То ненависть пытается любить...

— Спокойной, — Лаура дожидается, пока Третьякова скроется за своей дверью, и спускается по лестнице вниз.

***

Брюнетка спускается по лестнице тихо, моля всех богов, чтобы ступени лишний раз не скрипели и не резали уши ни ей, ни другим в этом чёртовом доме. Лаура медлит, когда спускается на первый этаж и заворачивает в сторону, где расположены комнаты съёмочной группы. Её пробивают сомнения, но она плюёт на собственные чувства и рубит с плеча. Кулак заносится для удара об деревянную дверь, с прикрепленной на ней серебряной табличкой, где аккуратно выведено: «Редактор Злата». Время уже перевалило за полночь, и Лаура даже не надеется, что редактор откроет дверь. Но на её удивление, дверь раскрывается и перед ней стоит девушка в пижаме. Узнав, Третьякова точно дала бы леща. — Лаура Альбертовна? — Злата потирает глаза, пытаясь понять, какого черта директор делает перед ней на их этаже? — Слушай, Злат, сделаешь одолжение? — Лукина делает шаг вперёд, загоняя синеволосую в комнату. — Меня Мария убьёт… Слушайте, идите поспите, — девушка пятится назад, пока не ударяется бёдрами об подоконник. — Да не бойся ты, не буду я с тобой спать, — женщина приземляется в небольшое кресло, закидывая ногу на ногу. — А… — Злата выдыхает, садясь на край кровати. — Побудешь моей девушкой на эту неделю? — Лаура вслепую находит выключатель от торшера и для эффектности включает его. — Но вы же сказали не спать. — Почему если девушка, то сразу спать? Можно и вообще без отношений переспать с кем хочешь, — Лукина ухмыляется, вспоминая, как Третьякова отдалась ей целиком и полностью, когда они остались в кабинете вдвоём. — Нет, в смысле, подождите! — девушка подскакивает с кровати. — Ты побудешь моей девушкой на одну неделю, чтобы мы выводили Третьякову на ревность, — женщина закатывает глаза, следом вставая с кресла. — Почему Вам обеим нужно трепать себе нервы? Вы не можете собраться и помириться? В крайнем случае просто поговорить. Всегда нужно всё усложнять, — Злата недовольно фыркает. Эти женщины начинают её раздражать. — Вот тут мы уже сами разберемся. Ну, так что? Согласна? — брюнетка подходит к редактору, обвивая талию своими руками. Ужас. Обнимать кого-то кроме Маши самой неприятно, да, Лаура? Злата напрягается и резко ударяет женщину по рукам. — Я согласна, но руки ни на секунду ко мне не прикасаются! — Злата, поздравляю, ты совершила сделку с Дьяволом. — И как нам её выводить? — Лукина хмурится. — Зачем тебе всё усложнять? Неужели нельзя недельку потерпеть? — Я с вас пример беру! Вон, идите к Оле, Алине! У нас в доме ещё пятнадцать девушек! — Злата размахивает руками, упрекая женщину. — Олю я сама не вытерплю. За Алину мне голову откусит Андрей. А пятнадцать девушек вмажут в два счёта, — Лукина морщится, представляя своё прекрасное личико в синяках и невольно вздрагивает. — Фуф… — Не фуфкай. Договорились. Завтра начинаем, — женщина переводит взгляд на электронные часы. — Ну, точнее сегодня. — Ой, все, идите, — Злата выталкивает Лукину из своей комнаты, начиная морально готовиться к сложной неделе.

