Враг моего врага

***

Январь 2034 года. Магическая Британия.

      Какие самые лучшие черты человеческого характера? С детства ему твердили, что — это доброта, сострадание, жертвенность и любовь к ближним. Он должен был быть послушным, тихим, скромным. Должен был быть, но не стал. Еще в детстве одинокий маленький мальчик, Том Марволо Реддл, понял, что, если бы доброта, сострадание, жертвенность и любовь к ближним составляла основу жизни людей, то Земля напоминала бы рай. Не было бы голода, войн, жестокости и насилия.       Том Реддл, выросший в сиротском приюте, еще с раннего детства понимал, что его жизнь в глазах общества ничего не стоит. Она словно ему не принадлежала. Сироты зависели от милости благотворителей и с нетерпением ждали праздников, чтобы получить подачки из их рук. Ох, как было унизительно получать эти «подарки».       Том понял, что он никому не нужен, и миру на него глубоко плевать, и в ответ стал ненавидеть мир. Он часто становился свидетелем чьей-то смерти. Сироты, лишенные элементарных вещей вроде медицинской помощи, становились жертвами болезней. Как-то раз по бедным районам Лондона прошла холера, она сносила все на своем пути, и больные умирали в муках. Тома болезнь не затронула, словно высшие силы оберегали его ради какой-то другой цели. Помимо болезней, были и другие напасти. Сироты никому не были нужны. Они часто пропадали, и никто их не искал. Взрослые думали, что дети сбегали из приюта в поисках лучшей жизни. Может, так оно и было. Но Том помнил, как в подворотне нашли тела воспитанниц приюта со следами насильственной смерти. Девочек насиловали перед смертью, а потом убили.       Страх смерти креп с каждым днем и никуда не уходил. Временами Тому казалось, что он чувствует ее холодное дыхание за спиной. Какое-то время он надеялся, что его найдут и заберут родственники. Но, к счастью, Том не обладал наивным складом характера. Три правила, которые миссис Коул вбивала в сирот, желая слепить из них послушных граждан «Не плачь, не бойся, не проси», Том Реддл быстро изменил на другие: «Приди, возьми и унеси». Том Реддл жаждал жизни, и не просто жизни, а хорошей жизни. Казалось, чем больше страданий и боли он видел вокруг, тем сильнее крепла в нем жажда жизни. Тогда-то он и понял, что знания — это власть, сила, способная вырвать его из пучины нищеты, голода и страха. Том Реддл вгрызался в гранит науки, читал долгими ночами так, что по утрам выглядел ужасающе, пытался искать ответы. Основной вопрос, который терзал его: что за сила дана ему, и как ее использовать.       Том Реддл питал уважение к умным, хитрым и осторожным людям, старался быть похожим на них. Просчитывал шаги, учился на своих ошибках, мелко мстил обидчикам и учился делать это незаметно. Узнав, что он волшебник, Том невероятно обрадовался. Да, он особенный, он всегда знал это, был уверен, что не просто так пришел в этот мир. И постепенно из мыслей мальчика исчезали навязанный образ «идеального» и «правильного» человека.       Какой смысл в доброте, если она не даст тебе кров и защиту? Какой смысл в сострадании, если его никогда никто не жалел? Да и не нужна была Тому Реддлу жалость, ему нужны были знания. Какой смысл в жертвенности? Жертвами становятся только слабые люди, желающие получить признание общества легким путем. Роль жертвы не оправдана и глупа. Роль жертвы делает человека беспомощным, пешкой в чужих играх и безответной грушей для битья. Разве это лучшая доля? Едва ли. Что касается любви… Любовь бывает разной, но всякая любовь делает человека уязвимым и слабым. А Том Реддл не хотел быть слабым.       Так менялись его взгляды на жизнь. Вместо эти четырех добродетелей он избрал себе другие. Ум, терпение, хитрость и целеустремленность. Не зря же Распределяющая шляпа отправила его под знамена Слизерина. Доброта ничто по сравнению с умом. Умный человек всегда найдет выход из любой ситуации. Сострадание меркнет на фоне терпения. Терпение помогает выждать подходящий момент для дел, помогает взвесить все решения и избежать фатальных ошибок. Жертвенность — удел слабых. Почему-то людям нравится жалеть убогих. Наверное, это инстинкты защитников или желание казаться лучше в собственных глазах. Хитрость намного лучше жертвенности. Хитрый человек способен на многое, он всегда будет в выгодном положении, а люди сами того не подозревая, начнут плясать под его дудку и сделают все ради него. Целеустремленность в купе с тремя другими чертами характера — залог успеха.       