Настолько сильно я хотела, чтобы меня наконец поимели. — Когда так говорит моя госпожа мне сложно сдерживаться, — очень робко заявляет он, делая такое удручённое лицо искушённое слабостями. Как же горяча его поддельная невинность, боже. Вот именно. Сейчас самый подходящий случай. Всё это время мы ходили за ручки, церемонились, и в самом начале наших отношений, мне было выгодно это… Ко мне не приставали, не хотели взять силой всякий раз как я лишь слегка обнимала, но спустя месяца два, это стало каким-то странным, что «принц» университета, который при каждом удобном случае, на пару с Минхо, говорит о том сколько девчонок предстоит или уже довелось уже использовать для секса, ни разу не пристал ко мне. Я начинаю думать, будто я его совсем своим характером задавила. Неужели я-таки смогла его подогнать под свой каблук? Нет, тут есть что-то ещё. Хёнджин позволяет мне играть с ним в кошки-мышки. Я уверена ему просто нравиться, когда я инициатор. В каком-то момент мы стали набирать скорость мыслей и я в приступе нетерпения разделывалась с ремнём его брюк, чтобы поскорее расстегнуть на них молнию. В его взгляде я вижу покорность. Он полностью под моим подчинением. И как же это чертовски заводит. Я всю свою половую жизнь был в роли блядского пассива, которого всем кому не лень хотелось поскорее меня нагнуть. Ставив на колени, раком, или ухитряясь ставить в позы, где в доступности у меня была возможность только ухватиться за что-нибудь и ждать пока меня просто выебут без усилий. Я всегда оказывался внизу и как же прекрасно разок оказаться выше своего партнёра. Чёрт. Я снова начала думать о себе в мужском роде. Эта привычка похоже ещё не скоро исчезнет. — Джимин, — горячо зовёт меня парень, прежде чем его пенис, который я взяла в руку не стал достаточно твёрдым. — Будь с ним по нежнее, хорошо? — Но тебе ведь нужно совсем не это, врунишка, — я готова была рассмеяться, поскольку убеждена, что он из тех кто любит когда очень грязно, когда с ним жёстко, но совсем не хотелось сбивать настрой. Облизнув свои пальчики так, чтобы он видел, я начала вводить рукой по головке его члена. Джинни издал протяжный вздох. — Ты такой плохой мальчик, Хван Джинни. И почему я узнаю об этом только сейчас? Хёнджин вдруг сдавливает мои ягодицы руками, чтобы я не расслаблялась, и меньше болтала о всяких глупостях. — Потому что до этого ты не была готова ко мне такому, — его глаза как два бриллианта засверкали в ночи, руки сильной хваткой удерживающие мои ягодицы, расслабились под натиском моих рук, дразнящих его дружка. — О-о-х… К чему было торопиться «узнать меня» с этой стороны, м-м-м? Я укусила его нижнюю губу, оставляя влажный поцелуй и привкус мятной жвачки. Хван, в свою очередь, решил раздразнить мой пыл шлепком по заднице. Я, ахнув, скользнула вверх-вниз влажной рукой по его возбуждённому члену, благодаря ему, я рывком оказываюсь уже на нём. Медленно, привыкая к тому, что он был во мне почти вовсю длину, проникновение для меня оказалось куда сложнее по ощущениям из-за отсутствия дополнительной смазки. — Такая узкая, — он хмуриться, пытаясь двигаться, но с осторожностью. Берёт ситуацию под свой контроль, потому что думает, что мне будет слишком больно? — Боишься, что буду кричать от твоих размеров? — усмехнувшись, я пододвинула его, чтобы он откинулся на спинку сидения и не двигался. А вот я уже сама задаю темп. — Совру, если скажу, что мне бы этого не хотелось, — его губы тронула ухмылка. Я задвигалась чаще, чувствуя как его член внутри меня пульсировал в возбуждении, предупреждая о скором