Линии крови

***

Шото взглянул на свою левую руку, пока шел по коридорам. Он действительно пытался успокоиться, но всякий раз, когда он смотрел на эту прекрасную руку, это приводило его в ярость. Почему? Он уже использовал ее два раза. И что самое худшее? После последнего использования огня Шото почувствовал, что его тело немного окрепло, ощущение холода, от которого у него пошли мурашки по коже, исчезло, пока он использовал огонь в левой руке. Он был зол, потому что в глубине души знал, что Мидория прав. Но это было несправедливо! Он не хотел иметь эту чертову причуду. Он этого не хотел! Почему он не мог быть похожим на Фуюми или Нацуо? Он ненавидел эту причуду. Он ненавидел ее использовать. Так почему же он все еще был там, на геройском курсе? Иногда он задавался вопросом, было ли это его действительной волей или просто его отца, заставляя его чувствовать, что это единственное, что он мог сделать. Во всяком случае, это не имело значения. Не то чтобы он знал, что еще он мог сделать, Старатель позаботился о том, чтобы Шото видел только одну возможность. — Наконец-то ты перестал вести как ребенок. — Шото простонал, услышав, к сожалению, знакомый голос. — Уходи. — сказал он, не глядя на отца. Он знал, что это только разозлит его. И ему не нужно было сражаться с Мидорией с его потрясенными эмоциями, иначе он мог потерять контроль над своим телом и использовать левую сторону. — Не могу поверить, что тебе нужна была девушка, чтобы заставить тебя использовать левую сторону. И она почти победила! Позорно, честно. Ты должен был стать моим шедевром, Шото. А теперь посмотри на себя. — слова Старателя были наполнены тем, что, по мнению Шото, должно было быть критикой, но звучали только женоненавистнически. — Ну, знаешь что, я не твоя собственность. И я бы предпочел проиграть достойному противнику, чем использовать твой тупой огонь. Шото посмотрел прямо в глаза Энджи, они показывали ярость. Он сдержал ухмылку. — А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно идти. — он вошел в комнату ожидания, внезапно почувствовав странную усталость.

***

Очако проснулась от сильной боли в голове. Она вспомнила бой с Тодороки, но конец был несколько мутным. — Действительно, это абсурд даже для спортивного фестиваля! — пробормотала Исцеляющая девочка. — Сколько еще людей сегодня упадут в обморок? Она попыталась заговорить, но горло у нее болело, сухое, как пустыня. Медсестра подала ей стакан воды, который Очако с радостью приняла. — Ты можешь уходить, милая, только не делай резких движений, хорошо? Когда драка закончилась, ты сильно ударилась головой. — сказала ей Исцеляющая девочка. Это… это означало, что она проиграла. Если она не сможет делать резких движений, она не сможет снова сражаться. По крайней мере, это было неприятно. Очако вышла из комнаты, стараясь скрыть слезы. Она не хотела плакать. Это было глупо. Она знала, что ей не сравниться с Тодороки. Она сделала все, что могла, и этого должно быть достаточно. Так почему же ей казалось, что это не так? Она затаила дыхание, прежде чем вернуться на трибуну. Ее лицо проглотило бы, но она могла бы винить в этом падение только себя, верно? Очако добрался до трибуны и стала ее осматривать. Это был… Деку ? Зеленый мальчик сражался с Мономой. Они не использовали никаких причуд. На самом деле это был обычный бой. Несколько ударов, несколько боевых искусств, ничего кричащего или выдающегося. Однако разрушенное поле битвы было более чем достаточным доказательством того, что давно все не было так просто. — Эй, Урарака, сядь с нами! — позвал Мина. Но когда Очако посмотрел в ее сторону… она не была розовой. Им нужно было многое ей сказать.