Том Реддл считал себя целеустремленным, умным, хитрым и терпеливым человеком. Он всегда планировал грядущие сражения. Он всегда старался действовать точно и быстро. Ему была присуща беспощадность и жестокость, поскольку страх делает людей уязвимыми и слабыми. Лишает последних мозгов. Под влиянием страха люди не видят очевидных вещей… И как бы ужасно это ни звучало, Темный Лорд когда-то угодил в ловушку страха.       Много лет он думал о причинах своего падения в октябре восемьдесят первого и не находил внятного ответа. Сила материнской любви? Три раза ХА. Конечно, сила любви. Волшебники воевали редко, но тем не менее конфликты случались, и любая мать на месте Лили Поттер пожертвовала бы собой. Вот только после этого проклятья не рикошетили. Вероятно, дело было в магии другого рода, мощном темном заклинании, основанном на крови. Но откуда грязнокровка узнала о нем? Вероятно, помог Сириус Блэк. Он вполне мог знать что-то подобное, если, конечно, вообще умел читать. Так или иначе, но именно страх перед смертью привел Темного Лорда в дом Поттеров, и именно он его погубил. Ни магия, ни любовь, а страх. Волдеморт был уверен в этом. Если бы он не попал во власть страха, то смог бы анализировать ситуацию и не попался в ловушку. Но поздно сожалеть, теперь он снова жив, и жив благодаря Поттеру, чтоб его черти взяли. Чтоб он после смерти покоя не знал.       Конечно, Волдеморт был даже благодарен заклятому врагу за чудесное воскрешение, однако подозревал, что он проживет недолго и магия удавит его за нарушение Непреложного Обета. Желание убить Поттера с особой жестокостью росло в геометрической прогрессии. Ну ничего, всегда есть выход. Милорд пообещал не убивать Избранного до победы, а вот после… Мстительная улыбка коснулась губ Повелителя, а глаза отчетливее полыхнули багряным, когда он представил, как Секо вспарывает глотку Поттера. Пожалуй, ради этого стоит разобраться с магглами. Но как? Эти твари размножились до такой степени, что заселили всю планету. Не было даже клочка земли, где они не обосновались. Живучие, как тараканы. А волшебников мало, к тому же все они дилетанты в магии. На сбор и тренировку армии могут уйти годы и даже десятилетия. Неизвестно, как обстоят дела за пределами Британских островов. Связь с материком потеряна, может, волшебников уже не осталось. Милорд планировал отправить экспедицию, однако опасался, что людей схватят. Но у всякой победы всегда есть цена.       Повелитель посильнее сжал окоченевшими пальцами древко метлы и посмотрел вниз. Высота была не такая большая, но все равно падать, наверное, больно. Дул холодный зимний ветер, деревья стояли, закутанные в снег. Проклятье, как же холодно и магию не применишь. Слабенькие чары, наложенные перед вылетом, давно сошли на нет. А применять магию слишком опасно. Магглы могли засечь всплеск энергии и наведаться в гости. А перспектива встретиться с истребителями не прельщала. Поэтому приходилось терпеть.       Собственно, поэтому Темный Лорд летел на метле, хотя предпочитал летать без всяких приспособлений, с помощью только магии и мысли. Но чем темнее магия, тем сильнее энергия. Поэтому приходилось терпеть полет на чужеродной и словно лишней метле. Да что там, Повелителю приходилось контролировать свое настроение, чтобы не злиться. Когда он злился, магия его начинала безумствовать и усиливалась, что тоже могло привести к упомянутым выше последствиям.       Вот и летел Волдеморт, сжимая от злости руками метлу так, словно представлял вместо деревяшки шею Поттера и желал его придушить. Холод пробирал до костей, капюшон слетел с головы и снег запутывался в растрепанных темных волосах. Он уже не помнил, когда в последний раз так замерзал. Желание спалить и сравнять с землей пару деревень становилось все невыносимее.       «Так, спокойно. Помни о терпении», — твердил себе Темный Лорд, стараясь отвлечься от злости, кипящей в душе.       