завершении. Раскаты грома сигнализировали о надвигающейся грозе. Приведя свою одежду в порядок, я захотела выйти из машины и освежиться, прежде чем мы отправимся на вечеринку друзей. Хёнджин остался внутри, позволяя мне в одиночку выкурить сигарету. Это позволило мне подумать. Насколько он далёк от меня настоящей. Знал бы он, кто я, на самом деле, и сколько швов перенесло это тело, смотрел бы он с таким желанием на меня тогда прямо как сейчас? Нельзя заблуждаться на его счёт или того хуже — привязываться. Ни к одному из них. Особенно теперь, когда я так близко к тому, чтобы разрушить их представление о себе идеальных. — Хани! О чём задумалась то, милая? Минхо уже трижды позвонил, — высовываясь из окна, ласков со мной Хёнджин. — Надо ехать. Не торопливо «прикончив» сигарету, роняю её до того как сесть в салон. Под звук стучащего дождя по стеклу, мы «летим» во дворец короля. Когда я думаю, как я могла встряхнуть память своих врагов, я нахожу прекрасно идеей — привести кое-кого из прошлого, кто будет с независимой точкой зрением, простым наблюдателем и на моей стороне, чтобы не произошло в будущем. и когда я вижу радость на лице ни о чём не подозревающем Ли Минхо, всё внутри меня кипит от волнения. — И где вас черти носили?! — обнимая каждого по очереди, Минхо как настоящий гостеприимный хозяин встречает нас прямо у порога своего дома. — Всё те, кто должен был прийти, давно здесь! — Не было никакого разгрома, всё было довольно-таки цивильно… Или это пока? Гости заметно поднабрались. Повсюду был алкоголь, кто-то употреблял запрещённое, оно и понятно. Но никто ещё не разгромил царские хоромы семейки Ли. Меня почти даже тронула ностальгия, ибо последний раз, когда я была в доме Мина, я ещё была в шкуре мужчины. Теперь, я одна из самых красивых приглашённых женщин этого вечера в кругу богатых юнцов, тратившиеся свою жизнь на лайки, меха и дорогое освещение. — Что-нибудь интересное пропустили? — ради приличия задал вопрос Хёнджин, в то время как я предпочла заинтересоваться проходившим официантом с подносом. Несли что-то вроде бутылки моёта в золотой обёртке с несколькими бокалами, наполненными игристым. Я изящно забрала два бокальчика, у проходящей мимо обслуги. Хван благодарно принимает у меня один из них. — Едва ли, — скучающе ответил Ли. — Хотя Сынмин уже успел закуситься с одним из гостей. — Ему не понравилось, что на него как-то «не так» посмотрели? — шутливо предположила я, смело пригубив шампанского. — Мне тоже так показалось, — почти серьёзно ответил Мин и удручающе вздохнул. — Может, ваше появление хоть немного его развеселит. «А вот это вряд ли… Скорее наше присутствие его добьёт», — подумала я, всё также невинно улыбаясь. Ощутимо то, что Хёнджин теперь вообще от меня не на шаг, прилип, не упуская возможности приобнять, переплести наши пальцы в замок. От кого: Джимин. Кому: Феликс. Я на месте. Где ты? От кого: Феликс. Кому: Джимин. Обернись. Глянув через плечо, встречаюсь с парой знакомых глаз. Мне машет, стоя на другом конце дома, никто иной как бывший лучший друг Минхо. Я пригласила его втайне, зная, что его возникновение встревожит их умы и заставит понервничать. Он просочился в его дом в самом разгаре вечеринки. Теперь мне не нужно беспокоиться о потерях, которые я могла бы потерпеть, выдумывая манипуляции с Хёнджином и Сынмином. Чтобы подобраться к слабостям Минхо мне всего-то и нужно создать небольшой триггер присутствием «человека из прошлого», а затем я лишь слегка подтолкну ревнивого Сынмина к действиям и натравлю этих идиотов друг на друга. Посылаю своему