***

Монома застонал от небольшого удара, нанесенного ему Изуку. Изуку не использовал причуду Ашидо по уважительной причине: он не хотел так сильно навредить Мономе. Но его поглощение, даже при том, что оно было намного слабее, все же защищало его от более сильных ударов, что давало ему небольшое преимущество. Монома хорошо дрался и определенно имел некоторый опыт. У него был хороший захват и четкие движения. Изуку нужно было проявить изобретательность, поскольку рубашка Мономы была разорвана, что затрудняло использование некоторых приемов, которым его научил мистер Шимура. В конце концов, Изуку победил, обняв Моному за талию и швырнув его через себя, но это определенно был близкий вызов. — Вам двоим следует принять ванну, чтобы смыть весь этот цемент и грязь с себя. — сказала им Полночь, когда они встали. — Мидория, тебе нужно поторопиться, потому что твой бой будет сразу после следующего, хорошо? Изуку энергично покачал головой. Он бы не стал на это жаловаться. Он так нуждался в этом! На его теле, особенно на частях, покрытых одеждой, был приклеен толстый слой цемента из-за смягчающей причуды, которую использовал Монома. Цемент приклеился к его коже из-за того другого вещества, которое высвободил Монома, и в итоге получился огромный отвратительный и липкий беспорядок. Они с Мономой молча пошли к душу для мальчиков. Изуку просто продолжал смотреть на свои зеленые руки, немного неловко. Он хотел спросить Моному о его причуде, но, вероятно, это его задело после этого боя. — Итак… твоя причуда… как она работает? — К удивлению Изуку, Монома был тем, кто задал вопрос. — Эта зеленая кожа - это довольно много, тебе не кажется? Изуку нервно рассмеялся. — Я не уверен, правда. Я знаю свою причуду всего год. Для меня это все еще в новинку. Честно говоря, когда моя кожа приобрела этот цвет, я был немного шокирован. — ответил Изуку. Он пытался держать язык за зубами, в конце концов, он не хотел пугать Моному, но слова были быстрее, чем его мозг мог обработать. — Какие причуды ты скопировал? Они были потрясающими! У класса B наверняка есть удивительные причуды. Твоя причуда тоже потрясающая. Это дает тебе столько возможностей! Изуку посмотрел на выражение лица Мономы. Он хмурился, приоткрыв рот, шокированное выражение сделало его тело более жестким. — Прости, ты, должно быть, думаешь, что я мерзавец. От неловкой тишины у Изуку заболел живот. У него была одна работа- не вывести из себя Моному, и он с треском провалился. Нейто чувствовал себя странно. Он только что похвалил класс B? Это было странно. Каким-то образом он только что предположил, что люди из класса А, естественно, будут смотреть на них свысока, что могло бы быть правильным, если бы он проанализировал это на основе того светловолосого взрывного парня, но ... может он ошибался? Может быть, не все представители класса А были такими эгоцентричными, как он представлял. — Не совсем, — сказал он, проверяя свои ногти. — Я имею в виду, что я также анализирую причуды, поэтому я понимаю. По крайней мере, это интересно. Теперь настала очередь Изуку нахмуриться. Это было… он серьезно? Единственными людьми, которые не считали его причудливые навязчивые идеи странными, были его мама, детектив Цукаучи и мистер Шимура. Все в школе ... они всегда называли его мерзавцем, преследователем. Он никогда не думал, что кто-то из его ровесников это оценит. Но теперь этот мальчик, которого он едва знал и которого избил по национальному телевидению, говорил ему, что он не думает, что это было странно? Более того, он сделал это сам? — Ты серьезно? — голос Изуку был не более чем шепотом. — Ты ведь знаешь, что моя причуда буквально зависит от того, что я использую другие причуды, верно? По сути, это необходимость, как и в случае с твоей причудой. — сказал Монома с ухмылкой на лице. — Для человека, который вошел по рекомендации, ты не такой уж умный, не так ли? Изуку мог воспринять это как оскорбление, но он не услышал в его голосе никакой злобы. Это было почти как… подразнивание? Но неагрессивным образом? Это было странно. — Прости. — Изуку знал, что рано или поздно ему придется поговорить об этом. Лучше сделать это сейчас. По крайней мере, это облегчило бы Мономе возможность не затаить на него обиду. — Из-за чего? Из-за победы? — лицо мальчика было спокойным. — Да. — Ну, если честно, ты выглядел претенциозно, когда дал мне еще один шанс. Бьюсь об заклад, ты думал, что ты лучше меня и можешь меня победить, верно? — сказал Нейто, пытаясь подразнить Мидорию. — Н-нет! Ничего подобного! Клянусь, я просто пытался ... — Боже, разве ты не понимаешь сарказм? — спросил Нейто, громко смеясь. Этому мальчику нужно было немного успокоиться. — На самом деле, я понимаю, почему ты это сделал. Во всяком случае, я должен тебя поблагодарить. И я сделаю это только один раз, так что слушай внимательно, хорошо? — глубоко вздохнул Нейто. Он не понимал, почему было так странно благодарить кого-то. — Спасибо, что дал мне еще один шанс. — П-пожалуйста, н-наверное. — нервно сказал Изуку. — Если ты хочешь поговорить о причудах позже ... — Общаться с кем-то из класса А? В твоих мечтах! — Нейто мог бы не говорить так, но это было просто привычка. Он нашел способ справляться с ситуациями, способ, при котором людям было сложнее смотреть на него свысока. Если бы он притворился лучшим, люди в конце концов поверили бы, верно? Они перестанут смотреть так будто он хуже других. Они перестанут судить его за слабость. В конце концов, если ты солгал слишком много раз, ложь превратилась бы в правду. Он смотрел, как Мидория немного съежился. Неужели он действительно так забывчив? — Боже, тебе действительно стоит научиться сарказму побольше, это было бы полезно. Изуку нервно кивнул. Он действительно не понимал, как Монома выражает себя. Это было странно. Изуку привык к резким словам, ага. Он бы не возражал, если бы Монома имел в виду именно это, но ... зачем ему говорить это, если бы они не были правдой. — Да, мы должны как-нибудь встретиться, чтобы поговорить об этом. — сказал наконец Монома. — Кому-то нужно выяснить, как работает твоя причуда. — Д-да! Конечно! Изуку был парализован, когда Монома вошел в ванную комнату, даже не оглядываясь, с легкой улыбкой на своем лице. В конце концов, Монома был неплохим парнем, просто немного сложным.

