Упавший лепесток
24 сентября 2022 г., 08:51
3
Эта смерть вогнала Дунфан Сяньюня в ещё большее отчаяние, чем воспоминания о предыдущей. И самым ужасным для него стал тот факт, что он её даже не увидел. Как он понял, в прошлых жизнях Инь Фэйсин умирал либо от его рук, либо у него на глазах так или иначе, поэтому для него стало шоком сообщение о том, что шиди погиб от рук неизвестных. Вспомнив свои прошлые ошибки, Дунфан Сяньюнь просто решил, что в этот раз ему следует взвалить на себя бремя младшего, и этого будет более чем достаточно. Когда пришёл нужный момент, он просто позволил себе признать наказание, на время уйдя из школы. Инь Фэйсин попытался утешить его, сказав, что шифу скоро остынет и пустит его обратно. Поэтому Дунфан Сяньюня попросили не уходить слишком далеко. — Я хочу проводить дашисюна! — заявил Инь Фэйсин. Дунфан Сяньюнь сдержанно улыбнулся. Мальчик даже не подозревал, что всё шло по плану, и его помощь была совершенно не к месту. — Шиди не стоит беспокоиться, — сказал он и прошёл мимо. Инь Фэйсин в этой жизни рос чудесным ребёнком. Дунфан Сяньюнь вспомнил свою прошлую жизнь в момент их первой встречи в нынешней, и ему понадобилось некоторое время, чтобы понять, что Инь Фэйсин с ледяным мечом в руках и инеем во взгляде и мальчик перед ним, широко раскрытыми глазами смотревший на мир, — разные люди. Инь Фэйсин ловил каждое слово своего дашисюна, искренне радовался каждой капле внимания старшего, даже если тот был предельно сдержан и строг в общении. Инь Фэйсин равнялся на него, хотел стать таким же сильным и благородным, как Дунфан Сяньюнь. Наивно с его стороны, но Дунфан Сяньюнь не возражал: пока мальчик был привязан к нему, за ним было легче следить и ещё легче было навязать нужные мысли, чем он и занимался. Когда ученики ещё спали в одной комнате, Инь Фэйсин не раз и не два оказывался рядом с Дунфан Сяньюнем: у младшего тоже были преследовавшие его призраки. В одну из таких ночей Дунфан Сяньюнь увидел один из «вещих» снов о своих прошлых жизнях. Он ясно помнил, как прижимал Инь Фэйсина к земле, сжимая его горло до чёрных отметин на коже, а парень яростно пытался спихнуть его с себя, рыча и брыкаясь, пока его глаза не закатились. Дунфан Сяньюнь сам не знал, какие из его снов были правдивыми, а какие являлись простыми кошмарами, однако и в этот раз он с тихим резким вдохом сел на кровати, стерев тыльной стороной ладони холодный пот. — Дашисюн? — позвал по-детски тонкий голосок со стороны, и он повернул голову, почти готовый увидеть того самого парня в фиолетовых одеждах. Инь Фэйсин в белых лёгких нижних одеждах, сидя на своём месте и сжимая покрывало руками, взирал на него снизу вверх невинными глазами. Сделав пару глубоких вдохов, Дунфан Сяньюнь вернул самообладание и прочистил горло, надеясь, что сможет воспользоваться голосом с первой попытки и не опозорит себя. — Почему ты не спишь? — спросил он строго. — Дашисюн долго смотрел в одну точку, и Фэйсин решил проверить, — честно ответил мальчик. — Почему дашисюн не спит? В этой жизни Дунфан Сяньюнь ещё не привык ко лжи, поэтому вздохнул и ответил честно: — Плохой сон. Детские эмоции ясно отобразились на лице: Инь Фэйсин грустил за него так, будто кошмар приснился ему самому. Трогательно выпучив нижнюю губу, он сбил одеяло и поднялся на ноги, чтобы смотреть на старшего сверху вниз, после чего — к дичайшему удивлению последнего — положил ладошку на скользкие от пота волосы и заботливо погладил несколько раз. — Что ты делаешь? — спросил тот, выдав своё удивление лишь слегка округлившимися глазами. — Когда кому-то снится кошмар, его надо погладить по голове, чтобы плохие мысли ушли. Когда Син-Син видел плохие сны в детстве, ему это помогало. Потом никто не гладил его по голове, и кошмары оставались, — серьёзно объяснил Инь Фэйсин. Дунфан Сяньюнь впервые слышал короткую форму его имени, надёжно спрятав это знание. Он был тронут столь искренней заботой, пусть и сохранил свой собранный вид. — Дашисюн благодарен за помощь, однако нам следует лечь обратно. Шишу будет зол, если заметит, что ученики не спят, — сказал он и открыл своё одеяло в немом предложении, которое младший тут же принял, скользнув рядом и крепко обхватив старшего руками. — Сердце дашисюна бьётся быстро-быстро, — сказал он тихо. Дунфан Сяньюнь не ответил, сделав вид, что быстро заснул. Вскоре так получилось: ощущение живого человека рядом помогло остудить его беспокойный разум, и больше он сновидений не видел. Прошлое осталось в прошлом — ему следовало защитить настоящее, в котором Инь Фэйсин тихо дышал у него в объятьях. Нельзя