Он потихоньку укрывал защитными куполами пристанища волшебников, хотя временами думал, зачем оно ему надо. Но мужчина слишком любил магию, чтобы оставить все как есть. Каждый ритуал отнимал огромное количество сил. Например, после Лестрейндж-холла Волдеморт проспал больше суток, а Рудольфус Лестрейндж все это время сторожил его сон, сидя на стуле под дверью. Обитатели замка крутили пальцами у виска, но Повелитель воспринял эту новость спокойно. Лестрейндж фанатик, он давно привык к его странностям. Итак, Темный Лорд укрывал магией замки. Все это требовало сил и жертв. С жертвами и возникали проблемы. По приказу Волдеморта в основном брали сирот и бродяг — они самые уязвимые, их не будут искать. Все же отношение к бродягам и сиротам во все времена было отвратительно, но это даже на руку.       Около месяца назад дилетанты Поттера, послушав увещевания своего кумира, решили схватить военного. Стоит ли говорить, что эти идиоты нарвались на засаду. И из пятерых лазутчиков вернулись только трое. Двое из которых умерли в лазарете от травм. Под рукой не было необходимых зелий, магией обитатели замка владели ужасно. А Волдеморт был отвратительным целителем. Ему было проще убить, а потом воскресить мертвеца инфералом. Что в принципе он и решил сделать.       Погибших дураков похоронили, и в армии Темного Лорда ожидалось прибавление. Хорошие инфералы на дороге не валяются. Милорд планировал заняться ими после всего этого бедлама с жертвоприношением. Как раз Сильвий Лестрейндж нашел пару заброшенных старинных кладбищ. Поттер после провала затаился, к радости Темного Лорда. Волдеморт продолжил работать, думая, где недоумок может еще подкинуть дерьма. Чертов рыцарь без страха и упрека. Думая об этом, Темный Лорд радовался, что с ним летят только Джеймс Поттер, Сильвий Лестрейндж, Тэд Люпин, который, что удивительно, оказался адекватным. Слишком адекватным для гриффиндорца. Наверное, это кровь Блэков давала о себе знать. Люпин молча выполнял приказы, хотя с Сильвием Лестрейнджем у него явно были какие-то старые счеты. Джеймс Поттер же сдружился с младшим Малфоем, сыном Драко, названным Скорпиусом… Увидев юношу в первый раз в свите Гарри Поттера, Милорд немало удивился. Однако на Скопиусе фамильная хитрость и ум изжили себя. Обмельчали нынче Малфои, очень обмельчали. По этому идиоту Гриффиндор рыдает кровавыми слезами, если учесть его глупые реплики о благородстве и справедливости. Люциус, наверное, испытывает жуткий стыд за внука, который примкнул к предателям крови.       Что касается старших Малфоев, Люциуса, Нарциссы и Драко, они с началом войны технично сбежали в Италию, обосновались на Сицилии, завели виноградник и теперь притворяются добропорядочными магглами. Волдеморт, узнав об этом от Рудольфуса, усмехнулся. Да, кто-кто, а Люциус Малфой всегда выйдет сухим из воды и выживет. На то он и Малфой. Он уже думал, как связаться с Люциусом и использовать его. Повелитель представлял, как он обрадуется. А как обрадуется предательница Нарцисса! Волдеморт не мог простить леди Малфой. Если бы не она, все было бы иначе. Она предала не только его, но и сестру, и волшебный мир. Нужно бы разобраться с предательницей, но все это после…       Когда Темный Лорд увидел серое, каменное строение, расположенное в лесной чаще, то поймал себя на том, что его губ коснулась улыбка. Да, они прибыли. Какое счастье. Волшебники пошли на снижение, преодолели прохудившуюся защиту, которую, кажется, последние тридцать лет никто и не думал обновлять. Когда они приземлились и спешились с метел, им навстречу вышло несколько человек, облаченных в черные балахоны.       