Последняя девушка или готовьтесь парни!

Я вздохнула. Алис, не говоря ни слова, сел на кушетку. Он смотрел на меня, но молчал. Ясно, будет играть в несознанку. Тогда мы пойдем другим путем. - Знаешь, ты можешь ничего не говорить, но ты должен выслушать мое предположение, – я смотрела на него: расслабленная поза, чуть насмешливый взгляд и вопросительно изогнутая бровь. Н-да, спокоен и не думает о том, что могла догадаться. Ну ладно, сейчас мы и проверим. - Скажи, как давно в «Убежище 24» жила вторая девушка? – буднично, как будто спрашивала что-то совсем не значимое, задала вопрос, а также специально выделила голосом номер девушки. Алис вздрогнул, теперь в его взгляде не было и намека на насмешку – появилась настороженность. Значит, я все правильно думаю. Только вот имя узнать боюсь... - Откуда ты узнала? – его голос был другим, обычно он полон ехидства, сарказма, а тут поразительная серьезность. Как интересно. - Догадалась, а твое поведение подтвердило мою догадку, – правдивую версию я не собираюсь ему говорить, да и мне еще любопытно узнать его версию событий. Ну, что ж, я жажду лапши на уши. - И что ты конкретно хочешь узнать? - едкий тон. Не очень хорошо. - Все! – моя хитрая улыбка. - А ты как будто не знаешь всего, – он покачал головой. Я же просто тихонько рассмеялась. - Что ты, - я подняла руки ладонями вверх. – Я только поняла, что вторая девушка была. Так что я третья или четвертая, – вздох. А правда, сколько нас девушек? И скольких уже «исследовали»? - Ну что ж, могу рассказать тебе то, что знаю сам. Он вздохнул, и тихий грустный голос начал рассказ. - Мне было всего сорок три цикла. Я был молод и амбициозен. Мне хотелось занять хорошую должность, по расписанию я бы этого добился, если бы не пришла она. Она была старше тебя, если сравнить, то намного. Ее нашли в северных шахтах и привезли ее крио-контейнер в научный центр. Ученые вывели ее из сна. Что там происходило три дня после обнаружения,не знаю. Но потом ее перевели в камеру для буйных зверей. Нам было приказано молчать о находке и охранять ее. Я был первым и вечным ее сторожем. Знаешь, она была великолепной рассказчицей. Ее истории всегда были наполнены такими живыми интересными героями, светом и теплом. Знаешь, что еще удивительно она тоже иногда называла меня «Алисой». Редко... Очень редко, – на этом моменте он улыбнулся, светло и очень грустно. Алис замолчал. Моему «спасенному» очень тяжело давался этот разговор. – Мне нельзя было с ней говорить, но слушать никто не запрещал. Она догадывалась, да и, наверное, по мне было видно, что рассказы захватывают. А ей, наверное, было важно создавать хотя бы видимость разговора. Чтобы не сойти с ума, чтобы уцепиться за каплю стабильности, хотя бы за видимость добра. Только сейчас я стал понимать мотивы ее поступков. А раньше я считал, что она хочет мне понравиться и заманить в ловушку, чтобы убить. Идиот... Нам слишком большую чепуху внушали на уроках. По учебникам нам говорили, что женщины агрессивные, коварные, опасные непредсказуемые создания. Но все оказалось с точностью да наоборот. Она была мягкой, но волевой, доброй, но из-за тех условий, в которые ее поместили, она становилась жесткой. Со мной она была приветлива, и, наверное, по-своему ласкова. Я долго привыкал к ней, все ждал, когда она покажет себя с худших сторон. Но от нее не было опасностей, ничего. Только приятное общение. Знаешь, а я стал ей помогать. Ее не кормили, все хотели что-то исследовать, я же иногда приносил что-нибудь поесть. Я понимаю, как жалки были те крохи еды, но хоть это продлевало ей жизнь. Она редко показывала, как ей тяжело. Только по ночам, когда не могла контролировать свои сны, вскрикивала, плакала. Она все звала кого-то, но мне так и не удалось разобрать ни слова. Она иногда называла меня сынком. И улыбалась, так тепло, что в груди замирало сердце от безысходности. Я желал, жаждал ей помочь. Но ничего не мог. К тому моменту, когда я смог разработать хотя бы немного пригодный для жизни план, она уже была больна. Ученые часто кололи препараты, они ослабили ее