***

Неделя начинается излишне хорошо, что заставляет Третьякову усомниться в реальности происходящего. Она легонько ущипнула себя за кожу руки, выходя из комнаты. Ведь очень странно, что с раннего утра Лаура и Мария не грызутся, ведь правда? Пока ученицы уехали на первую встречу с новым психологом проекта, у блондинки есть время окончательно проснуться. Женщина спускается по лестнице с лицом полного безразличия, но, когда она слышит голос Лукиной, доносящийся с кухни, на её лице невольно появляется улыбка. Ну вот, день проходит как обычно. Но на смену улыбке резко приходит сжатая челюсть и кулаки, когда она слышит женский смех, который точно принадлежит не Лауре. Она бегом спускается с последних ступеней и влетает в столовую. «Всё по плану» — Лаура ухмыляется, притягивая Злату к себе за руку. — Доброе утро, — Мария бросает взгляд на редактора, уже думая, как она её убьёт. Пристрелить или на кол? — Доброе, Мария Владимировна, — Злата хихикает, когда Лаура притягивает её вплотную к себе. Третьякова с громким стуком ставит кружку на тумбу и с размахом закидывает в неё чайный пакетик. Буше так и не купила другой. Сучка. Кстати, где она? — А где Марии Буше? — Мария разворачивается к сладкой парочке, упираясь руками об ближайший стул. — Она уехала к семье. У мужа день рождения, вроде, — Лаура целует девушку в щёки, и Злата слегка дёргается. — Ясно, — Третьякова отворачивается, сглатывая слезы. «Молодец, Буше, соскачила…» — Мария заливает в кружку кипяток, и Лаура напрягается. Пожалуйста, пусть не обожжется — Блять, — блондинка вскрикивает, быстро ставя чайник, отпрыгивает от столешницы, дуя на палец. Лукина, плохо молишься. Злата охает, отскакивая от директора и мечется по столовой. Или бежать наверх за аптечкой или нарыть на полках перекись? Черт, это ожог! Какая перекись? Или она поможет? Лаура, как только синеволосая отстранилась, подскакивает к блондинке, дёргая ту за запястье здоровой руки, осматривает пальчик с плохой судьбой. — Отвали! За здоровье своей Златочки переживать будешь, — Третьякова вырывает руку из плена тёплых ладоней Лауры и, не думая, идёт прочь от женщины. — Свали нахрен с дороги, — Мария толкает Злату, что застыла в проходе, и та ударяется об холодильник. — Я говорила! Она меня убьёт! — девушка потирает локоть, тихо хныкая. — Ты только не обижайся на её слова, ладно? — Лаура убирает со столешницы все то, что осталось от Маши, кусая губы. — С ней все будет нормально, — Злата касается плеча женщины, и та дёргается. Не те руки. — Ладно, так, — Лукина снимает очки, кладя их на мрамор. — у неё испытание сегодня с девочками, да? — Черт, Лаура Альбертовна! У них сегодня знакомство с психологом, и они поедут на медицинской осмотр, — девушка бегает глазами по комнате и останавливается на недоумевающей Лауре. — Мы ей не сказали! Она думает, что сегодня! — Если ты пойдешь к ней, то тебя тоже придется в больницу, — Лукина хватает очки, по пути надевая, уходя из столовой. — Не вернусь через пять минут, вызывай ОМОН. — Серьезно? — Прикинь, это Третьякова, — Лукина останавливается и фыркает. — Поляковой Татьяне звони, если меня не будет больше пяти минут. — Окей… — Злата проверяет наличие телефона в кармане, слыша удаляющиеся шаги брюнетки.

***

— Маш, открой, пожалуйста, — Лаура стучится в дверь, точно зная, что Третьякова там. — Маша, пожалуйста, это по поводу съёмок. Щелчок двери и Лаура ухмыляется: все-таки научилась закрывать двери. — Что по съёмкам? — из-за двери выходит блондинка. Половина головы это уже готовые кудри, а половина домашние прямые волосы. — Можно войду? — Лаура делает шаг вперёд, но Мария выставляет руки, не давая брюнетке делать ещё один шаг. — Конечно, нет. Быстрее говори. — Твоё испытание перенесли на завтра… — Лаура жмурится. Интересно, что в неё полетит. — Кто прогадал? — Мария скрещивает руки на груди. — В смысле? — Лаура распахивает свои глаза. Удивление берёт своё. — Твоя Злата ошиблась? — язык жжёт от слова «Твоя», но Третьякова держит лицо. Или ей кажется? Но глаз точно дёргается. — Я не знаю, но то, что съёмки завтра это точно, — Лаура поправляет прядь волос, но её рука задерживается, когда она слышит щелчок и запах гари. — Маш… — Твою мать, плойка! — блондинка забегает в комнату, а следом несётся и Лаура. Не хватало, чтобы эта дура ещё и тут поранилась. — Всё, — Третьякова выдёргивает вилку плойки из розетки, жмуря нос от неприятного запаха. Плойка отправляется в мусорку, а слёзы Марии не выдерживают и все-таки увлажняют щеки блондинки. — Маш… — Лаура притягивает к себе плачущую бывшую, приобнимая за плечи. — Хочешь я тебе новую куплю? Блондинка лишь хватается за плечи Лукиной, с каждым всхлипом сжимая их все сильнее. — Лаура Альбертовна? — в дверь тихо стучат и в комнату входит Злата, хмурясь от запаха гари. Третьякова дёргает головой и, увидев девушку, отталкивает от себя Лукину. — У меня сгорела плойка. Проваливайте отсюда. Обе! — Маша срывается на крик. Черт. Как больно. Злата послушно бежит из комнаты, а Лаура медлит. Она хочет подойти к женщине, успокоить, прижать к себе. Лукина делает пару шагов и в её плечо летит пульт от кондиционера. — Больно! — Лаура вскрикивает, пятясь назад. «Мне тоже!» — Третьякова всхлипывает, выталкивая брюнетку из комнаты и хлопает дверью. Скоро на ней пойдут трещины. Она падает на кровать, запрокидывая руку назад, хватает подушку и накрывает ей своë заплаканное личико. Первый крик рвет глотку, и Маша бьёт ногой по постели. Хочется ещё. Хочется проораться, чтобы то, что болит под сердцем вышло через крик. Чтобы не чувствовать то, что пожирает изнутри. Хочется вырвать себе глаза, чтобы не видеть их двоих. Хочется просто ничего не хотеть.