Волдеморт отдав свою метлу Сильвию, размял руки. Чудо, что он вообще оторвал их от рукояти — по ощущениям кожа примерзла к дереву. Мужчина несколько раз сжал ладони в кулак, разрабатывая их. Вроде все было хорошо, не считая боли, которая распространялась по венам и отдавала в плечи. Как бы он не заработал обморожения. — Приветствую вас, сэр! — промолвил рослый русоволосый мужчина, облаченный в маггловское пальто, а не в мантию. Лорд окинул его презрительным взглядом, ненастроенный на доброжелательную беседу. Единственное, чего он хотел — это тепло и желательно чаю. Горячего, черного и без сахара. — Вечер добрый, — все же нашел в себе силы улыбнуться Волдеморт. — Меня зовут Марволо Гонт, я прибыл из Франции, чтобы помочь Британским волшебникам, — да, приходилось поддерживать легенду. Конечно, это было глупо, люди рано или поздно узнают, но все же под чужим именем проще очаровать толпу и сделать ее пешками в своих жестоких играх. Об истинном положении дел знало ближайшее окружение Поттера и некоторые обитатели Холла. Однако по тому, как на него смотрели обитатели замка, Темный Лорд понимал, они догадываются, но пока не бунтуют. Его методы им не по душе, но, видимо, люди в таком отчаянье, что готовы принять помощь хоть от самого дьявола. А в глазах многих волшебников лорд Волдеморт и был этим дьяволом. — Рад знакомству, — произнес мужчина, приблизившись к Повелителю. — Меня Зовут Террис Иви, я хозяин этого особняка, — Террис кивнул на двухэтажный особняк из серого кирпича, стены которого были обвиты плющом. Мужчина протянул Темному Лорду руку, и он пожал ее. — А уж как я рад нашему знакомству страшно представить, — максимально мягким голосом сказал Повелитель, улыбаясь. Он умел очаровывать людей, но чаще всего они сами окружали его со всех сторон. В нем еще с юности было темное очарование и обаяние, природный магнетизм, а красивая внешность только усиливала эффект. К счастью, после клонирования к нему вернулась внешность до падения в восемьдесят первом. Тело было новым, красивым и не тронутым темной магией. Волдеморт был весьма привлекательным мужчиной, и он уже замечал на себе восхищенные взгляды представительниц прекрасного пола.       Особенно льстили взгляды дочурки Поттера. Конечно, ему никогда не нравились рыжие и бестолковые женщины, но соблазн унизить Поттера и хоть как-то ему отомстить, пока у него связаны руки, все же присутствовал. — Вы нашли подходящих жертв? — спросил Волдеморт, глядя на Терриса. Тот с готовностью закивал, глядя на Темного Лорда с небывалой надеждой во взгляде. За всю свою жизнь Темный Лорд привык ко многим взглядам. С восхищением на него смотрели первые последователи, с безграничной любовью и обожанием — Беллатрикс. Но чаще всего Волдеморт вызывал ненависть, презрение и ужас. Но с надеждой на него не глядел никто. Но жизнь, кажется, решила натянуть на него еще одну роль. Роль спасителя. Шикарная перспектива, хотя Волдеморт не был склонен кого-то спасать. — Да, как вы и писали, четыре маггла. Женщина-бродяжка с ребенком и двое сирот, мальчик и девочка, — произнес Террис. — Каков их возраст? — спросил Волдеморт. — Женщине примерно сорок, ее ребенку лет пять-шесть. Сиротам около семи и двенадцати лет, — отчитался мистер Иви, и Темный Лорд начал мысленно подсчитывать, хватит ли этого для ритуала. Основной материал — кровь магглов, именно в ней заключалась их сила, именно кровь подпитывала магию. Во взрослом маггле примерно пять литров крови, в детях меньше, поэтому детей приходилось воровать больше. Ничего, вроде хватит для купола. — Отлично, на закате начнем ритуал, — произнес Волдеморт. — Мы так и будем стоять на улице? Понимаю, свежий воздух полезен, но, если я умру от обморожения, кто вас будет спасать? — спросил он.       Наконец, люди поняли, что от них требуется, и пригласили гостей в особняк, чему те были весьма рады. Если Повелитель думал, что это в Лестрейндж-холле царит хаос и разруха, то он ошибался. Сильно ошибался. В особняке-укрытии был полный беспорядок, холод пробирал до костей. Источники тепла — камины, не могли прогреть весь особняк. Применять магию люди боялись. Мало ли, вдруг магглы засекут.       Гостей провели на кухню, посадили за стол и дали им по тарелке похлебки с рыбой и теплый чай. О такой роскоши, как сахар можно было только мечтать. (Волдеморту-то было все равно, он чай с сахаром не любил, а вот Лестрейнджу-младшему отсутствие сахара явно не понравилось). Темный Лорд съел рыбу, думая о том, что кажется, она не первой свежести. Проблемы с продовольствием были во всех укрытиях.       На него смотрели с надеждой, подозрением, неверием. Люди заглядывали на кухню, словно хотели увидеть спасителя. И эти взгляды бесили. Трудно было принимать пищу под любопытными взглядами толпы. Но выбора не было, голод очень сильная вещь.