было допустить потерю этого счастья. Так подумал Дунфан Сяньюнь и снова провалился. Он ушёл без оглядки с идеально ровной спиной и твёрдым взглядом. Следовало лишь выждать определённое время и найти то самое ущелье, куда свалился Инь Фэйсин в прошлой жизни, когда выбрал тёмный путь. К сожалению, его великим планам так и не суждено было сбыться. Через несколько дней в город, где он остановился, прибыли ученики внешнего двора и передали, что шишу срочно требует возвращения старшего ученика. Они выглядели настолько взволнованными, что Дунфан Сяньюнь не стал задерживаться и на минуту, жалея, что его силы были запечатаны, и он не мог воспользоваться мечом, чтобы добраться быстрее. По дороге его руки продолжали дрожать, а внутренности будто поменялись местами — это определённо не было хорошим знаком. Когда Дунфан Сяньюнь узнал причину своего срочного возвращения, ему захотелось развернуться и убежать, отрицая происходящее. Где всё пошло не так? Инь Фэйсин даже не успел стать совершеннолетним. И Дунфан Сяньюнь даже не увидел его смерть. На ватных ногах он позволил отвести себя к телу, отрешённо слушая о том, как Инь Фэйсин покинул школу и бросился следом за ним, а по дороге на него напали несколько неизвестных людей. Они вырезали из тела духовный корень, видимо, охотясь за водяным элементом. Правда, Инь Фэйсин не сдался без боя — когда прибыла подмога, рядом с телом ученика они обнаружили ещё один труп, который нападавшие не успели даже сбросить со скалы, чтобы замести следы. На поверку человек оказался без рода и племени, все концы уходили в воду, нельзя было даже сказать, кто мог быть потенциальным нанимателем. Всё это Дунфан Сяньюнь слушал будто издалека, пока смотрел на тело ещё несколько недель назад живого и дышавшего шиди. Глаза того были закрыты, а по лицу размазалась кровь — единственное, что окашивало мертвенно-бледную кожу. Как такое могло случиться? Почему? Почему Дунфан Сяньюнь оставил его позади и ушёл от человека, которого всем сердцем стремился спасти? Он даже не мог попытаться представить, что мог чувствовать Инь Фэйсин, оказавшись один вдали от школы, вынужденный сражаться за свою жизнь в неравной схватке. Как отчаяние должно было постепенно пробирать его разум, когда он понял, что не справится и, скорее всего, не вернётся живым. Как он продолжал бороться, отказываясь сдаваться. О чём он думал в последние секунды перед тем, как... Сяояо Дуин похлопал старшего ученика по плечу и похвалил за стойкость, хотя сам выглядел так, будто у него вырезали сердце. Дунфан Сяньюнь поднял на своего шишу глаза, исполненные ужаса потерявшегося ребёнка. Почему всем вокруг казалось, что он хорошо держится? Его сердце болело так, что впору было лечь рядом и умереть, чего он заслуживал за свою ошибку. Его останавливала только тяжёлая рука шишу и его слова о том, что хотя бы старший ученик остался жив, иначе школе пришлось бы особенно тяжко без двух потенциальных защитников. Когда Сяояо Дуин ушёл в свой кабинет оформлять бумаги и высчитывать деньги на приличные похороны, Дунфан Сяньюнь всё ещё стоял у тела и отказывался принимать случившееся. Пока никто не видел, он осторожно срезал небольшую прядь волос и спрятал её в маленький мешочек, который повесил на пояс подобно оберегу. Переступив через порог, он увидел сидящих под стенкой Сяояо Синхэ и Чжаочжао, которым запретили видеть тело, так как они были ещё слишком юны, и энергия мертвеца могла плохо повлиять на них. Увидев старшего, оба подскочили на ноги и бросились к нему. — Дашисюн, второй шисюн, он… — тревожно начала Синхэ и даже не смогла закончить свой вопрос. Поджав губы, с тяжёлым сердцем Дунфан Сяньюнь обнял обоих. — Дашисюн найдёт тех, кто это сделал, — мрачно пообещал он, чувствуя, как Чжаочжао начинает дрожать, не сумев сдержать слёзы. Тело Синхэ тоже было подобно листу на ветру, но девушка оказалась куда более стойкой. Возможно, даже более стойкой, чем сам Дунфан Сяньюнь. Теперь тёплые руки, гладящие его по голове, остались лишь воспоминанием и со временем превратились в недостижимый сон; забылся звук тёплого смеха и звонкого голоса, зовущего «дашисюн!»; внезапно опустели тренировочная площадка и сад, где обычно Инь Фэйсин наблюдал за тем, как Дунфан Сяньюнь поливает фрукты, иногда напрашиваясь помочь. Всё это улетучилось и растворилось в бесконечном потоке кошмаров. Дунфан Сяньюнь иногда не знал, какую из увиденных жизней он проживает сейчас, однако посвятил он её тому, чтобы найти убийц, пусть на это ушло много времени. Но даже этого времени не было достаточно, чтобы он простил себя.
