Имея, не ценим...

Время до обеда тянулось так, словно прошло не пару часов, а целая вечность. Дилюк просто не мог мыслить ясно, безэмоционально глядя в потолок. Слёзы уже высохли, но упрямое непринятие ситуации никуда не делось. Это глупость, идиотская шутка, розыгрыш. Сейчас этот болван выскочит из-за двери и начнёт над ним смеяться и говорить, что чего это он тут нюни развёл, лучше б вместе сходили фазанов постреляли. Но отец бы не шутил о таком, это Рагнвиндр знал точно. Он ни за что не опустится до того, что бы вот так говорить про жизнь одного из сыновей. Неужели тогда надежды совсем нет? Отец не вдавался в подробности, когда говорил ему про тот день, Дилюк не уточнял, видя, как родителю тяжело даются эти слова, как больно ему говорить про день смерти младшего сына. Ведь отец всегда любил их одинаково, несмотря на то, что Кэйа ему неродной. Дилюк нахмурился. Неродной? Да как можно было так говорить после того, как они так дружно вместе росли в любви и заботе отца? Кэйю нельзя назвать неродным, это неправильно, даже звучит дико. Только почему тогда младший Рагнвиндр упрямо заявлял Кэйе каждый раз в течении четырёх лет, что никакие они не братья? Страшно, что осознание пришло только тогда, когда нельзя ничего изменить. Дилюк правда не представлял, что будет делать без такого раздражающего, но всё же дорогого ему рыцаря. Сама эта мысль звучала ненормально. Жить без Кэйи. Да, они не ладили последние годы, даже враждовали, хотя скорее только со стороны Дилюка, но младший Рагнвиндр чувствовал спокойствие, видя брата в таверне живым и здоровым, переживал, когда тот задерживался на миссиях, пусть и аргументировал это себе тем, что без единственного сносного рыцаря городу совсем худо будет. Но теперь он задумался, а действительно ли он переживал за Мондштадт? Или всё же его волновала судьба именно Кэйи Альбериха, что остался единственным родным ему человеком? Дилюк совсем запутался в себе и в своих мыслях. Однако разобраться в этом ему не дали, в дверь постучала Аделинда. — Мистер Дилюк, ваш отец ждёт вас в обеденном зале, он просил вас поторопить. Винодел тут же встал с кровати, поправляя образовавшиеся на рубашке складки. — Да, передай ему, что я сейчас спущусь. Горничная удалилась, а Дилюк быстро скрылся в ванной, намереваясь поскорее умыться холодной водой, ведь слегка покрасневшие глаза выдавали то, что он недавно плакал. Он стоял пред раковиной, облокотившись обеими руками о её бортики, смотря в зеркало, как холодные капли стекают по его лицу, теряясь где-то за воротом рубашки. Нужно привести мысли в порядок и немного успокоиться, чтобы поговорить с отцом в спокойном состоянии. Из комнаты он вышел уже собранным и готовым к разговору. Спустившись вниз, он и правда застал отца за столом в обеденном зале. Обед только что подали. — Садись, Дилюк, поговорим после еды. Приятного аппетита. Младший Рагнвиндр кивнул, усаживаясь на своё место. Обед прошёл в относительном молчании, прерываемый порой разговорами по поводу виноделия. Напряжение, видимо, чувствовал только Дилюк. У отца наверняка будут вопросы, этого не избежать, и ответы на некоторые из них… ему не понравятся. Дилюк вообще чувствовал себя как школьник, что собирался с силами рассказать отцу про неудовлетворительную оценку. Отец, закончив с трапезой, отложил приборы и взглянул на сына, что так же закончил с обедом. — Итак, думаю, стоит направиться в кабинет, а там уже поговорить. Что ж, время для сложного разговора пришло, и деваться от него было некуда. Они и правда прошли прямиком в отцовский кабинет, закрыв его на ключ, чтобы точно не беспокоили. После чего Мастер Крепус развернулся к сыну, решив взять начало разговора в свои руки. — Что ж, я хотел бы услышать более подробное описание того дня. Ты сказал, что наткнулся на артефакт