секретному помощнику воздушный поцелуй и направляюсь к Сынмину, который всё время стоял на балконе и напивался в одиночку. От кого: Джимин. Кому: Феликс. Подготовь Минхо. Я рядом с «детонатором», — в своём сообщение под этим словом я называю Сынмина. Он не сразу заметил, что я подошла. Или нарочно игнорировал? — Тебя что-то расстроило? — играть беспокойство не было моим коньком. Мне казалось то, что я прислонилась к перилам балкона, чуть коснувшись его плеча своим, создавалось ощущение, что мне можно было доверить что-то личное. — Кроме того, что ты подошла? Ничего такого, — саркастично подметил Ким, пытаясь меня хорошенько поддеть и мне хотелось его ударить прямо сейчас. Но нужно сохранять лицо даже перед таким козлом как он. — Сделаю вид, что мне не было обидно и начну сначала, — посмеялась я, конечно, наигранно, не могла же я сдаться так легко. — Думаю, мне бы хотелось поладить с тобой. Но ты просто… не даёшь мне ни единого шанса. Почему? — Потому что при всём моём уважение к Хёнджину, как твоему парню, я всё равно не могу смириться с тем фактом, что ты просто мне не нравишься, Хан Джимин. Ты настоящая лисица. Просто влюблённые в тебя дурачки этого ещё не поняли, — ничего не утаивая, рассказал Ким и я даже как-то растерялась. — Но даже у такой лисицы как я — есть чувства, — я нахмурилась. — Как и, кстати, желание помогать другим. И я вижу… Тебе как раз нужна помощь друга. — Хватит нести бред. — Сколько ещё ты будешь стоять и киснуть без Минхо? — пошла в прямую атаку. Надоело ходить ходить вокруг да около. — Вспомни. Когда я рассказала тебе, что знаю о твоих чувствах к Минхо, я не пошла сразу сдавать тебя с потрохами. Я держу твою тайну в секрете. Разве тем самым я не заслужила твоего доверия? Что ж, если он ещё не ушёл, послав меня на все четыре стороны, значит, я смогла добиться его внимания. — Доверие — это то, чего тебе не хватало для того, чтобы убедиться в том, что я, на самом деле, неплохой человек, — я улыбнулась почти победоносно. По его глазам вижу — не верит не единому моему слово. Я решила сыграть по грязному. Больше нет сил распинаться перед этими придурками. — Разве тебе не хочется проверить мои слова? Кажется, если ты не поторопишься вниз, кое-кто другой уведёт у тебя Минхо. Моё красноречие заставило его изрядно понервничать. Ким Сынмин, как ошпаренный, сорвался с места и направился прямо к лестнице, которая вела на первый этаж, в главный зал, где собралось порядочное количество людей. Улыбка не сходила с моего лица. Я ликовала. Как удачно складывается мой план по совершению мести. Это финал. Он наконец-то постучался в мою дверь, сотканную из сомнений и страхов. Иссушив остатки шампанского в бокале, я неторопливо иду по пятам Сынмина. Мне открывается, полная негатива и споров, картина, на которой Сынмин пытается наброситься с кулаками на Феликса, заговорившего ранее с Минхо об ошибках прошлого. Да, я знаю, о чём думал и говорил с ним мой союзник, потому что именно я его направила прямиком в лапы этим двоим. Всё шло ровно так, как я того ожидала. Сынмин, как и ожидалось, был взбешён и растерян из-за появления Феликса, столько лет не выходившего с ними на связь, а ещё смущён тем, что их разговор складывался далеко не в его пользу. Быть может, Феликс «слегка» подразнил Минхо отсылочками к нашему «космическому» представлению. Хёнджин, который собрался со всеми остальными поглазеть как Сынмин грызётся с Феликсом разглядел при всей этой вакханалии и меня тоже. Я состроила невинный, ни о чём не подозревающий вид, пытаясь лишь одними глазами дать понять, что «я вообще не при делах». Актриса, что тут скажешь. К тому же через какие-то пару минут наступит полный мрак и свет прожектора осветит главную сцену с проектором колоссального размера, который мы, с Феликсом, специально подготовили для нашего «драмкружка» имени «Хан Джимин и компания». Итак, мы начинаем. Свет, камера, мотор. Гости вечеринки замолкли в ожидании разъяснения ситуации. В кромешной темноте горел только один свет и тот, только для того, чтобы поддерживать атмосферу кинотеатра. Все в удивлении стали шептаться, надеяться на то, что это лишь часть программы вечеринки, которую устроил хозяин дома, то есть Минхо. Но нет, это была моя заслуга. — Дамы и господа, — я вышла как главный организатор сего мероприятия. Народ зашептался ещё больше, восхитившись моим выступлением. Тупые богачи… Главная звёздочка этого вечера ещё ни раз вас удивит за вечер. — В честь приглашения на этот чудесный приём от Ли Минхо, я — Хан Джимин подготовила небольшой подарок для своих друзей, который будет показан в виде крупного проекта. — Джимин, детка, да не стоило этого всего… Я и так знаю, что ты меня обожаешь. Я тоже тебя люблю… — рассмеялся, довольный моим ложным подхалимством, Минхо. Многие дружно поддержали хозяина дома и захихикали. — Что ты, милый, — я заулыбалась. — Я не могу упустить такую возможность, чтобы сказать какой ты… прекрасный человек. И как я счастлива, что имею в своём окружении такого друга с богатым внутренним миром, и огромным… ну очень огро-о-о-мным сердцем. Он отсалютовал в знак благословения своим бокалом с шампанским. И я продолжила: — Все вы знаете Минхо, как человека, у которого своевольный нрав, упрямый взгляд на жизнь и врождённое чувство справедливости. Вот только… Находит ли он эту справедливость для других? Способно ли его сердце чувствовать чужую боль и умеет ли оно сострадать окружающим? Я отвечу… «Да, чёрт его знает!» — на этом я рассмеялась, искренне надеясь, что он нахер провалиться от стыда. — История этого фильма будет поделена на четыре части с отдельными приложениями в виде небольших сюрпризов, которые позволят вам собрать картинку в полном объёме… Мой дорогой партнёр Феликс Ли, закончивший школу вместе Ли Минхо, и его правой рукой — Ким Сынмином будет контролировать процесс показа. Феликс запускает проектор и на картинке сразу появляются титры с именами героев: Ли Минхо, Хан Джисон, Ким Сынмин, масовка-зачинщиков буллинга. — Первая часть сего произведения имеет невинный, ничего не обязывающий, но душераздирающий характер его детства в компании ни в чём неповинного мальчика — его лучшего друга, — начинаю свой рассказ с вступления, чтобы люди понимали, кадры на которых показан Минхо ещё совсем ребёнком десяти лет. Он играл рядом с домом, возле своего дворика. Буквально дорогу перейти и был дом Хан Джисона. Мой дом… И я продолжила: — Название первой части звучит так, дамы и господа… «Наши дни. Миг, когда я понял, что у меня есть соулмейт!» — гости внимательно наблюдали за тем, как радостный, переполненный детскими шалостями, Минхо кривлялся на камеру и, смеясь, подзывал к себе маленького меня, поиграть с ним. На тот момент мы были с ними не разлей вода, поэтому наши родители часто снимали и фотографировали нас — непосед. Также как наши родители, я хочу, чтобы люди привязались к нашим общим светлым воспоминаниям, чтобы их сердца наполнились теплотой к тому, что они увидят в самом начале. — Что за… Но откуда? — рядом стоящий Мин, видимо, был ошарашен и без остановки шептал Сынмину. - Я никому… Никому не отдавал свои записи… Они были только