Линии крови

Первая стена льда устремилась к Изуку, едва давая ему достаточно времени, чтобы произвести и выделить кислоту, необходимую для растопления льда, прежде чем он повредит ему. Изуку сложил руки, образуя сопло, пытаясь направить кислоту как можно дальше и убедившись, что он может направить поток. Он был рад, что не нашел Ашидо, чтобы вернуть ее причуду, это было действительно полезно. Если Изуку был честен, ему так бы хотелось, чтобы у него не было возможности позаимствовать еще одну. Хотя кислота отлично подействовала бы против льда Тодороки, если бы ему действительно удалось заставить его использовать свой огонь, это было бы бесполезно. И тогда у Изуку не будет шанса на победу. Тем не менее, Изуку не хотел выигрывать бой, если Тодороки использовал только половину своей силы. Не тогда, когда он использовал ее против Урараки. Это было бы не то же самое. Во всяком случае, это будет плохо выглядеть только в глазах профессиональных героев, а это значит, что ему будет сложнее пройти стажировку. В конце концов, кто захочет брать на стажировку мальчика, который проиграл, потому что он отказался использовать свою причуду, или мальчика, который выиграл только потому, что его противник на самом деле не сражался серьезно? Это было просто смешно! Изуку не собирался этого допустить. Лед быстро таял, кислота делала его более жидким, что также уменьшало кислотность, не давая кислоте пробить цемент или обувь мальчика; ступать босиком по кислоте определенно было бы не приятно. Изуку не был уверен, что будет дальше. Единственный долгий бой Тодороки был против Урараки, но даже в этом случае Изуку не помог. Он понятия не имел, какие еще движения мог бы сделать Тодороки, поскольку большинство его боев заканчивались мгновенно. Изуку нужно было подойти поближе, но лед был бы проблемой. Еще одна стена льда устремилась к нему, еще одна струя кислоты была выпущена Изуку. Сколько еще из них он смог выбросить, прежде чем его тело истощилось? Пришел еще один. Изуку почувствовал покалывание в руках. Блять, блять, блять. Это не могло быть правдой. Он знал, что причуда Ашидо имеет предел, но не ожидал, что он будет настолько низким. Этим массивным стенам нужно было много кислоты, чтобы расплавиться, так что это могло объяснить это, но все же ... — Если ты хочешь превратить этот бой в сопротивление, давайте сделаем это. — прорычал Тодороки. Появилась новая ледяная стена, и Изуку почувствовал острую боль в руках. Его глаза инстинктивно закрылись, и Изуку крякнул. Это было не то, чего он ожидал. Тодороки воспользовался возможностью, чтобы прыгнуть к Изуку. Он, по всей видимости, использовал стену, чтобы подняться выше, прыгнув прямо перед тем, как лед растаял, и теперь Изуку был парализован, у него слишком кружилась голова от боли, чтобы думать как следует. За несколько мгновений до того, как Тодороки достиг земли, Изуку смог отбросить свое тело на несколько метров, чтобы увернуться от удара, но это не имело значения. Лед пополз к нему, хватая его за правую ногу. Изуку изо всех сил старался не шипеть из-за боли, пока он растапливал лед, державший его. — Ты все это время боролся в обороне, и все же сумел так устать? — спросил Тодороки. Изуку знал, что его лицо, должно быть, было искажено болью, и он тяжело дышал. Его руки, возможно, сейчас устойчивы к кислоте, но это чертовски больно. Резкая, покалывающая боль прямо под кожей, от которой ему захотелось лечь на землю и искривлять все свое тело, пока оно не исчезло. Он с трудом сдерживал сильную дрожь в руках. — Мне очень жаль, Мидория, но спасибо. — продолжил Тодороки, глядя на Старателя, находившегося на трибунах. — Благодаря тебе я докажу, что он мне не нужен. Давай закончим с этим. — заключил он, запуская очередную ледяную стену. — Куда ты смотришь? — прорычал Изуку дрожащим и хриплым голосом, в то время как он бросил еще кислоты, задевая каждую логическую клетку мозга, которая пыталась заставить его остановиться и просто ждать, пока боль утихнет. Изуку ахнул, пытаясь заглушить стоны. Он чувствовал, что у него нет шансов. Все его тело говорило ему, что все кончено, но потом ... Он увидел небольшую дрожь справа от Тодороки. А потом его рука задрожала. — Тодороки… ты дрожишь. — хотя все его тело, казалось, взывало о помощи, Изуку ухмыльнулся. — Ты тоже достиг своего предела. Но ты можешь исправить эту проблему. Твоя левая сторона готова для этого. Тодороки продолжал смотреть на него с пустым выражением лица, пытаясь