***

Остаток дня Третьякова провела у себя в комнате, изредка выходя из неё для того, чтобы спуститься в столовую и налить себе кофе. Слезы не хотели покидать хозяйку, а глаза охотно покраснели. Нужно успокоиться, Маша. Она в очередной раз спускается, чтобы налить себе уже чаю, все-таки мозги есть и пить третью кружку кофе… Лучше уже чай. Маша недовольно фыркает, спускаясь по лестнице с не особым желанием это делать. Нет какой-либо сосредоточенности, а в голове так и мелькает эта парочка. Фу. Она почти падает со ступеньки, когда резкий щелчок входной двери прошёлся эхом по дому. Третьякова напрягается, пытаясь по шагам понять, кто пришёл. Стук каблука по полу — женщина. Блондинка разворачивается, чтобы побыстрее смыться, дабы нежеланный гость не увидел её заплаканное личико. — О, Маша, — её палит Лукина. Черт. Не успела. Третьякова не оборачиваясь, замирает. Два глубоких вдоха и она срывается с места. Переступая через две ступеньки, она как малое дитё бежит от Лауры, что рванула следом. Маша забегает в свою комнату, руки трясёт и никак не получается повернуть чертов ключ. Секунда и Лукина дёргает за ручку двери, думая, что она закрыта, но удивилась, что Мария не успела запереться, ведь бежала она быстро. — Не закрывай. Подожди, сейчас отдышусь, — Лаура прикладывает руку к груди, набирая в лёгкие воздуха. Горло неприятно жжёт, будто она пробежала несколько кругов на стадионе. Срочно нужно воды. — Отдышаться хочешь, иди к своей Злате, пусть тебе искусственное дыхание сделает, — Маша фыркает, игнорируя резкое покалывание под сердцем и Лукину, перед которой хотела закрыть дверь. — Ну подожди, дура, — Лаура хватается за дверь, удерживая её, быстро заскакивает в комнату заместителя. — Сама такая, — Маша закатывает глаза, присаживаясь на край кровати. И только сейчас взгляд падает на внушительную коробку, которую Лукина держит в другой руке. — Что это? — Я же тебе сказала, — брюнетка протягивает женщине коробку, улыбаясь в тридцать два. — Плойка? — блондинка приподнимает брови, открывая коробку. — Угу, — Лукина расставляет руки для объятий, чтобы в них упала Маша, но сразу отдёргивает себя. Обычно, когда она делала подарки Маше было два исхода: милые посиделки, когда голова брюнетки покоилась на коленях Третьяковой, а та то и дело, по желанию старшей женщины, читала стихотворения, в каждом признаваясь в любви. Второй исход нравился женщинам не меньше, конечно, кому не понравится проводить ночь с любимым человеком? Как Лауре может не понравиться Маша, которая лежит под ней и между стонами умоляет не останавливаться, когда старшая прекращает движения, блондинка готова её убить. Незабываемо. Поэтому подарки дарились практически ежедневно. — Спасибо, наверное, — выдавливает Маша, доставая содержимое, и когда дело доходит до чека, она не успевает понять, что там написано, как Лукина выхватывает его из её рук. — Слушай, дай, там ещё гарантия была, — Лукина аккуратно забирает из рук бывшей подарок, доставая листок с гарантией качества. — Сколько? — Что? Стоит? Моя почка на месте, не переживай, — Лаура отмахивается, отдавая коробку обратно в руки блонды. — Лукина, не беси меня. Дорого? — Маша принимает коробку, но сразу слегка откидывает её от себя. — Все нормально. Мне не