Водный хлыст

Сначала Хаширама не понял, почему дыхание у Тобирамы стало резко чуть тяжелее, а кулаки сжались чуть сильнее. Еще несколько минут, закрученные и танцующие, как любит говорить Мадара, когда они вновь и вновь встречались на полях сражений, в пылу тайдзюцу они дошли до того момента, когда сознание Хаширамы прострелило пониманием. На мгновение от удивления он даже замер, из-за чего тут же получил по лицу заряженным чакрой кулаком. Теперь уже Тобирама замер и удивленно разглядывал то свой кулак, то лежащего на земле и улыбающемуся чему-то своему Хашираму. Особо ран у того не было - удар не был рассчитан на сильные повреждения, но не это главное. Он был уверен, что попасть не должен был - это была всего лишь уловка, заставляющая двигаться по одному из привычных для шиноби алгоритмов. Даже тут Хаширама пошел против общепринятого - просто взял и не уклонился, и плевать хотел на последствия. Вон, лежит, улыбается чему-то идиот. А смысл? - Чего лежишь? - не скрыл своего раздражения Тобирама, лишь титаническим усилием воли отказавшись от желания еще и пнуть хорошенько по ноге разлегшегося Хашираму, который и не думал вставать, странно хитро на него смотря. У них впервые за неделю выдалась отличная возможность потренироваться вместе, а этот, кхм, пусть будет олух, лежал тут на земле спустя всего несколько минут нормальной тренировки и делай, Тобирама, что хочешь! Он уже начал чувствовать возрастающий жар и азарт, как этот, кхм, нехороший человек взял и тупо слил тренировочный бой! И как в таких условиях он бы стал сильнее? Ужас. - Тобирама~, - чуть ли не пропел Хаширама, отчего тот опасливо на него посмотрел, но сделать ничего не успел. Земля с небом сменились местами, и он оказался прижат к разгоряченной под полуденным солнцем земле. Или из-за чего ему резко стало еще жарче? ...Ками, да это же простейшая ловушка! Ни за что он больше не поверит лежащему и обезвреженному врагу! Где-то там в будущем истекающий кровью Мадара, лежащий на земле и просящий Хашираму убить либо себя, либо брата, внезапно для всех чихнул. Холодная, наверное, была земля... - Брат? - стараясь быть спокоен, спросил Тобирама. Проскальзывал во взгляде Хаширамы какой-то нездоровый, тяжелый блеск. После того случая в лесу, они особо об этом не разговаривали, но Сенджу хорошо запомнил этот взгляд, отчего бросило в еще больший жар, а внизу живота потянуло. Хаширама на вопрос не ответил, чуть поерзав на бедрах брата, устраиваясь поудобнее, и победно улыбнулся. - Нехорошо, Тобирама, в таком состоянии тренироваться, - притворно пожурил он его, отчего Отото аж задохнулся от возмущения, но сказать ничего не успел, брат наклонился низко-низко, касаясь его носа своим, произнес несколько приглушенно вкрадчиво: - Не волнуйся, я тебе помогу. И улыбка в щемящий, нежный поцелуй, не ответить на который Тобирама не мог, не смотря ни на какое смущение. Да, он все еще чувствовал смущение, даже несмотря на то, что это не их первый поцелуй. Просто в прошлый раз - было немного другое. Тобирама считал своим долгом помочь брату, а тот, наверное, не совсем правильно понял, отчего все сейчас и происходило. И это другое, как бы не смешно, было другим. Более обжигающим, смущающим и ярким. Какая муха его укусила? Хаширама осознанно захотел этого - понял Тобирама, чувствуя от брата теплую игривость и желание принести удовольствие. Любовь. Отчего еще больше плавился под медленными, но настойчивыми ласками брата. Аккуратно вытряс его из одежды, сам же торопливо снял свою тренировочную, провел ладонями по груди, задевая чуть затвердевшие соски, по животу, шее, ущипнул за бок, отчего и так тяжело дышащий Тобирама посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением и упреком, косо. И внезапно замер, осознав, что вообще-то не контролирует ситуацию, и даже не может нормально сосредоточиться на своих сенсорных способностях... Да их может застать кто угодно! Он дернулся, пытаясь донести до брата такую простую и очевидную мысль. - В чем дело, Тобирама? - чуть обеспокоенно, но по-кошачьи лениво спросил Хаширама, опускаясь поцелуями с живота все ниже и ниже, ниже, и ниже... Волосы приятно шелковисто щекотали тонкую белую кожу. - Я... - задыхаясь от ласк, уперто продолжил говорить он. - ...