иммунитет. Ей часто становилось плохо. Сначала она перестала спать. Потом появился кашель. Возможно, это была обычная простуда, ведь в той камере было холодно, а ей не позволяли дать даже обычного одеяла. «Испытатели», - его лицо исказила такая гримаса боли и ненависти, что я невольно стала сочувствовать Алису. – Они, все время хотели что-то выявить, провести анализы, выявить пороги выносливости. Но самое страшное началось, когда они решили выращивать клонов из частей тела. Тогда начался ад... Ее уводили на химические анализы, потом на резку частей тела. Они называли это «фрагментацией исходного материала». По мне это самые жестокие пытки. Сначала были отняты пальцы ног, тогда она еще пыталась бороться, оставалась все такой же дерзкой, продолжала грубить Главе, я восхищался ее духом, ее силой. Но и только я один знал как ей на самом деле больно. Именно тогда решился на первую мою кражу. Тогда я ограбил склад медикаментов. Вынес все самое необходимое для нее. Она обрабатывала свои раны, и жизнь становилась чуть терпимее. Но эксперименты приостановились, машине было недостаточно, материала. Тогда ученные попробовали оплодотворить ее, но она оказалась бесплодна. И тогда была отнята правая кисть. Ей было нечеловечески больно, и она замкнулась. Что-то оборвалось в ней. Издевательства продолжались, клонированию постоянно мешала нехватка материала, и тогда ее везли на стол... В самый последний день ее привезли уже на каталке. Меня тогда привели в ужас ее глаза, - голос надорвался, обломился. Алиса трясло, в глазах была боль. - Знаешь, ее глаза всегда были полны нежности, теплоты, и были небольшие смешинки внутри, но те глаза были пусты, было ощущение, будто осталась только оболочка, а она сама уже умерла. Тогда мне стало страшно, и именно тогда я понял, что все кончено... К вечеру она впала в кому. Ученые еще неделю мучили ее, а на восьмой день она умерла, не приходя в себя, – Алис замолчал, обхватив голову руками. Мне же было страшно и больно, как же они могли поступить с живым человеком? Как же горько. Ком в горле мешал вздохнуть. Слезы, их пока не было, они сейчас не нужны. - А как ее звали? – мой голос звучал хрипло и сердце замерло. Мне страшно услышать имя. Мне очень страшно. - Анастасия, – внутри все оборвалось. Мама. Это была моя мама... Слезы, которые я сдерживала, побежали по щекам. Не может быть, нет. - У тебя ее глаза и улыбка, - таким же печальным голосом сообщил Алисий. Это стало последней каплей, последним кирпичом, упавшим на голову. Я больше не могла тут находиться, мне надо побыть одной. Встала, мне нужно уйти, надо осмыслить. Я не заметила, как оказалась в ванной. Как включила душ и оказалась под струями холодной воды в одежде. Я помнила только боль и горечь. Одно дело думать, что мама умерла от старости, что у нее была более или менее нормальная жизнь, и совсем другое знать, что она была в аду. Что ее замучили! Господи! За что? Я ревела, меня потряхивало, мне было не просто плохо, а ужасно, хотелось умереть. Я не чувствовала холода. Не чувствовала ничего, истерика ушла, осталась опустошенность и безразличие. Какой ужасный день, а ведь он только начался. - Ясна! Открой! Сейчас же! Слышишь! – только сейчас поняла, что кто-то меня зовет. Но встать и сделать пять шагов я не могу. Внутри все оборвано, кажется, мой двигатель заглох. - Ясна! - вода резко стала теплой. Вздрогнула и подняла лицо. Тоша был взволнован. Я перевела взгляд, не он один, все ребята были здесь. Взволнованные, а Алис еще и с шикарным фингалом. Н-да, заставила их поволноваться. - Ясь, ты как? – Вова быстренько сориентировался, вытолкал лишних, обнял меня, крепко прижимая к себе. Тоша присел рядом. Я всхлипнула, что-то совсем плохо. Ребята просидели со мной почти час. Я все никак не могла успокоиться. Если мама была здесь, то кого отец мог еще заморозить. Чьи жизни разрушить? За что? Зачем? За то, что они просто знали меня? В итоге, я выгнала парней, сделала воду погорячее и стала смывать с себя все грустные мысли. Сейчас надо держаться. Если я хочу выжить. А я хочу? Ради ребят придется.