жалко, честно, — директриса пятится назад, невинно хлопая глазами. — Я же все равно узнаю, — Маша закатывает глаза, облизывая губы. — Просто у тебя завтра съёмки, а у визажистов отвратительные плойки, и ты свою спалила… — Лукина морщится, вспоминая, как ей чуть не сожгли волосы в прошлом сезоне. — У наших визажистов бюджетные плойки, только не говори, что она, — блондинка указывает пальцем на коробку, — стоит больше, чем их. — Ну, тогда не буду говорить, — а вот теперь, Лукина, беги. — Лаура! — Третьякова подскакивает с кровати, пару шагов, и она колотит брюнетку по плечам. — Ну не бей ты, — Лукина заливается смехом. Вот так примерно начинался второй исход событий, после подарка. Третьякова хихикает и перестаёт калечить Лукину и тут же оказывается в объятиях старшей. Тело пробивают мурашки, когда Лаура тихо вздыхает, утыкаясь в висок женщины. — Спасибо за плойку, — Маша пускает смешок, поворачивая голову, чтобы посмотреть в глаза директрисы. — Я же предложила, а ты молчала. Молчание знак согласия, — женщина прижимается своей щекой к щеке блондинки. — Марусь, — в комнату аккуратно входит Полякова, удивляясь милой парочке в центре комнаты. — Я, наверное, не во время — Все нормально, Тань. Я уже… Это… Ухожу, — Лукина нехотя отрывается от Маши, видя, как её глаза слегка погрустнели. «Какого черта нам все мешают обниматься…», — Лаура быстро обменивается с Татьяной объятиями и выходит в коридор. Ей срочно нужно найти Злату. — Мань, вы помирились? — Полякова садится в кресло, улыбаясь, ожидает, что сейчас блондинка расскажет о их примирение и, что завтра они идут на примирительное свидание. Но Третьякова отрицательно машет головой, и Татьяна сдерживается, чтобы не ударить кулаком стену. — Вы только что стояли и обнимались! В смысле не помирились?! — Полякова подскакивает на ноги и надвигается на Марию. — Маша, вы две дуры! — она хватает женщину за плечи и встряхивает. — Она с Златой интрижку закатила, — Третьякова прикрывает глаза, пока Полякова не перестаёт её трясти. — Мне обидно. — О как! Почему тебе обидно? Что замену так быстро нашла? — Татьяна хмурится и падает обратно в кресло. Нужен серьёзный разговор и если не сейчас, то никогда. — Она обнимает меня сейчас, когда утром обнимала эту… Эту Злату, — Третьякова решает не покрывать девушку трёхэтажным матом, но у себя в голове она покрыла её всеми приличными и неприличными словами. — Ревнуешь? А ревнуют, когда что, Маша? — Полякова поднимает брови, ожидая, когда из уст блондинка выйдет очевидный ответ. — Привязались. Да, точно! Я просто к ней привязалась, поэтому мне обидно, что она с другой. Да и кому было бы не обидно, когда любимый человек с другим, — Мария захлопывает рот ладонью, когда последние слова вырываются из её рта, и ей хочется вымыть его с мылом в ту же секунду. — Любимый? Третьякова, ты идиотка, — Татьяна выдыхает. Хоть так. — Ты простила ей измену? — Мы так и не разобрались… — Вы? Маша, это ты не могла её выслушать! Ты думаешь, мне не рассказывали, как вы тут грызлись? — Я не хочу об этом разговаривать, — Маша падает на кровать, закрывая лицо руками. — Ты любишь её, а она любит тебя. Как в самом начале просто скажите, что… — Полякова дёргается, когда её перебивает крик Третьяковой: — Заткнись! Таня!

