Линии крови

***

Эйджиро изобразил улыбку, когда в комнату вошла его мать с чайником. — Я сделала твое любимое, дорогой. — сказал ему ее спокойный голос. — Не хочешь немного? Мысль о еде или питье вызывала у Эйджиро тошноту. Он не хотел этого; слишком переполнен чувством вины, чтобы хотеть чего-то другого, кроме одиночества. Его живот скрутило от мысли об этом. — Нет, спасибо, я в порядке. — сказал он счастливым тоном. Его мать посмотрела на него. Он унаследовал ее черные волосы, хотя теперь они были ярко-рыжими. Он все еще помнил тот день, когда шел домой с покрашенным. Его мать несколько дней грустила, говоря, что сожалеет о том, что дала ему такой «мягкий» цвет волос. Эйджиро чувствовал себя виноватым. Однако он унаследовал красные глаза своего отца. —Эйджиро ... ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, если ты не в порядке, верно? Эйджиро стиснул челюсти. Он ненавидел, что его мама так заботится. Он ненавидел то, что она так сильно его любила. Он был плохим человеком. Почему она этого не видела? Почему она просто не могла понять, что он этого не стоит? Любовь, привязанность, он давно потерял право на это. — Я в порядке, правда. Просто разочарован тем, что не добрался до боя. — подтвердил он, пытаясь сменить тему. — Ты по-прежнему мой любимый герой, ты это знаешь, верно? — сказала она, сидя рядом с ним. Эйджиро хотел, чтобы она ушла. Он этого не заслужил. Он ее не заслужил. — У тебя есть право расстраиваться, но не беспокойся об этом, хорошо? Я и твой отец ... мы тобой гордимся. Эйджиро обнял ее, не в силах сдержать себя. Он знал, что был лицемером. Это было так хреново. Но по крайней мере… по крайней мере, они его любили… пока. Он знал, что это ненадолго. Ни разу они не узнавали, что он делал. Но до тех пор… он мог по крайней мере наслаждаться этим, фальшивым ощущением принадлежности к этому дому, этой семье. — И я также знаю, что он тоже будет гордиться. — добавила она, заставив слезу катиться по его щекам. Эйджиро очень по нему скучал. — Я знаю, что ты хочешь быть сильным, сынок, действительно знаю. И ты всегда будешь нашим сильным мальчиком, который выдержит любой удар. Но тебе не обязательно делать это в одиночку. Тебе всего пятнадцать, Эйджиро. Это нормально- бояться, грустить… Это было нелегко ни мне, ни твоему отцу. Эйджиро не смог сдержать громких рыданий, вырвавшихся из его тела. Он хотел сказать им, он действительно хотел. Эйджиро знал, что поступил правильно, но ... им грозила опасность. —Прости, мама. — его приглушенные стоны были уродливыми, а не тем, что он планировал. — Мне жаль. — Тебе не нужно извиняться, любимый. — она ​​начала рисовать мягкие круги на его голове, возясь с его волосами. — Ты ни в чем не виноват. Эйджиро теперь трясло. Он схватил ее рубашку как можно сильнее, пытаясь успокоиться. Возможно, тогда это не было его ошибкой. Он сдерживал слова, которые умолял сказать, и просто наслаждался утешением, которое давали руки его матери. Он не должен плакать. Он не имел на это права. Но все же он это сделал.

***

— Добро пожаловать ко мне! — сказал Монома со снобистским выражением лица. Изуку был шокирован. Он никогда не был в таком большом доме. Он чувствовал себя неловко. Его одежда определенно не подходила. Шорты и тупая футболка? Он выглядел как бродяга по сравнению со стилем Мономы. — Я, хм, спасибо. — все, что мог сказать Изуку, глядя на хорошо украшенные стены. — Моих родителей нет дома, потому что им пришлось работать, но мы можем использовать тренировочную комнату. Или на задний двор, если хочешь. Изуку кивнул, следуя за Мономой по коридорам. Насколько большим может быть дом? Это было нереально! — Я… гм… что ты собираешься делать? — спросил Изуку, когда они вошли в зал для тренировок. Вокруг земли были коврики, идеально подходящие для тренировок по боевым искусствам, и это было дерево темного оттенка. — Столько всего! — сказал он, и глаза его осветила дьявольская искра. — Я хочу сначала скопировать твою причуду. Я хочу посмотреть, копирует ли она только твою или те, которые ты украл. Это может помочь нам понять, как на самом деле работает твоя. Изуку немного вздрогнул, когда Монома сказал «украл». Он не знал почему. — Тогда мы можем попробовать обратное: ты укради мою, и мы посмотрим, сможешь ли ты украсть причуды, которые я скопировал. — Хорошо ... но как мы собираемся это сделать? Мол, как ты собираешься копировать чьи-то причуды, если ... знаешь, нас здесь только двое? — Ну… — лицо Мономы посерьезнело. — Когда началась школа, я, очевидно, рассказал Владу Кингу и одноклассникам о своей причуде, и они начали мне помогать. Сначала это были только Кендо и Тэцутецу, но потом начали помогать и другие. Изуку посмотрел, как Монома открыла ящик. В портфеле были пряди волос, скрепленные бантами, все разного цвета, длины и текстуры. — Мне нужно всего несколько прядей, чтобы копировать причуду, и чем больше я тренируюсь, тем больше причуд я смогу сохранить дольше. — продолжал говорить Монома, но не смотрел на Изуку. — Я знаю, что это странно и все такое, и ты, должно быть, думаешь, что я отвратителен или что-то в этом роде, но мне это действительно помогло. Типа… в начале года я мог копировать только одну причуду за раз, так что да, это мне помогает. Сильно помогает. В конце концов, все в классе согласились дать мне немного; ну, все, кроме Шиодзаки. У нее странный моральный кодекс или что-то в этом роде, и ей не нравится, как я сражаюсь. — Что ты имеешь в виду, что ей это не нравится? — спросил Изуку, чувствуя, как его грудь становится теплее. Монома тоже не был уверен в своей причуде. Это заставило его чувствовать себя менее одиноким. — Она не одобряет грязных боев. И, если честно, это единственный способ драться с такой причудой, как моя. Мне нужно использовать любую ситуацию, особенно с таким коротким лимитом. — сказал он, наконец глядя на зеленоволосого мальчика. — Ты тоже сражаешься грязно. Ты заставляешь своих противников падать в обморок ... не очень-то похоже на героя, могу я сказать. Изуку слегка улыбнулся. — Что ж, жаль, что не все родились с героической причудой. — сказал Изуку и увидел ухмылку Мономы. — На деле. — блондин вытянул спину, прежде чем снова надеть претенциозную маску, которую обычно использовал. — Начнем?