остаться взглядом на его лице. — Знаешь что… — Изуку тяжело дышал, его горло болело от сдерживаемых криков. — Все здесь отдали всё, что у них было. Все хотели стать победителями, у каждого есть цель. Ты хочешь победить, используя только половину своей силы?! Ты меня даже не тронул! Так отдай мне все, что у тебя есть, Тодороки! Изуку наблюдал, как лицо его противника исказилось от отвращения. — Что, черт возьми, все это… зачем тебе это нужно? — в его голосе было отчетливо слышно нетерпение. — Тебя купил этот старый ублюдок? Это смешно… «вся моя сила»? — Тодороки побежал к Изуку. Изуку мог видеть, что его кожа покрыта небольшими слоями льда. Изуку использовал всю оставшуюся в его теле силу, а это было немного, и ударил Тодороки по животу. Это не помогло, просто заставило его оппонента отступить на несколько шагов, и кулак Изуку заболел, как у ублюдка. Тодороки запустил еще одну ледяную стену. Меньше остальных. Намного меньше. — Твой лед становится слабее! — поддразнил Изуку. Его челюсть была стиснута. Он даже не мог сомкнуть руки, боль слишком мучительна для него. — Какого хрена ты хочешь, чтобы я использовал его?! — голос Тодороки был выше обычного. — Разве ты не хочешь победить?! — на его лице было болезненное выражение, словно он сдерживал слезы. — Потому что герои стараются изо всех сил! Все здесь сделали это! Все! — крикнул Изуку, приближаясь к Тодороки. Он не мог ни ударить, ни схватить его из-за истощения, но мог использовать свои колени и ступни. — Я не могу измерить тяжесть того, через что тебе пришлось пройти, твою историю. Я также не могу сказать, насколько это обещание для тебя значило, но, — Изуку попытался ударить Тодороки ногой по ноге, но его противник был быстрее и увернулся. — Когда я думаю о твоем решении не делать все возможное, чтобы ты мог отрицать чей-то план… по крайней мере, сейчас… я считаю это постыдным решением! — Заткнись! — ответил Тодороки, создав еще меньшую ледяную стену, пытаясь помешать Изуку приблизиться. — Вот почему я собираюсь победить! Я тебя превзойду! Потому что я отдаю все, что у меня есть! — У Изуку так сильно болело горло. Он просто хотел, чтобы Тодороки использовал свою силу! Когда он это сделает, Изуку с радостью закончит бой, даже если это означало, что он снова потеряет сознание. Но Тодороки нужно было использовать эту причуду. Шото теперь находился в нескольких метрах от Изуку. Он упал на землю, опираясь только на колени и тяжело дыша. — Я закончу это. — начал говорить Тодороки, но Изуку прервал его. — Это твое! Это твоя гребаная сила! Это не чужое! Так почему бы тебе не использовать ее?! Шото почувствовал, как его сердце упало. Слова… слова его матери. Он не мог их вспомнить. Он забыл о них… по крайней мере, концовку. В конце концов, все будет хорошо ... Он не был уверен, что это был он сам, пытался отрицать своего отца, пытался оправдать свое решение. Это могло быть так. Но теперь… теперь это было прозрачно, как вода. Ее слова звучат в его голове. ты можешь быть кем хочешь. Когда он это забыл? Когда он забыл милые слова матери? Те, которые заставляли его юное «я» не спать по ночам? Когда он забыл, что может быть тем, кем хочет? Он мог делать то, что хотел, даже если у его отца уже был план на него? Его мать ... она сказала ему это. Она была всем, чем никогда не был его отец. Даже если он был тем, кто заставил ее уйти ... Он выпустил все это. Весь гнев, обида, боль. Все они превратились в горячее и ярко-оранжевое пламя. — Ты говоришь, что хочешь победить… но продолжаешь помогать сопернику. — улыбнулся Тодороки. Ужасающая, но все же улыбка. — А потом попытаться сказать, что я постыдный? Жар достиг Изуку и заставил его потерять дыхание, от горячего воздуха он почувствовал, что задыхается, а глаза у него болят. Но он улыбнулся. — Почему ты улыбаешься? Ты ранен, еле двигаешься и попал в ловушку. — продолжил Тодороки. — Ты сумасшедший. — нервно засмеялся он. — Итак, ты просил об этом. Тодороки позаботился о том, чтобы его ноги были устойчивы, и Изуку сделал то же самое. Он слышал крики, но не понимал их должным образом. В тот момент, когда Тодороки выстрелил огнем, Изуку закрыл глаза. Он надеялся, что в конце концов все будет не так уж плохо. Но затем его внимание привлек громкий шум. Взорвался стадион. Тепловой удар заставил Изуку лететь по воздуху, и, прежде чем он смог понять, что, черт возьми, происходит, он почувствовал, как его голова ударилась о что-то твердое. А потом все было черным.