***

— Злата, открой дверь или я её выбью! — Лаура снова стоит перед дверью комнаты редактора. Но сейчас нужно вернуть всё обратно. Никакой просьбы о помощи в ревности. — Аверинцева! — Ну если не открывают, наверное, нет в комнате? — из-за угла выходит девушка, держа в руке круассан. — Мы расстаёмся, — на выдохе произносит Лаура и, не дожидаясь ответа, уходит прочь. Нет, бежит. — Самые короткие отношения в моей жизни, — Злата пускает смешок и зажимает круассан зубами, чтобы открыть дверь. Лукина поднимается на этаж преподавателей и уходит в свою комнату. Она хватает телефон с тумбы и быстро набирает номер Алины. — Возьми трубку, сучка, — Лаура заканчивает звонок, когда в третьей раз телефон выдаёт, что абонент недоступен. «Ладно, дождусь конца недели и мы помиримся», — брюнетка скидывает с кровати покрывало и падает на мягкую постель. Взгляд падает на часы — 20:56 — слишком рано, чтобы спать, но Лауре можно. Начало недели сложное, но конец должен быть ещё сложнее, чтобы после — было легко.

***

Сегодня у Третьяковой первое испытание с пацанками и она дико надеется, что не последние. Кто этих пацанок знает, правильно? Но вот погода решила повернуться к Маше своей прекрасной пятой точкой. Дождь и гроза ближе к ночи. Замечательно. С самого утра женщина бегала по комнате, пытаясь скрыть последствия ночной истерики. Как только Полякова переступила через порог, Мария дала волю эмоциям и уснула лишь ближе к рассвету, в отличие от Лукиной, что проснулась ближе к рассвету. — Черт, черт, а где плойка? — Третьякова ползает по комнате на четвереньках, заглядывая за каждый стоящий на полу предмет. Где чертова плойка, которую она прижимала к себе ночью?! Столь греющая и сердце, и волосы вещь находится под подушкой. Интересно, как она не сломалась? Третьякова быстро собирается, ежеминутно выглядывая в окно, смотря на то, как операторы затаскивают в автобус аппаратуру, следом за ними лезут Алина и Злата. Последнюю хочется прибить. — Третьякова, — от внезапного крика Маша роняет карандаш для губ на пол. Она ругается про себя, но когда открывает дверь, на лицо ползёт идиотская улыбка. — Чего? — Я с Вами на съёмки поеду, — Лукина прочищает горло, ощущая неловкость всем телом. — Зачем? — Маша хмурится и отходит от двери, впуская гостью в комнату. — Да скучно будет тут, а на съёмках с тебя посмеюсь, — Лаура хихикает, вставая посреди комнаты. — Понятно, — Третьякова закатывает глаза, подбирая карандаш с пола. — Видела по прогнозу гроза? Как будешь справляться? — В смысле справляться? — блондинка поворачивается к женщине. Что за дичь она несёт? — Я же знаю, что ты гроз боишься. Всегда ко мне прижималась, когда мы… — Лаура запинается, отводя взгляд, — были вместе. — Я же без тебя справлялась, — Маша фыркает, не зря получила актёрское. Как хорошо она скрывает тот факт, что после каждого раската грома готова была лично строить бункер и прятаться там. Как чуть не срывалась, чтобы звонить кому-то из подруг или самой Лукиной с такой идиотской просьбой: «Спаси меня от грозы!» — А сейчас можешь Злату от грозы спасать. Может, она тоже боится, — Третьякова отбрасывает карандаш обратно в косметичку. Ну вот, фундамент для визажистов готов. — Ладно, — Лукина кидает взгляд на окно, отмечая, что пару минут и Алина взорвется от ожидания женщины. — Пять минут бомба рванет. — Кто? — Маша снимает со стула пиджак и надевает каблуки, думая, когда Лаура успела удариться головой. — Алина сейчас будет психовать. — Пошли тогда! Чего ты стоишь, — Мария слегка толкает брюнетку в плечо и бежит из комнаты. — Дурочка, — Лукина улыбается и прихватывает забытые на столе ключи.