***

Изуку писал так быстро, что был поражен, что оно все еще читается. Ему удалось украсть причуду Мономы, и те, которые он скопировал, пошли вместе. Но как только он достиг предела, причуды исчезли. Это означало, что если он хотел сохранить ее, ему нужно было поддерживать контакт с этим человеком. Но почему? Неужели это испортило генетику? Очевидно, так оно и было, поскольку он украл кислотостойкую кожу Мины. И тот факт, что Монома мог копировать заимствованные им причуды, мог это подтвердить. Они оба тяжело дышали и сидели перед столом с соком после некоторых тестов на сопротивление. — Знаешь что? — сказал Монома, отпив напиток. — У меня было запланировано имя, но оно подойдет тебе лучше всего. Изуку повернулся, чтобы посмотреть на него. Имя? Имя для чего? — Твое геройское имя, глупый. Влад Кинг сказал нам, что мы должны выбрать одно после спортивного фестиваля. Судя по всему, на следующей неделе у нас будет стажировка, и нам нужно выбрать одно. Изуку внезапно был взволнован. Стажировки! Он сможет встретить столько героев! Это было нереально, он едва мог дождаться! — Какое имя? — спросил Изуку, вспомнив, почему они коснулись этой темы. Он еще не думал об этом и понятия не имел, что выберет. — Призрачный вор. Изуку был сбит с толку. Он не был уверен, что хотел, чтобы в имени его героя было слово «вор». Это не было героическим. — Как ты думаешь, почему он мне подходит? Просто потому, что моя причуда украсть причуды других? — Вовсе нет! — Монома, казалось, был взволнован этим. — Призрачный вор - это человек, который делает плохие вещи во имя добра. Например, ты украл причуду злодея, это было бы плохо, но это во имя добра, так что это вроде оправдано твоим моральным кодексом. Обычно это кто-то с высокими стандартами и сильным чувством справедливости… и я думаю, что это тебе подходит. Изуку смотрел, как Монома отвел взгляд. Он не мог быть серьезным. Действительно ли он предлагал Изуку свое геройское имя? — Монома, ты… ​​ты в этом уверен? Я имею в виду ... ты так много думал об этом ... Мне как-то нехорошо из-за этого. — Да, ты можешь оставить его себе. Но у меня есть одно условие. — от странной улыбки, появившейся на его лице, Изуку почувствовал мурашки по коже. Монома мог бы сделать удивительное психопатическое лицо, если бы был честен. — Нам придется провести некоторое время вместе. Призрачный вор также обладает безупречными манерами, и тебе отчаянно нужно что-то улучшить. Изуку сдержал смех. Он не был уверен, почему Монома так поступил, но это хорошее чувство пронеслось по его груди. — Я хотел бы быть твоим другом, Монома. Мальчик фыркнул, прежде чем встать и претенциозно подать сигнал руками. — Как будто это была причина. Изуку не имел опыта в том, чтобы «заводить друзей» в жизни, но он чувствовал, что они с Мономой подружатся.

***

— Приятно видеть тебя снова, Тошинори. — сказал зеленоволосый мужчина со стоическим выражением лица. — Но я понимаю, что это не так просто, как обычная встреча. Тошинори нервно улыбнулся. Он был в ресторане. Не то чтобы он собирался много есть, если честно, но все же. Сам Недзу сделал оговорки, чтобы у них была необходимая конфиденциальность. — Это так, Сэр. — Да ладно, я думал, что мы уже называемся по имени. После всего, через что мы прошли… — сказал мужчина, не меняя выражения лица. — Кроме того, если я не буду называть тебя геройским именем, ты не должен называть меня моим. Если только ты не хочешь, чтобы это сделал я, чего я, честно говоря, не желаю. Тошинори нервно улыбнулся. Им было о чем поговорить. Так много нужно сказать. — Конечно, Мирай, я… мне очень жаль. — глубоко вздохнул он, пытаясь успокоиться. Разговор получится не из приятных. — Мне нужно поговорить с тобой об этом молодом человеке, которого я встретил, Изуку Мидория. И мне нужно попросить тебя об одолжении. Когда Тошинори рассказал ему о себе и Цукаучи, он был рад, что у него больше нет желудка, потому что, если бы он был, ужас, отпечатавшийся на лице Мираи Сасаки, вызвал бы у него изжогу.