у меня и того ублюдка-Хана… — Мы всегда будем друзьями, Джисон-и… Я так счастлив… Давай ещё запустим змея? — маленький Минхо не переставал любезничать с маленьким, на тот момент, мной и всегда держался за мою маленькую ручку. Но почему-то сейчас, на лице Минхо, я вижу, как его сейчас затошнит. И это ранит. Но я не останавливаюсь на началом, продолжаю свой рассказ… — Этот мальчик — Джисон был его самым близким и родным человеком. Так, по крайней мере, думал сам Джисон. Они с Минхо дружили с малого возраста, делились самыми сокровенными вещами: кто, сколько заработал баллов на вступительных экзаменах, сколько у кого было друзей за год, сколько девчонок успело им признаться. Первый смех, первая любовь Джисона принадлежавшая Минхо, первый секс, первое расставание, поцелуй, разлука, воссоединение. Они были близки вплоть до средней школы. И казалось бы, ничего не должно было испортить их отношения. Поскольку Джисон был преданным, а Минхо собственником, сложно было разрушить их связь так легко. Время шло и мальчики повзрослели, как и их тела, жаждущие новизны. Воображение играло, желания возрастали и становились бесшабашными. И кое-кто из них сделал первый шаг, изменивший их дружеские отношения раз и навсегда — Господи, боже, избавьте меня уже от этой херни! — сокрушался Минхо где-то в сторонке. Ну очень уж нервно! — Мальчики выросли им захотелось большего. Эта платоническая любовь не была уж такой актуальной для мальчиков с переходным возрастом… Их одолела похоть! — я рьяно начала отстаивать себя, своё право голоса, эмоционально повысив голос до предела. Во мне всё кипело. — Следующий кадр, пожалуйста, — пока Феликс переключал слайд, я запрокинула в себя залпом бокал шампанского и посмотрела на того, кому предназначаются мои речи. Минхо смотрел на меня своим убийственным взглядом полным враждебности. Дальше пошли наши общие фото — на них мы повзрослевшие, обнимающиеся, смеющиеся и смотрящие в камеру на общих прогулках, вечеринках и даже в средней школе… Видеть себя таким юным, да и ещё мальчиком, сложно и даже больно. Но я не могла позволить себе растрогаться на глазах у этих бесчувственных животных. Я обратилась к залу, чтобы прощупать почву и подготовить их к пиздецу: — Запомните их легкомыслие, чистоту и беззаботные лица, потому что всё это померкнет со следующей части этой истории, на которой держится буквально весь мой рассказ… Рассказ о мальчике, который полюбил другого, но его ровесникам, а главное самому парню, которому предназначалась любовь моего главного героя, совсем не нравилось это и они хотели как можно больше это показать ему и изменить его отношение к любви. Показать, что это неправильно, унизив достоинство, и испортив ему жизнь в целом. Итак, вторая часть фильма несёт в себе название… — Подождите-ка, не торопитесь… Я чуть не опоздал на метро, чтобы приехать и представить сие творение… Созданное мной, кстати! — какой-то парень залез и перехватил всё внимание зрителей с меня на себя и я сама в небольшом ахуе сейчас… Кто это вообще за маской, в черной кепке и балахоне? Что за клоун… — Если, вы не против, госпожа, то я займусь процессом показа вместо милашки-Ликса. Всё, не мешаю. Продолжайте-продолжайте. — Ну, спасибо, — я узнала его голос. Но, видимо, этот «секретный агент» был приглашён Феликсом за моей спиной. Мой главный оператор… — Что ж, продолжим. Вторая часть под названием: «Овцы и волки» или… «Я знаю своего мучителя» несёт в себе характер мерзкой необоснованной травли в старшей школе, которую даже взрослым сложно будет смотреть без избытка