***

— Добрый день, девушки, — Мария улыбается пацанкам, что дружно встали в шеренгу. Лукина стоит за кадром рядом с Алиной и непроизвольно улыбается, смотря на маленькую Машу в розовом костюме с зонтиком. — На поросёнка из «Винни Пуха» похожа, скажи? — Лаура наклоняется к девушке, одаряя её ушко своим горячим дыханием. — Я не пойму, вы сейчас её оскорбили или комплимент сделали, а-ля она мимимишная? — Алина пускает смешок, в голове ставя в пункте «примирения женщин» ещё одну галочку. «Сухарев — умница», — девушка улыбается, нужно обязательно поблагодарить Алексея за отлично выполненную просьбу, сделать из Машки милашку. — Бантик миленький, смотри, — Лаура указывает пальцем на черную ленту на шеи Третьяковой, что от ветра чуть ли не залетает в рот заместителя. — Лаура Альбертовна, мешаете. Потише можно? — Андрей снимает наушники и окликает директрису. — У тебя отвратительный мужик, — Лукина закатывает глаза. «Вообще все мужики отвратительные… Вот женщины…», — брюнетка ухмыляется и слегка отступает от Алины. Во-первых, чтобы ей не влетело от её высказывания, во-вторых, чтобы не делится с девушкой своими мыслями. Лукина садится на стульчик, который Владимир поставил для себя под прекрасным навесом, но это же Лаура. Поэтому мужчина покорно принёс себе ещё один стул и уселся рядом с женщиной. Они перешёптывались, хихикали, ухмылялись, удивлялись, и вдвоем готовы были вскочить со стульев, когда Лазутина скинула каблук, который пролетел в метре от Третьяковой. И если Владимир вскочил на автомате, то Лаура готова была бежать и ухватить Машу на руки и увести от этих «животных», как одноклассниц называла Наташа. Ей хотелось самой кинуть этот каблук в Лазутину. Самой хотелось пройтись по этому импровизационному подиуму и скинуть каблук, чтобы он также пролетел в метре от их близких людей. В крови бушевала резкая ненависть к ученице, и Лаура сдерживалась, сжимая кулаки, чтобы не вспылить. Нужно быть сдержанной. Какой пример ты подаешь ученицам, Лукина? Отправив пацанок на уроки с парнями, Третьякова выдохнула. Она быстро убежала под навес, садясь на стульчик, который ей благородно одолжил Владимир. На самом деле его оттуда шикнула Лаура, но эту информацию знать Третьяковой не обязательно. — Миленький бантик, — Лукина попивает горячий шоколад, грея руки об стаканчик. Благо рядом находилось кафе, а то все бы от голода померли. — Я тоже хочу, — Маша дует губки и протягивает Лауре руку, — пожалуйста. — Хотя бы за комплимент спасибо сказала, стерва, — Лукина передаёт женщине стаканчик, хмуря брови. — Никакого воспитания. — Ой, ты серьёзно? — Маша фыркает и делает глоток горячего напитка, что жутко обжигал горло. — Горячий, — блондинка передает стаканчик обратно в руки хозяйки и высовывает язык изо рта. — Вот бы дёрнуть за него, чтобы ты больше не разговаривала. — Вот бы тебе… Тебя… Иди ты, — Третьякова встаёт со стула и уходит в автобус. — Обиженка, — Лукина выкидывает пустой стаканчик в урну и уходит на поиски Владимира. Может, отправить его за ещё одним горячим шоколадом?

***

Мария отправляется с пацанками в здание для экзамена. Лаура ходит за Машей и съёмочной группой, как верный хвостик, и Мария закатывает глаза, кривя рот, чтобы не выдавать свою улыбку. Третьякова снова приветствует пацанок. Экзамен пошел. Девочки, аминь. Лукина и Владимир заносят с улицы уже полюбившиеся стульчики и усаживаются, попивая капучино, за которым быстренько сбегал мужчина. — Главное не начать смеяться, — шепчет Лукина, прикрывая лицо ладонью. — Полностью согласен, Лаура Альбертовна, — Владимир пускает смешок. — Эй, парочка, потише, пожалуйста, — Андрей шикает на директрису, на что та лишь закатывает глаза. — Ксения Прокофьева, прошу Вас, — Мария приглашает девушку на полосу препятствий после того, как по ней прошёлся Михаил. — Ой, мне её уже жалко, — Лукина театрально прикладывает руку к груди, вздыхая. — Прикиньте, в неё опять каблук прилетит? — Владимир ухмыляется и получает локтем в бок от брюнетки. — Ладно, ладно… Точно зная, что камеры направлены на пацанок, Третьякова кидает взгляды в сторону Лауры, находя в её глазах смесь насмешки и поддержки. Несносная женщина. «Я бы посмотрела, как она пройдет эту полосу», — Мария слегка улыбается и отводит взгляд от женщины. — На Вас смотрит и улыбается, — Владимир указывает ладонью на блондинку, обращая всё внимание Лауры на неё. — Дышит она к вам неровно. «Да ладно! А я не знала», — Лукина сдерживается, чтобы не захохотать и слегка кивает, якобы принимая «свежую» информацию от Владимира. «Пусть ещё скажет, что я Альбертовна, вообще можно будет на битву экстрасенсов отправлять», — Лукина не сдерживается и, прикрывая рот рукой, хихикает. — Вы чего? — Да так, шутку вспомнила, — брюнетка отмахивается, обращая всё своё внимание на блондинку в розовом костюме, что морщит носик от прохождения полосы Лазутиной. — Бедная девочка… — Лаура вздыхает, сжимая в руке пустой стаканчик. — Кто, Вика? — Третьякова, конечно, — Лукина слегка бьёт мужчину по затылку, тот лишь закатывает глаза, потирая место удара. — Закончили! — крик разносится эхом по помещению и все выдахают. Даже те, кто сидел на стуле. Сложная работа отсиживать пятую точку!