***

      Лучи уходящего солнца пробились сквозь тяжелые серые облака, в последний раз касаясь лиц обреченных на смерть. Люди лежали прямо на земле и дрожали от холода. Они были связаны заклинанием пут и лишены голосов. Все четверо рыдали от ужаса, глядя со страхом на волшебников. Волдеморт, облаченный в тяжелую черную мантию, подбитую мехом, приблизился к ним и окинул их сосредоточенным взором карих глаз. Сейчас, в полумраке, его глаза казались почти черными. Пока он не колдовал, и темнейшая магия не находила выхода из его тела, глаза его казались обычными. Но стоило магии вырваться, как багрянец окрашивал радужку, словно показывая, что Волдеморт собрал в себе самое темное, что может быть в человечестве. Еще несколько мгновений, и солнце скрылось за горизонтом, неся тень и смерть. — Пора начинать, — негромко произнес Волдеморт, вынимая из чехла на поясе волшебную палочку. — Сильвий, руны готовы? — спросил он спокойно. — Да, Мой Лорд, — ответил Лестрейндж, начертив круг диаметром примерно три метра. Так же он начертил палкой четыре руны. — Отлично, — кивнул Волдеморт, желая поскорее закончить со всем этим. Им еще предстоял обратный путь. К обеду следующего дня они будут в Лестрейндж-холле. — Подведи ко мне первого, Сильвий. Лестрейндж приблизился к пленникам. Схватил мальчишку, сына нищенки, и потащил его к Повелителю. Его мать забилась в путах, захлебываясь рыданиями и мыча, но разве можно было их остановить? Сильвий поставил мальчика перед Темным Лордом, и тот, положив руку на плечо ребенка, произнес заклинания, от чего на бледной и тонкой коже мальчика появились раны. Повелитель перерезал несколько не очень крупных сосудов, кровь из которых должна была течь медленно, растягивая мучения жертвы. Поочередно Волдеморт проделал то же самое и с остальными. Всех четверых посадили в центр круга, спиной к спине, чтобы они смотрели на юг, север, запад и восток. Темный Лорд взмахнул палочкой, отчего символы, начерченные Сильвием Лестрейнджем вспыхнули голубоватым пламенем. Приблизившись к границе круга, Волдеморт начал читать длинное заклинание на змеином языке, и, кажется, сама тьма ожила. Она клубилась в воздухе, окутывала людей, стремилась в центр круга. Жертвы забились в агонии, истошно крича от боли и ужаса. Лица их, перекошенные и испуганные, искажались в ужасающих гримасах, но Темный Лорд не останавливался. Кровотечения из ран пленников усилились, и вскоре алая кровь залила всю земли внутри окружности. Волдеморт произнес заклинание, чтобы из тел вылилась вся кровь до последней капли, после чего опустился на корточки, убрал палочку в чехол и положив руки на землю, пропитанную кровью; зачитал другое заклинание. Воздух заискрился от темной энергии, которая становилась все плотнее и плотнее. Жертвы бились в предсмертной агонии, но одновременно с этим начало происходить что-то странное. Обычно магия давалась Темному Лорду без трудностей, теперь же покалывание на кончиках пальцев сменилось жжением. Он ощутил, что из него начинают тянуть силы, но разрывать связь было рано. Еще не все жертвы мертвы. Проклятый мальчишка-сирота никак не умирал и хватался за свою жалкую жизнь, борясь со тьмой, борясь с Волдемортом. Чем больше он противился, тем сильнее становились его муки. Наконец, карие глаза его закатились, по телу прошла дрожь, и он обмяк. В ту же секунду Темный Лорд оборвал связь и убрал окровавленные руки от земли. Медленно поднялся на ноги, чувствуя ужасающую слабость и головную боль. За последние два месяца он слишком часто проводил обряд, не успевал восстанавливаться. Темная Магия требует жертв. Вновь вытащив волшебную палочку, Волдеморт сделал пасы рукой, и тьма, клубившаяся в окружности, вырвалась наружу, разлетаясь взрывной волной. Когда она достигла границ, в воздухе появилась темная паутина, которая укрывала особняк куполом и крепла с каждым мгновением. Нити становились все светлее и светлее. Пока не вспыхнули золотом. Задача была выполнена. Темный Лорд глубоко вдохнул и выдохнул, ощущая слабость. В следующий миг его губ коснулось что-то теплое, с металлическим привкусом. — Мой Лорд, у вас кровотечение, — обеспокоенно произнес Сильвий, желая помочь Повелителю, но был остановлен строгим взглядом хозяина. Волдеморт вытащил из кармана мантии платок и приложил его к кровоточащему носу.