в лагере хиличурлов. Как ты там оказался? — Я был в патруле… независимом… Дилюк понятия не имел, как объяснить роль «Полуночного героя», чёрт бы побрал того, кто выдумал это позорное прозвище. Однако отец и сам понял, о чём речь. — Тогда почему ты не присоединишься к рыцарям? — У нас с ними есть некоторые… разногласия. — На чём они основаны? — Неприятный случай в прошлом. Это было похоже на допрос, и Дилюк не понимал, в чём вообще его цель, и как к его попаданию сюда относятся его разногласия с рыцарями. К тому же отец задавал те вопросы, на которые отвечать он не особо хотел. За последние четыре года Дилюк отвык говорить с кем-то по душам, пусть и понимал сейчас, что с отцом можно говорить о чём угодно, он обязательно выслушает его. Но почему-то не мог. И если младший Рагнвиндр не понимал, к чему эти вопросы, то старший на их основании делал свои выводы. И его ужасно беспокоило то, каким замкнутым и скрытным был этот Дилюк. Он словно привык всё держать в себе и решать самостоятельно свои проблемы, словно ему не на кого было положиться. И этого старший Рагнвиндр не понимал. Да, пусть в том мире сын без него уже четыре года, но ведь рядом должен быть Кэйа. Живой Кэйа. Догадка, осенившая Крепуса, ему не особо понравилась, и он решил поинтересоваться на этот счёт позже. — Я так понимаю, нужно узнать что-нибудь про тот артефакт, что перенёс тебя сюда. — Да, я собирался сходить в орден к Лизе, узнать у неё. — Тогда я посмотрю в семейной библиотеке. Дилюк первым поднялся с места и, подойдя к двери, открыл её, намереваясь уже выйти, раз уж разговор окончен. — Дилюк. Юноша обернулся на зов, вопросительно глядя на отца. Тот лишь вздохнул и посмотрел немного обеспокоено, но по-отечески тепло. — Если тебя что-то беспокоит, и ты хочешь поговорить, ты всегда можешь прийти ко мне. Дилюк уже и забыл, каково это чувствовать себя ребёнком. Ребёнком, которому есть на кого положиться, у кого спросить совета. Такие, казалось бы, простые слова значили для юноши очень много. Младший Рагнвиндр поспешил отвернуться, чтобы отец не увидел слезящихся глаз. — Хорошо… спасибо, отец. И вышел, закрыв дверь. Крепус опустился в кресло, тяжело вздохнув. Пусть он и из другого мира, но это всё равно его сын, и, как отец, винодел хочет ему помочь. Помочь разобраться в себе, потому что он же видел, как сына что-то терзает изнутри. — Что же с тобой произошло после моей смерти… Дилюк тем временем на всех парах мчался в Мондштадт, даже под ноги не особо смотря. Он так отвык от семейного тепла, что принимать его в какой-то степени было даже страшно. Причиной тому были долгие годы одиночества. Юноша был бесконечно счастлив, просто общаясь с отцом, но чувство пустоты после известия о смерти Кэйи никак не покидало его. Почему он не мог быть полностью счастливым хотя бы тут? Почему даже здесь его семья не может быть с ним полностью? И почему ему нужно выбирать? Рагнвиндр одновременно хочет остаться тут, с отцом, но и так же ужасно скучает по этому наглому павлину, которого резко стало не хватать. Он до сих пор не знал, что думать на этот счёт. Про Кэйю вообще думать было тяжело, потому что Дилюк знал, брата тут нет. Это было больно. Замотав головой, Дилюк постарался отогнать от себя эти мысли. Не время, сейчас просто не время об этом думать, ведь первым делом нужно было разузнать что-нибудь про артефакт, перенёсший его сюда. До штаба ордена он добрался достаточно быстро, даже не устал. Рыцари, стоящие у ворот поприветствовали его, как капитана, отчего юноша на мгновение растерялся, не сразу вспомнив, что тут он до сих пор занимает должность капитана кавалерии. По дороге в библиотеку он невольно остановился напротив двери, ведущей в кабинет Кэйи. Вернее, здесь в его кабинет. Открыв дверь, Дилюк тихо вошёл в комнату, зажигая свет. Всё