***

— Слушайте, а давайте сегодня испытание с Лукиной отснимем? — Владимир устраивается в кресле, кладя под поясницу небольшую подушку. — С ума сошёл? Девочки устали, наверное, — Третьякова фыркает и проходит в глубь автобуса, занимая место у окна. — Ну, кстати, можно. Сегодня больше нужного напряг сделаем, чтобы завтра отдыхать, — Лаура следует за блондинкой, гадая, пустит ли её Маша. — Я в автобус к девочкам. Спрошу как они, — Алина выбегает из салона и теряется в другом автобусе. — Моя хорошая, — Андрей ухмыляется и садится на место перед Марией. — Моя хорошая, бе, — Лукина высовывает язык и усаживается рядом с блондинкой. — И мне что-то про язык говорила, — Мария закатывает глаза, откидываясь на спинку сиденья. — Девочки в норме! В принципе, можем отснять, — Алина входит в автобус и быстро дошагивает до Андрея. — Позвони на локацию, предупреди. — Не замотаешься? — Третьякова поворачивается в сторону брюнетки, та хмурит брови, не понимая вопроса.— Не устанешь? — Третьякова, ты искусствовед и знаешь стихотворений больше, чем я видала моделей. Не могла слово нормальное подобрать? Не устану, — Лаура закидывает ногу на ногу и подставляет под голову руку. — Я видала моделей, утютю, — Мария щипает женщину за нос и хихикает. — Что за детский сад, — Лаура закатывает глаза, кусая губы. Умело прятать улыбку это дар. — Ну, для твоего развития самое то. — Ну ты то со мной, значит и для твоего тоже. — А я старшая группа, — блондинка выпрямляет спину, поднимая подбородок. — А я ясли, да? — Лукина сдерживает смех. Действительно, детский сад. — Ага, — Третьякова кивает и, не сдерживаясь, улыбается во все тридцать два. — Никогда не думала, что в пятьдесят два буду в яслях сидеть, — Лаура прикрывает рот рукой и заливается смехом. — Ну, вообще, ужас! — Маша запрокидывает голову, хватаясь за плечо женщины, смаргивает слёзы. — Лаура Альбертовна, едем на ваше задание! — Окей. — Мария Владимировну сейчас подкинем домой и на локацию, — Алина отходит от водителя и наконец направляется к ожидающему её Андрею. — А я с вами поеду, — Третьякова приподнимается со своего места, придерживаясь за плечо директрисы. — А, да? Эдуард, сразу на локацию! — Эдуард и водитель, — Лаура хихикает, поправляя прическу. Все-таки её голова не была готова к махинациям с визажистами. — Чего с нами решила поехать то? — Ну, чего мне дома скучать. А так с тоб… Вами, — Третьякова запинается, но выходит из ситуации доставая из кармана наушники. — Будешь? — Если у тебя «Тату», то да, — брюнетка берёт предложенный ей наушник, вставляя в ухо. — Моргенштерн, зайка, — Мария подмигивает, открывая плейлист. — Ты серьезно? — Лаура заглядывает в телефон женщины, удивляясь разнообразности музыки. — О, «Без бою». Помнишь, я нам включала, когда домой ехали. — Угу. Ну, давай её? — Третьякова подносит палец к кнопке запуска, ожидая ответа от Лауры. — Давай.

***