***

      Примерно через пару часов, когда тела жертв были обращены в пепел и рассеяны по ветру, а главный участник ритуала немного отдохнул, было решено отправиться в путь. Ветер усиливался, непроглядная темнота мешала, но это не остановило путников. Они взмыли в воздух и полетели в сторону Лестрейндж-холла, игнорируя холод. Темный Лорд не ощущал больше злости и раздражения, единственное, что его беспокоило — слабость. Хотелось добраться до кровати и завалиться спать. Оставалось укрыть под куполами еще три объекта. Такими темпами он умрет от истощения, но время поджимало. Осознание этого немало злило.       Когда прошел примерно час полета, послышался странный гул. Сперва Волдеморт подумал, что гудит у него в голове и не придал этому значения. Гул усилился, что очень напрягло мужчину, он переглянулся с Сильвием Лестрейнджем и понял, что не один он его слышит. — Быстро, снижение! — рявкнул не своим голосом Тэд Люпин. — Маггловские самолёты! Волдеморт успел наколдовать мощный щит, укрывая себя и Лестрейнджа. Через секунду на них обрушился огонь из оружия, настолько мощный, что щит с трудом его сдержал. — Снижаемся! — скомандовал Темный Лорд, думая, что в лесу укрыться проще. Они пошли на снижение, огонь повторился, теперь их обстреливало два самолета. Осознавая, что, возможно, они не выберутся из этого пекла, Волдеморт решил наколдовать Адский огонь и обрушить заклятие на самолет. Пока Лестрейндж, который блестяще понимал все его замыслы, закрывал его щитом, Темный Лорд наколдовал огонь и поджег один истребитель. В этот миг послышался сдавленный вскрик, и мужчина увидел, как метла Джеймса Поттера опасно накренилась и через мгновение столкнулась с землей. Поттер несколько раз кувыркнулся по снегу и обмяк. Внезапно плечо обожгло болью, Темного Лорда задел осколок сбитого самолета. Тэд Люпин обрушил Адский огонь на второй самолет, и вскоре бой был кончен. Волшебники приземлились. Люпин сразу же кинулся к Поттеру, который лежал неподвижно, словно мертвый. Волдеморт же провел рукой по плечу и судорожно вздохнул. Он был ранен, боль была сильной, но не лишала рассудка. Утерев окровавленную руку о край мантии, мужчина начал снимать ее с себя. — Лестрейндж! Прижги рану, иначе я истеку кровью, — стараясь не показывать страха перед смертью и неизвестностью, произнес Волдеморт. Сильвий повиновался, помог Повелителю снять рубашку и прижег кровоточащую рану заклинанием Пиро. Темный Лорд сдавленно застонал. Давно он не ощущал физической боли и не видел собственной крови. Но с каждым днем пребывания в новом времени мысли о том, что, вероятно, он умрет, как какой-нибудь гриффиндорец, становились все реальнее. — Что там с ним? — спросил Темный Лорд у Люпина, обливаясь холодным потом. Перед глазами то и дело темнело от боли, но он не хотел быть слабым. — Живой, — ответил Люпин. — Но ранен. — Поспешим в замок, — произнес Волдеморт, вновь надевая мантию. Он взял свою метлу из сугроба и оседлал ее. Сильвий помог Люпину водрузить Поттера на метлу Люпина и наложить чары, чтобы Джеймс не сорвался. Лестрейндж хмурился и презрительно смотрел на Люпина и Поттера, а после помощи им вытер руки о мантию, словно к предателям крови прикасаться было мерзко. Процессия вновь взмыла в небо. Волдеморт старательно боролся с темнотой и слабостью. Резь в руке усиливалась с каждым мгновением, но мужчина стойко держался. Поттер же все еще пребывал без сознания, и у Повелителя были сомнения, что мальчишка вернется к отцу живым. Часа через четыре делегация добралась до Лестрейндж-холла. Поттер к этому моменту едва-едва дышал, но все еще цеплялся за жизнь. Видимо, живучесть унаследовал у папочки. Стоило им приземлиться на поляну перед парадным входом замка, как навстречу выбежали люди. Поттер-старший, его извечный подпевала Люпин, белобрысый недо-Малфой, позорящий род одним своим существованием, и рыжая дочурка Поттера, хвостиком следующая за папочкой. — Вы задержались, — вместо приветствия промолвил Поттер, хмуря густые темные брови. Темный Лорд с трудом подавил вспышку презрения к недроумку и, сделав шаг в сторону, открыл Гарри Поттеру вид на подыхающего сыночка, который висел в воздухе под чарами Люпина. — Что произошло? — вскрикнул Поттер-старший, подбегая к сыну. Его дочь тоже засуетилась. Она, вроде бы, была лекарем. Девушка начала колдовать над братом. — На нас напали на обратном пути. Благодаря Повелителю мы уцелели, — мрачно отозвался Сильвий, взглянув на Темного Лорда. В карих глазах мужчины отразилась благодарность, но без лишних эмоций, сухая и