здесь и правда говорило о том, что он — хозяин этого места. Кое-где неаккуратно брошенные книги, зато документы ровной стопочкой на краю стола, чистые поверхности, без единой пылинки, минималистическая обстановка. Он редко появлялся в кабинете Кэйи, но всё же непривычно видеть его таким. Очередное доказательство того, что Кэйи тут нет. Подойдя к столу, Дилюк открыл первый ящик, и сам не зная, что именно он хочет тут найти. Но увидев содержимое, его сердце очередной раз больно кольнуло, заставив поджать губы, хмуро глядя на предмет, что был единственным содержанием ящика. На дне лежала фотография. Дилюк прекрасно помнил тот момент, что был на ней запечатлен. На фотографии изображены они с Кэйей лет в 16. Они стояли, закинув руки друг другу на плечи, приобнимая, и весело смеялись, несмотря на то, что выглядели потрепанными. То была их первая серьёзная миссия, на которой их жизням могла угрожать опасность. Но в том возрасте они мало думали о последствиях, слушая только собственные желания, отдаваясь минутным порывам. Они действовали безрассудно, пусть и всё равно вышли победителями, правда им всё равно потом обоим влетело от магистра. Но юноши, знатно хлебнувшие адреналина, явно не расстроились и даже разразились хохотом, стоило только перешагнуть порог кабинета магистра. Тогда-то они и услышали щелчок камеры. Перед ними стояла малышка Барбара, которой сестра только что подарила камеру, которую девочка так хотела. И эти двое были первым ее снимком, который девочка отдала им. Братья долго весело разглядывали фото, подкалывая друг друга по поводу внешнего вида. Но снимок оставили и даже в рамку поставили. Только отцу не показали, а то и от него бы досталось. Дилюк прикусил губу, продолжая сверлить взглядом фотографию. Кэйа тогда выиграл в камень-ножницы-бумага, так что снимок хранился у него. И после ссоры Рагнвиндр сжёг его вместе со всеми остальными вещами и не видел с тех пор. Потому сейчас, глядя на него, он впервые пожалел, что на эмоциях избавился от такой памятной вещи. Он сжёг фото, убеждая себя, что ему плевать, в то время, как здешний Дилюк хранил её все эти годы, как самое драгоценное сокровище. Стало мерзко от самого себя. От мыслей его отвлёк стук в дверь. Дилюк тут же захлопнул ящик, возвращая своему лицу спокойное выражение. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошла Лиза. — Что-то мне подсказывает, что ты, голубчик, пришёл по мою душу. Дилюк даже спрашивать не стал, каким образом она узнала. Эта ведьма всегда в курсе всего. — Да, я хотел попросить тебя узнать кое о чём. — И о чём же? Дилюк вздохнул, извлекая загадочный артефакт из кармана пиджака. — Вот. Я хочу узнать, что это такое и как оно работает. — О? И где ты нашёл эту прелесть? — В лагере хиличурлов. Я просто… наткнулся на неё в лагере и решил взять, так как она подозрительная. Девушка тихо фыркнула, испытующе глядя на Рагнвиндра. — Врать ты не особо умеешь. А теперь выкладывай, как на самом деле было, милашка, пока я добрая. Дилюк закатил глаза. Лиза тут точно такая же. Он не особо хотел открывать ей всю картину, но, поразмыслив, понял, что, во-первых, так ей будет проще найти информацию, ну и во-вторых, в любом случае догадливая ведьма всё поймёт, как отыщет необходимое. — Это немного… необычная история. Глаза девушки заинтересованно блеснули, так что сомнений в её любопытстве не оставалось. Тем лучше, значит она точно что-то, да найдёт. — Люблю необычные истории~ Дилюк приступил к рассказу, говоря коротко и по существу, не упуская ничего важного. Рассказ вышел не особо длинным, так как Рагнвиндр, грубо говоря, просто сухо пересказал предыдущий день. Но Лизе хватило и этого. — Путешествие между мирами, это довольно любопытно. Я поищу что-нибудь про этот артефакт. — Спасибо, я твой должник. — Ишь какой