эмоций. Мой второй помощник с радостью предоставит вашему вниманию вещдоки, которые были сделаны в самых сложных случаях происходящих с Джисоном. В этой части я обнародую всё, что у меня было на Минхо. Видео, на котором я делаю ему минет в классе, которым собственно меня запугивали и унижали весь год старшей школы, фотки, на которых Джисона часто показывают обнажённым. Позже их часто вешали по школе. На слайдах показана испорченная одежда Джисона, которую часто он же находит в мусорных баках. Видео, на котором его часто топят в бассейне и измываются над ним, отстригая прядь волос. — Как вы видите у проявления любви, может быть и другая сторона, пусть и не самая положительная, — прокомментировав показанный материал, я перешла к самому сладкому. К вещь-докам. Но перед этим, кое-кто хотел бы представиться и он весь показ доставал меня своими бурными комментариями по поводу того, как хороши были ракурсы на этих видео. Помощник на радостях снимает с себя маскировку. — Я чуть не задохнулся в этой маске, серьёзно. Я бы подольше хотел бы побыть тайной приглашённой звездой, но как-то впадлу хранить своё появление в секрете и дальше, — Ян Чонин смеялся как какой-то ребёнок, ей Богу. — Но, знаете, что было сложнее всего, народ? Хранить всё это «чудесное» у себя столько годиков. Но моя сестрица и братик Феликс никогда не бросали меня и разрешили поднять очень много интересного для этого шедевра кинематографа. — Эй, — вдруг переклинило Сынмина и он решил встрять. — Кто впустил этого полоумного сюда? Ты его пригласил, Минхо?! Если это всё твои бредовые решения, то ты… ненормальный! — Ты смеёшься надо мной, придурок?! — разозлился Ли. — Ничего «моего» в этом дерьме здесь нет. — Хватит болтать уже, кретины, — бросив в них орешки, Чонин продолжил глазеть на ту часть, где я, будучи Джисоном часто лобызаюсь с Минхо в укромных уголках школы и втайне нас с ним снимает именно Чонин. — поедая свои вкусняшки, парень токсично добавляет: — Вы мешаете мне наслаждаться своей операторской жилкой. — Вещ-док под номером один, — озвучила я. — Запись с признанием. На записи было слышно, как Сынмин признаётся в своих чувствах к Минхо и мы очень бурно это обсуждаем в библиотеке. — Вот же сучка! — Феликс еле удержал Сынмина на месте, чтобы тот не набросился на меня и разнёс мой телефон в щепки. — Тише… Я ведь не рассказывала Минхо о тебе, — довольно улыбалась я. — Я сдержала слово. Но об отсутствии хранения записи речи не шло. — Ого, впечатляет, — присвистывает Чонин. — В прочем, после того, что мы увидели. То как наслаждался Минхо, когда ему делал «приятно» парень, можно сказать что у тебя, Сынмин, был шанс… Крохотный, но всё же… Радуйся, приятель. — Пошёл на хуй, приятель, — выругался Сынмин, плюнув себе под ноги. — Не так уж и обидно, — хмыкнул Ян и вернулся к нашему показу. — Дорогуша, мы ведь переходим к третьей части? Или ты сперва хотела бы озвучить первую номинацию? — Сперва номинация, — поддержала я и всё внимание было на экран. — И номинация «латентная шлюха» присуждается… Господину Ли Минхо! Давайте поздравим его аплодисментами! — и все же захлопали, как миленькие. Поскольку, всё было проплачено… Мной. Ожидал ли Минхо этого? Нет. Он был в шоке. Раздавлен. И чувствовал себя как в аду. — Что ж, прекрасно, переходим к третьей части сего прекрасного произведения. — О, моя любимая часть… Ну же, не томи, я подготовил попкорн! — поддержал меня Чонин и я просто шуточно закатила глаза. — Третья часть художественного фильма «Под кожей» несёт в себе название: «Рандеву со смертью и знакомство с новым