не могу... сейчас... - Почему от соприкосновения его губ и кожи последнюю так жжет и жжет, а по телу пробегают мурашки? - ...не могу сосредоточиться, а-ах, - резко вздохнул он и широко раскрыл глаза - Хаширама, наконец, добрался до главного и, влажно лизнув по всей длине, коротко бросил: - Расслабься. И вобрал в рот, тут же наращивая до черных точек в глазах быстрый темп. Теперь Тобирама начал понимать, что чувствовал Хаши, когда он сделал это для него. Кулаки сжали редкую пожухлую и чуть смятую их телами траву, а во рту моментально стало сухо, это не говоря уже о тех звуках, что он издавал, не в силах контролировать себя. Отчего еще больший стыд захватывал его. Но разве могли они делать это просто, потому что захотелось? - Нии, - хрипло протянул Тобирама, притягивая за шею и желая стать еще, еще ближе к брату, поцеловать, укусить, лизнуть. Ему хотелось всего и сразу. Наверное, все-таки можно, если очень хотелось. Затуманенный разум не видел причин - почему нельзя. И он брал, и отдавал. Хаширама резко выдохнул носом, выпуская член изо рта. Так его Тобирама давно перестал называть, смущаясь своей детской непосредственности, с которой он раньше это говорил. Но сейчас, это прозвучало по-другому, отчего ноги у Хаши точно бы подкосились, но вот удача - они уже были на земле! Потянувший его вверх для поцелуев Тобирама, пылающий и красный как маков цветок - до ушей, до плеч, был прекрасен. В том, что он был альбиносом были и свои странные плюсы. Смущение у него было более явным, чем у других людей - и Хаширама обожал это. Влажный, уже более стремительный поцелуй, искусанные губы пылали огнем, оторваться друг от друга совсем не хотелось. Но резко схвативший его за ягодицу Тобирама, немного отрезвил. Так, он же тут собирался помочь, не надо тут самоуправства!.. Но короткий импульс недовольства схлынул на нет, когда рука нырнула в чуть припущенные штаны и толкнулась пальцем внутрь, почти сразу найдя и что-то задевая, отчего Хаши чуть ли не выгнуло дугой от яркого, ужасающего удовольствия. Он взглянул на все еще лежащего под ним Тобираму, который широко раскрыл глаза, казалось, сам удивляясь этому ничуть не меньше. Палец внутри вновь согнулся под определенным углом, отчего Хашираму снова тряхнуло, но в этот раз он был к этому готов. Но нет! Он же хотел сам принести удовольствие, а не увеличивать свой долг перед братом! Но его трясло, и он не мог никак это прекратить. Он чувствовал себя конченным извращенцем, но пусть этот момент длится вечно или лучше... от то, чего "лучше" , Хаширама прикусил губу и перетек ближе, давая больше пространства для действий. - Еще, - свистяще выдохнул он в беловолосую макушку брата, сидя у него почти на груди. - Больше. Сильнее, - просил он, чувствуя, как еще и языком тот стал водить по его груди, пробуя на вкус и наслаждаясь хриплыми стонами. Ками, какие они извращенцы, - думал он. - Но как же хорошо... К первому пальцу добавился второй, но вот двинуться ну никак. Быстро что-то в своей голове сообразив, Тобирама чуть привстал на локтях, позволяя Хашираме соскользнуть к себе на колени и, внимательно вперив свой взгляд, подтолкнул три пальца к мягким, покрасневшим от поцелуев и кусания губам. Хаширама бесхитростно раскрыл рот, позволяя делать все, что только захочет Тобирама. Вид у него был, конечно... кхм, растрепанные волосы, глаза чуть влажные, просящие и опьяняющие темные, губы эти совершенно одуряющие и вытянутый, острый язычок, что вообще-то не так давно очерчивал венки на стоящем торчком естестве брата. Возбуждающее зрелище - ничего не скажешь. Пальцы резко надавили на язык, пригладили, потянули между двух пальцев. Хаширама длинно простонал. Он не имел понятия, какие такие точки его брат нашел и на его языке, но даже тут сделал так, что ему было возбуждающе приятно. Контроля - ноль, но от этого только жарче. И наполненность, которая не раздражала, а пленила, доказывала, что да, именно этого не хватало. ...