спокойная. Видно, Лестрейндж в противовес покойному Рабастану, умел держать себя в руках. — Там были магглы на самолетах, — подал голос Люпин. — И как же вы отбились? — спросил с неприязнью Лонгботтом, покосившись на Темного Лорда. Повелитель едва не заскрипел зубами. Плечо ссадило болью, хотелось разобраться с раной, поужинать, или скорее позавтракать и завалиться спать. Каждый ритуал забирал очень много магических сил, и Волдеморту казалось, что, если он споткнется и упадет, то мгновенно уснет. — Очень просто, — устало промолвил Темный Лорд. — Я использовал Адский огонь, надеюсь, вы помните, что это за проклятье и как оно действует, — процедил он, и, по тому как Лонботтома передернуло, понял, что подпевала Поттера все помнит. Джеймса срочно перевезли в замок, в лазарет, как гордо именовали пару комнатушек, образованных в результате сноса стены между двумя темницами. Волдеморт же отправился в свои покои, как он именовал свою тесную коморку, которая нещадно его бесила. Кровать неудобная и узкая, но, к счастью, теперь можно было вдоволь колдовать, и Темный Лорд наколдовал себе хорошую постель. Однако с теснотой были проблемы. Замок древний, и понятно, что на камеры тоже когда-то накладывались заклинания против магических вмешательств. После сна приходилось возвращать кровать в исходное состояние, иначе бы она занимала всю камеру. Оказавшись в своей каморке, Волдеморт запер дверь, прислонился спиной к ней и сдавленно зашипел от боли. Теперь, когда никто его не видел, он мог позволить себе слабость. Мужчина сбросил с себя мантию, расстегнул черный сюртук нервно подрагивающими пальцами, после чего стянул рубашку. Подойдя к зеркалу, Володеморт взглянул на отвратительную рану, покрытую багряно-черной корочкой. Зрелище оказалось до тошноты неприятным. Он настолько отвык от вида собственной крови, что стало дурно. Темный Лорд считал себя чем-то большим, чем просто человеком. Однако он, как и все обитатели замка, состоял из крови и плоти. И, более того, он теперь тоже смертен… Осознание этого было всегда, но теперь, после стычки с маггловской техникой, вернулся многократно усиленный страх смерти. Единственный страх, который Волдеморт когда-либо знал. Нужно, наверное, снова заняться крестражами, раз других способов нет. Рану надо обработать, вдруг в нее попали микробы? Перспектива помереть от заражения крови Темному Лорду ни капли не нравилась.       «Нужно позвать Рудольфуса», — подумал Волдеморт. Лестрейндж единственный человек в этом замке, которому он мог доверять и который его особо не раздражал. Однако на старости лет в Рудольфусе проснулась сентиментальность и теперь он частенько вспоминал Беллу, словно зная, что Темный Лорд разделяет его боль. О да, Волдеморт разделял эту боль. Но боль обратилась в разрушительную ярость и желание обратить этот мир в пепел за то, что он потерял ее. Кончено, Темный Лорд никогда не говорил, что тоскует по фаворитке, но временами ночами он не мог уснуть. Стоило закрыть глаза, как к нему приходила она. Ее поцелуи сводили с ума, желание прижать ее к себе доходило до помешательства. Вероятно, Беллатрикс было скучно в аду без него, и она возмущалась его уходом. Однажды во сне, когда он особенно жестко брал ее на столе, она прошептала, заглянув ему в глаза: «Вы никуда от меня не денетесь. Я Вас не отпущу». После этого сна Волдеморту весь последующий день казалось, что Белла где-то рядом. Стоит ему выглянуть в коридор или обернуться, и он увидит ее. Однако осознание того, что фаворитка мертва, держало его в рамках. Такими темпами скоро люди начнут шептаться, что Темный Лорд, похоже, рехнулся. Еще и портрет Беллы теперь присутствовал в комнате. Он стоял в углу на стуле, укрытый темной тканью, чтобы никто не смел смотреть на него. Никто, кроме Волдеморта. Он всегда был собственником и не делился тем, что считал своим. Белла всегда принадлежала только ему.       