***

Шото наблюдал, как Темная Тень пыталась сломать лед, в котором застрял Токоями. Он слишком устал. Слишком напряжен. День был похож на американские горки, и он чувствовал себя так, словно его раздавила тележка. Ему останется победить только еще раз. Единственный, с кем он действительно хотел сразиться. Шото прошел через все это только для того, чтобы встретиться с Мидорией. Так почему же казалось, что он уже проиграл?

***

Изуку попытался привести себя в порядок быстрее. Но, видимо, смыть цемент оказалось не так просто, как он мог подумать. Ему пришлось использовать кислоту, чтобы убедиться, что она не прилипает к его коже, не причинив ему вреда, и это было не из приятных ощущений. Он чувствовал жалость к человеку, который убирал это. Но, несмотря на то, что он некоторое время принимал душ, он не ожидал, что бой Тодороки будет таким быстрым. В тот момент, когда он оделся, его звали люди и говорили, что ему нужно идти. Он действительно хотел вернуть причуду Ашидо, но она, похоже, не была рядом. Было бы хорошо, если бы он использовал ее и против Тодороки? Разозлится ли она? Он не хотел ее разозлить. Изуку отбросил эту мысль, медленно дыша, чтобы успокоиться. Это не имело большого значения. Это был просто последний бой. Против Тодороки. На национальном телевидении. Люди проигрывали на спортивном фестивале? Потому что Изуку чувствовал, что недалеко от этого. Изуку приготовился. Он увидел Тодороки, идущего с другой стороны арены. Крик толпы заставил Изуку дрожать. В этом не было ничего особенного, это не было большим делом, это ... — А теперь последний раунд, Изуку Мидория против Шото Тодороки! В этом не было большого дела, в этом не было большого дела, в этом не было большого дела. — Три! Изуку глубоко вздохнул. — Два! Он стиснул челюсти. — Один! Изуку выпустил воздух, чувствуя, как волна концентрации захлестнула его. Тодороки смотрел на него горящими глазами. Хорошо. Тогда ему просто нужно будет использовать этот огонь в бою. — Старт!