хитрый, ты ж и не отсюда. — И правда. Запиши должок на мою здешнюю версию, он тоже должен будет, если ты поможешь разобраться в произошедшем. — Чудно! Всё, я убежала. Зайди завтра. — Хорошо, ещё раз тебе спасибо. Лиза шустро покинула кабинет, и то же вскоре сделал и Дилюк, решив, что делать ему тут больше нечего, значит можно отправиться домой. По возвращении его уже ждал ужин. В столовой было накрыто, а за столом сидел отец, явно дожидаясь сына. — Здравствуй, Дилюк. Как поиски? — Здравствуй. Пока никак, но я заручился помощью Лизы. А у тебя как? — Пока ничего не нашёл, но я ещё не всё проверил. Больше они за ужином об этом не говорили, обсуждая в основном бизнес или же политические отношения во всех их проявлениях. После же ужина оба уже негласно направились в отцовский кабинет. Всё же разговаривать о деле там было гораздо проще и безопаснее. Отец и сын устроились на креслах напротив друг друга, и Крепус первый начал разговор. — Дилюк, расскажи мне, как ты жил эти четыре года. Мне интересно узнать тебя, ведь, как бы там ни было, ты всё равно мой сын. Отцовская поддержка грела душу, но помимо этого где-то внутри становилось тяжело, словно его зажимало между двумя стенами. Он не сладко жил то время и не знал, как рассказать об этом. Но он понимал, что этот разговор рано или поздно всё равно должен был состояться. Вздохнув, Дилюк начал осторожно рассказывать, стараясь обходить особо болезненные моменты. Однако и врать не смел, ведь перед ним сидит его отец, человек, что всегда желал ему только добра. Но моменты с Кэйей всё же старался по возможности опускать. Однако Дилюк не учёл, что многие качества, в том числе и наблюдательность, достались ему от отца. И от того не укрылось то, как старательно сын обходил темы, касающиеся своего младшего брата. И решил спросить прямо. — Вы с Кэйей не ладите? Дилюк аж вздрогнул от такого вопроса. — Можно.. можно сказать и так… — Что произошло между вами? «Вы ведь были не разлей вода» — осталось неозвученным. — Это.. тяжёлая история… — Дилюк. Тон отца явно давал понять, что уйти без ответа у него не выйдет. И Дилюк даже понимал его. Ведь как бы там ни было, для Крепуса они с Кэйей всегда были его дорогими сыновьями, и ясное дело, что он переживает за них. Не имея особо выхода, младший Рагнвиндр начал рассказ. — ... с того момента… мы с ним почти не общались. Сначала я уехал в долгое путешествие, ища того, кто стоит за твоей смертью. А потом просто… отталкивал его. Дилюк осмелился поднять взгляд, сталкиваясь с задумчивым, несколько укоряющим взором рубиновых глаз. — Значит, Каэнри’ах… Это немного неожиданно, пусть у меня и были догадки, что Кэйа в ту ночь неслучайно оказался у особняка. Мастер Крепус, в отличии от своего старшего сына в ту злополучную ночь, мыслил сейчас здраво. Мыслил как отец. А как отец он прекрасно понимал, что маленький ребёнок, брошенный своими родителями, да и ещё с какой-то невероятно важной, но непонятной для него миссией, чувствовал себя тяжко, каждый раз боясь, что правда раскроется. Маленький Кэйа просто боялся рассказать им про то, кто он такой и откуда пришёл. И его можно понять, ведь его родиной является проклятый материк, к которому каждый в Тайвате относится с настороженностью. Он боялся, что от него отвернутся, откажутся, узнав правду. И, как оказалось, не беспочвенно боялся, ведь убитый горем, поддавшийся ярости Дилюк, именно так и сделал. Крепус не мог осуждать старшего сына, но не поддерживал такого его решения. Но глядя на Дилюка, можно было понять, что в данный момент он и сам это понимает. И осуждает себя за сделанный сгоряча выбор. Крепус молчал, понимая, что словами тут нельзя помочь. Но Дилюк заговорил сам. — На протяжении четырёх лет я был уверен, что поступил тогда верно, что мне плевать на Кэйю, что он заслужил самого