Когда Волдеморт готов был уже активировать метку Рудольфуса, в дверь постучали. Он обернулся и увидел, как в комнату робко заглядывает рыжеволосая дочурка Поттера. Что за нелепое создание? Нелепое и глупое, раз пришла к нему одна. — Вам что-то нужно, мисс Поттер? — спросил Волдеморт холодно. — Я увидела, что вы ранены, и пришла обработать рану, — промямлила она, стараясь смотреть куда угодно, но не на Темного Лорда, обнаженного по пояс. Волдеморт лишь усмехнулся. Потом задумался, какая разница, кто ему обработает и перевяжет рану? К тому же приятно посмотреть на красивую женщину и немного развлечься. Дочь Поттера была привлекательна и юна, но до Беллы ей, конечно, как до звезд. — Проходи, — велел он. Лили закрыла дверь и прошла вглубь комнаты, прижимая к груди какую-то сумочку так, словно она смогла бы ее спасти в случае непредвиденных обстоятельств. Наивная. — Сможешь промыть, обработать и перевязать рану? — спросил Волдеморт с сомнением, сев на кровать. — Смогу, я же целитель, — отозвалась Лили. Мужчина лишь усмехнулся — да, целитель. Война идет уже столько лет, интересно, кто учил ее врачевать? Вероятнее, девчонка просто почитала книжки и решила, что она –врач. Мерлин, помоги. — Ранозаживляющее и кроветворящее есть? — спросил Темный Лорд, он по роду своей деятельности имел представления о том, какие зелья и когда следует применять. Пожиратели часто получали серьезные травмы. — К сожалению, нет, — отозвалась Лили, вытаскивая из сумочки с чарами расширения пространства все необходимое. Небольшую кастрюлю, бинты, флакончики с лекарствами, вату. — Неужели волшебники настолько деградировали? — спросил Волдеморт, наблюдая за Лили, которая делала вид, что сосредоточенно что-то ищет в сумочке. — Простите? — пискнула она, подняв взгляд и замерла, глядя в темно-карие, отливающие багрянцем глаза. Взгляд у него был необыкновенно пронзительный и немного пугающий, и девушка ощутила, что сердце стучит в груди, как безумное. — Я, так понимаю, нет необходимых ингредиентов для зелий? — спросил Волдеморт, приподняв бровь. Лили кивнула, отчего-то покраснев. — Да, — кивнула Лили. — Идет война, теплицы уничтожены, — с этими словами девушка занялась раной мужчины. Тот даже виду не подал, что ему больно. Что-что, а боль он научился мастерски скрывать. — Пожалуй, весной, следует организовать кружок по земледелию. Все равно сражаться не все смогут, не у всех хватит сил и навыков, — процедил он, скрывая боль за раздражением. — Вы думаете будет битва? — спросила девушка, нахмурившись. У нее было круглое, симпатичное лицо, светло-карие глаза с золотистыми вкраплениями, рыжие волосы и россыпь веснушек на лице. Девушка была больше похожа на мать, чем на отца. Интересно, что стало с женушкой Поттера? Возможно, она поняла с кем связалась и ушла от этого недоумка? — Скорее всего — да. Магглам нужно показать их место, — отозвался Темный Лорд, когда Лили промыла его рану и начала наносить на нее какую-то желтую мазь. Он думал о грядущих сражениях, и до сих пор не понимал, как ему разобраться с этой ситуацией. Все в руинах, верных людей нет. Те, которые умеют худо-бедно держать палочки, стары и скоро будут негодны. Что же ему делать? Рассчитывать только на свою мощь глупо. Один он магглов не сокрушит. Ему нужна армия. Большая армия, обученная убивать без зазрений совести. Такая, какая у него была когда-то. Но на ее создание ушли годы. Он столько лет собирал людей вокруг себя. Обучал особенно талантливых, готовил почву для войны. Теперь же у него не было ничего. Инфералы — это, конечно, хорошо. Но их создание дело тоже сложное и требуют больших затрат. Пока не понятно, выжили ли оборотни. Можно обращать магглов и использовать их. Дементоры рассеялись по планете. — Отец не хочет войны, — отозвалась Лили, уже начиная перебинтовывать рану Темного Лорда. Тот криво усмехнулся. Конечно, не хочет. Трудно признать, что он виноват в том, что она началась. Ах, если бы кто-то был умнее. — А ты? — спросил Волдеморт. — Война уже идет, — ответила мисс Поттер. — Мир, увы, невозможен. Либо мы победим магглов и будем процветать, либо исчезнем раз и навсегда… В войне все средства хороши, если они ведут тебя к победе. — Попробуй объяснить это своему отцу, Поттер, — беззлобно заметил Волдеморт. Лили усмехнулась и, наконец, закончила возиться с плечом Темного Лорда. — Вот и все, — заявила она, завязав концы бинта в узелок. — Раз в день нужны перевязки, — сказала Лили, закусив губу. Она посмотрела в его лицо и вдруг покраснела, и Волдеморт, не удержавшись, решил заглянуть ей в голову. Впрочем, напрасно. В голове Поттер царила пустота, как у папочки. Девушка собрала все свои принадлежности, сложила их в сумочку и направилась к выходу. — Спасибо, — сказал Темный Лорд, думая о том, что девчонку можно как-нибудь использовать. Она дочь Поттера и очень к нему близка. Идеальный шпион. — Пожалуйста, — улыбнулась Лили перед тем, как скрыться за дверью.       С этого самого дня Лили Поттер начала опутывать паутина интриг и лжи. А все ниточки вели к Темному Лорду Волдеморту, который предусмотрительно оставался в тени и строил коварные планы. А Лили, сама того не подозревая, ввязалась в чужую игру на огромные ставки.