Может, у Тобирамы просто золотые руки? От нетерпения он поерзал, чувствуя, что хочет больше, ближе, ярче, - внутри! Но получил лишь немного обидный шлепок свободной рукой. Будто бы говоря, не вести себя как ребенок, а иметь хоть каплю терпения. Но Хаширама все равно хотел большего, терся своим членом об чужой, отчего Тобирама чуть хрипло простонал, и снова шлепнул увесистой широкой ладонью по ягодице. Потом еще и еще, раз за разом, то сильнее, то мягче, то жестко, то... И Хаширама ощутил, что вот сейчас он точно весь горит. Возможно, он даже покраснел до ушей, потому что он чувствовал жгучую смесь стыда, унижения и удовольствия, и ему это нравилось. С влажным "чпоньк" мокрые пальцы оторвались ото рта, вернувшись обратно вниз. Не зная куда себя деть, Хаширама приобнял обеими руками брата и, слизав каплю пота с виска, коротко поцеловал чуть выше глаза, а потом у уха, дыша тяжело и влажно. - Тобирам~ма, - протянул он, вбирая мочку в рот и медленно посасывая. Хотелось попробовать его всего. И даже в себе. Пальцы свободно растягивали его, но теперь эта наполненность казалась ему недостаточной. Руки, конечно, у Тобирамы золотые, но хотелось ощутить и его член. От пошлых и сжигающих смущение мыслей, Хаширама не выдержал и стал беспорядочно шептать: - Давай, сейчас! Хочу ощутить всего тебя в себе, чтобы ты вколачивался в меня, а я от удовольствия и двинуться не мог... Тобир~рама, хочешь и я потом тебя так? - запальчиво спросил он, отчего Тобирама снова почувствовал стыд. Потому что, да, хотел. - Чтобы у тебя ноги дрожали, и ты потом и ходить не мог... Чтобы ты сознание потерял, от того, как хорошо, чтобы смотрел на меня и думал только об этом... Да, Т-тобирама? - хитро протянул он, прежде чем терпение у брата не лопнуло и с рыком, скинув Хашираму на спину, тот резко не вошел, выбивая весь воздух из груди и мысли из головы. - Еще... - почти хрипит он, тянясь руками и стараясь притянуть ближе, ногти царапают кожу, но они совершенно этого не замечают. И Тобирама двигается: с рыком, резко, так, чтобы действительно ноги дрожали и сдвинуться с места совсем никак, и почти каждый раз по той самой точке, что так удачно нашел. Хашираму выгибает, он хрипит, стонет, царапает, кусает от наслаждения. Нет, определенно его долг только возрос! Взгляды, что встретились, совершенно одичавшие, покрытые дымкой возбуждения, такие знакомые, но другие. И в какой-то момент Хаширама издал какой-то полу вскрик, переходящий в скулеж, и излился на живот, до боли прижимая ногами к себе. Ближе. Сильнее. Больше. Какие-то черно-белые вспышки в глазах и близость, что совсем не хотелось прерывать. Спустя несколько движений Тобирама, прижавшись лбом к мускулистой груди брата, излился и сам внутрь, содрогаясь от оргазма. Они тяжело дышали, лежа на теплой, чуть влажной от их пота земле. Восстановив свое дыхание, Тобирама быстро проверил округу, благо, никого не обнаружив, и тихонько спросил: - Ну, и что это было? Хаширама с его монструозными регенеративными свойствами уже почти полностью пришел в себя, лениво наслаждаясь объятьями друг друга, он повернул к нему голову и с совершенно серьезным видом произнес: - Секс. Странно, что ты не знал, отец-то нам обоим об этом рассказывал. Тобирама нахмурился. Снова аники вел себя как идиот... Значит все нормально. А это хорошо, не хотелось бы, чтобы это как-то на них негативно сказалось. Молча притянув за длинные, сейчас немного лохматые космы, он медленно поцеловал его, вкладывая в это всю свою нежность и благодарность, что ничего плохого в их отношениях не случилось. - Ты испортил тренировку, - упрекнул его Тобирама оторвавшись от губ прикрывшего глаз от тепла Хашираму, после чего стал быстро одеваться. - Одевайся давай, у нас осталось всего два часа, а потом у меня встреча со старейшиной! - Да ну, может, еще полежим? - стал канючить Хаширама, обводя шрамы на спине брата пальцем. Как много их, оказывается, и в наличие каждого он винил себя. - Вставай, - непреклонно сказал Тобирама, тяжело на него посмотрев. Эх, пришлось встать - хоть бы скидку сделал из-за того, что они тут недавно вытворяли. Нет. Сразу в бой. И это еще ему, Хашираме говорили в упек, что у него много энергии? Ну-ну.