ужасного отношения… Перед тем, как попасть сюда, я с ним поругался… Снова. Я тогда сказал ему много плохого… Дилюк поджал губы, переводя дыхание прежде, чем продолжить. — Я сказал, что лучше бы умер он, а не ты… Воцарившуюся тишину прорезал звук пощечины. Спокойный ранее отец смотрел с нескрываемым недовольством, даже с гневом. Дилюк не пытался увернуться. Понимал, что заслужил. Возможно, от этого стало даже немного легче. — Тебе пора вырасти, Дилюк, и понять, что обвинять кого-то во всех грехах — участь слабых. Каким бы он ни был, Кэйа в первую очередь твой брат. Единственный оставшийся у тебя там родной человек. Ты хоть думал, что чувствовал он, когда ты закрывал перед ним двери особняка? Нет, ты думал только о себе, жалел только себя. Эгоистичный поступок. Младший Рагнвиндр молча сносил отцовский гнев. Каждое слово резало сильнее ножа именно потому, что было правдой. Но одно дело осознать это самому, другое же дело, когда тебе на это указывают. Закончив свой монолог, Крепус тяжело вздохнул, откидываясь на спинку кресла. — Нужно найти способ вернуть тебя назад. Вам стоит поговорить. Дилюк кивнул, наконец решаясь ответить, пусть и жестом. Он и так уже много чего сказал. Отец устало помассировал виски. — Можешь идти, уже поздно, тебе стоит лечь спать. — Доброй ночи, отец. Дилюк поднялся с кресла, поспешно покидая кабинет. В комнате он оказался чуть ли не мгновенно, поспешив скрыться за дверью. Он злился. Злился на себя. Отцовские слова снова подняли наружу то мерзкое чувство, которое он старался не замечать. Он сам себе противен. — Чёрт… Отец был прав во всём. Он полный эгоист, что думал только о себе, мня себя жертвой. Но как оказалось, зарываясь в своих страданиях, он сам же отталкивал единственного человека, который мог его вытянуть, тем самым причиняя ему боль. И действительно, что осталось у Кэйи после того, как Рагнвиндр прогнал его из родного дома? Только боль, одиночество и воспоминания, навсегда канувшие в прошлое. Если Дилюк сам выбрал себе одиночество, то Кэйю он на него обрёк. С такими мыслями он лёг в кровать, как днём просто уставившись в потолок, и не мог уснуть до самого утра. Как только пробило шесть часов, Рагнвиндр поднялся и, приведя себя в порядок, вышел на завтрак. Отец ещё не спускался, так как Дилюк, в должности рыцаря, всегда уходил раньше. За завтраком кусок в горло не лез, так что юноша почти ничего не съел, отбрехавшись от Аделинды тем, что он спешит. Дорога до города не заняла много времени, и вот практически в течение часа рыцарь стоял у библиотеки и, после стука, вошёл в помещение. Из-за раннего времени тут никого не было, кроме Лизы, что сидела за столом и сосредоточенно изучала содержание книги перед ней. — Доброе утро. — О, Дилюк, ты как раз вовремя. Я кое-что нашла. Рагнвиндр тут же подошёл ближе, заглядывая в книгу. — Этот артефакт по легенде принадлежал древнему Архонту, что умел повелевать пространством, если верить написанному. — И как он действует? — Увы, тут этого не сказано, но я буду искать дальше. — Это уже что-то, спасибо. Дилюк хотел ещё что-то сказать, но раздался стук в окно. Обернувшись, он с Лизой увидели отцовского ястреба, что настойчиво просился внутрь. Пусть и нехотя, но Лиза впустила птицу, ведь та принесла записку. Записка была, что не удивительно, от отца. Но вот её содержание… — Отец нашёл принцип действия артефакта. — Правда? Где же? — В сборнике сказок про Архонтов. Любимая книга Кэйи в детстве. Но и её Рагнвиндр сжёг, когда прогнал брата. — Не думала искать информацию в сказках. Особенно в сказках в стихах. И как оно работает? — «Одновременное касанье Рушит законы мирозданья Время нужное найдёшь, Полотно пространства вмиг порвёшь» — Получается, чтобы механизм сработал… — Я и другой я должны были одновременно коснуться артефакта…