телом». — Вау! — небрежно набив рот кукурузой, Чонин захлопал в ладоши и сел за переключатель, чтобы запустить показ. В ней показано как моё тело и разум справляются с реабилитацией, транс-гендерный переход и тяготы принятия нового «я». И те части, в которых я активно взаимодействую с Минхо и Сынмином, особенно там, где никто бы не догадался, что их снимают в реальном времени. — М-м-м, вы только посмотрите на эти ракурсы, фильтр. Боженька снимал… Хитроумный гений… Да, это я — тот ублюдок, вторгающийся в личное пространство… Я это снял! Хоть сейчас в прокат Голливуда, ей Богу! — Да, ты молодец, Ян, — одёрнула его хвастовство я. — А теперь прошу, пока вежливо, заткнись. Он лишь улыбнулся мне и продолжил работать над проектом. — Итак, после того вечера, когда официально, эта троица — Ли Минхо, Ким Сынмин и Ян Чонин, без обид, малыш, но ты тоже в этом участвовал, сделали всё… Абсолютно всё, чтобы убить в Джисоне человека, мальчик решил, что ему нужно сделать всё, чтобы те заплатили за свои грехи. Изменить то, что в душе было недостаточно, так что Джисон пошёл на крайности… Он заменил собственное тело, чтобы добиться желаемого, — в этот момент я не выдержала и посмотрела прямо на Минхо. И обратилась уже к нему напрямую: — Я любил тебя, а ты навредил мне. Так что мне ничего не оставалось, как создать себя заново. — То есть, ты хочешь сказать, что у Хан Джимин нет никакого брата? — Семья Хан была бедна и не имела никаких других родственников, кроме них самих. Откуда у них были бы деньги отправить старшего ребёнка за границу? — я почти давилась собственной желчью. Сказать, что парни в шоке, значит ничего не сказать. — Ты знаешь меня уже так много лет Минхо… Неужели ты думаешь, что у меня могла быть какая-то родственница? Человек, которого ты так ненавидишь, и от которого ты избавился стоит прямо перед тобой… Я и есть Хан Джисон. А теперь, если ты позволишь, я покажу тебе, как сильно ты заблуждался на мой счёт, думая, что я лишь ещё одна из девок из твоего жалкого списка «побед» и как низко ты пал, пытаясь убедить весь этот грёбаный мир, что ты — не гей, а натурал. Я думаю, твоему другу, трусишке-Хёнджину, будет интересно посмотреть на то, как ты подкатывал к его девушке. Тот поцелуй на территории университета был незабываем… — на проекторе были обнародованы фотографии, сделанные Чонином. — Какого хрена, чувак? — Хёнджин даже не выдержал, встрепенулся от злости. — На них моя женщина вообще-то! — Ты ещё не понял? — психанул потерявший дар речи от моего компромата Ли Минхо. — Всё что в ней есть от тёлки — ненастоящее … Всё фейк! Так что отъебись от меня! — Тише, тише, мальчики. Я ещё не закончила… — скомандовала я, затыкая их за пояс. — Быть может я и из пластика, но, хотел меня просто каждый из вас. И оспорить этот факт, вы просто не сможете. Я так сильно заебала Минхо, что теперь я вовсю могла рассмотреть его вблизи, ведь он практически был наготове разорвать меня прямо на этом месте. В его кулаке были мои волосы, которые он грубо оттянул, желая того, чтобы я посмотрела ему в глаза. — Ты ведь понимаешь, что я сделаю с тобой, когда это всё закончиться? Я засужу тебя, и каждого, кто принимал в этом участие. — Я сделала себе тело. И ты думаешь, что у такой, как я — нет денег на хорошо адвоката, который мог бы уничтожить тебя? Не тупи. — Хан Джисон! — сорвался в гневе Минхо и я несдержанно расхохоталась. — Я здесь, котик, — погладив его по щеке, сказала я. — Ты влюбился в девушку друга, которая когда-то была мужчиной. По завершению моей мести, ты просто обязан «покончить с собой».