***

Ночь продолжилась. Ну, как продолжилась, ребят я силой уложила. Полпятого утра только. Я сама тоже легла и долго смотрела в потолок. Шести шелестел, но через несколько минут он тоже уснул. Чуть позже и я забылась тревожным сном. Утро началось поздно. Я проснулась только в десять. Ребята же еще спали. Хорошая идея была, снять часы и положить их в кабинет. Хоть выспятся. Тихонько спустилась на кухню. Герман и Вася спали. Я очень осторожно включила газ и подогрела воду. Сейчас мне надо осмыслить, что делать дальше. Я достала банку растворимого кофе. Конечно, гадость та еще, но сейчас она мне необходима. Две ложки кофе, четыре сахара и очень мало молока. Будет приторно горько, но как раз под настроение. Села за стол. Начнем, пожалуй, с того, что я догадываюсь, сейчас еще проверю один источник и буду, скорее всего, уверенна в выводе - от чего умерли девушки, а учитывая, что очаг болезни все еще работает, то мне необходимо переговорить с Ратимиром. Если я права, то у меня меньше недели до полной бессонницы. Потом начнется только ухудшение самочувствия. Значит, пора готовить лекарство. Это раз. Чтобы я не говорила, но умирать мне не хочется, да и страшно. Но что бы не случилось, мне надо быть уверенной, что с ребятами будет все хорошо, из этого вытекает, что мне необходимо остановить тайное общество. Починить АНАБЕЛЬ. А для этого найти подсказку. Это уже два. Только этим я займусь сегодня днем, после встречи с Рати. Так же мне необходимо изменить сознание общества. Три. Вот это уже не такая «легкая» задача. Это сделать будет неимоверно трудно, но тут мне поможет Ратимир. Как-то слишком много надежд на него возлагаю. Надо готовить запасные планы, только вот какие? То, что он может предать в интересах общества я не сомневаюсь. Но вот что делать, остается только надеяться и действовать по обстоятельствам. Еще Шести должен был следить за людьми и записывать все на диктофон. Благодаря ему него я узнала много нового. То, что почти во всех домах установили радиопередатчики, это порадовало. Теперь моя задача уговорить Главушку дать мне радиопередачу. Первую и единственную, пока... Еще люди зашептали, рассказы дали пищу для размышлений, стали образовываться небольшие группки, люди стали говорить друг с другом. Это уже небольшой сдвиг. Еще появилось новое направление в науке. Генетика! Могу собой гордиться. Только что-то на душе погано. Мне нужно понять, есть ли еще девушки. Если да, то как им помочь. Хотя эту проблему надо ненадолго отложить. Я наметила план действий. И пока мое сонное царство не присоединилось ко мне, приготовила завтрак. Кашу и компот. Перекусила одной малинкой. Первый раз наелась малиной. А у бабушки с дедушкой всегда хотелось еще и еще, хотя да, такая ягодка с два кулака, кого хочешь накормит. Ребята все еще спали, когда я поднялась наверх, переоделась и уже собиралась уходить к Ратимиру, когда проснулся Алис. Он застал меня в дверях. Н-да, сбежать по-тихому не получилось. - Куда намылилась? – а фингал так и не прошел, зато стал насыщенного фиолетово-бурого оттенка. Эх, полечить надо. Интересно, а если помазать синтомицином поможет или лучше не рисковать? В итоге, просто примочки из заварки ему поприкладывала и завтраком накормила. Сегодня он был тих и спокоен, это расстраивает. Я привыкла, что он, как большая заноза в заднице, всегда заставляет поерзать и поворчать. Из дома выходить пришлось уже в его компании. Шести же убежал еще утром, у него обход по «Убежищу». Новые новости и сплетни. Хороший у меня паук, только вот мне очень не нравится то, что у них всех нет дома. Вот если бы мы их поселили тут, это же какая польза. Да и им хорошо будет. Надо обдумать идею. - Ясна, - я споткнулась после такого обращения. Где Алис? Где привычное едкое и ехидно «хозяйка»? Кто забрал Алисия, и что это за виновато-сопливый тип? – Извини меня за вчерашнее. - Эм, а за что я тебя прощать-то должна? – он хотел что-то сказать, но я жестом остановила его. – Ты ни в чем не виноват. Ты рассказал, я выслушала, а реакция, ну что поделать, такая уж впечатлительная натура. - Да что ты говоришь! Впечатлительная она. А меня в стенку так впечатлили... - голосом прокурора-обвинителя сокрушался он. Я же только улыбнулась. Чтобы не было у меня на душе и на сердце. Надо бороться и постараться расслабиться, моя жизнь продолжается, и надо вынести все с честью и гордостью. - Да ладно тебе. Сам виноват, Тошу не надо выводить! - А это Вова отметился, – так возмущенно и ядовито высказал мой спасенный. Я остановилась. Вот рыжик молодец, интересно, за что он его так. Ведь если так посмотреть, то Вова самый адекватный в нашей развеселой компашке. А Алис не мог оторвать их от процесса сами-понимаете-чего? Нет, вряд ли. Они же не кролики. - За что? – задала, наконец, самый «логичный» вопрос. - За все хорошее, – Алисий смешался, и разговор затих. Тем более мы подходили к «мэрии». А что, действительно мэрия, все, кто ответственны за любую из сфер общества, находятся именно здесь. В здании мы чуть не заблудились, все же с конвоем идти было легче. Но раскуроченную дверь кабинета Главы все-таки обнаружили. Эм, мне даже стыдно стало, но лишь на секунду. Ведь ночь-то жаркая была. Я постучалась и заглянула в дыру в центре двери. Ратимир сидел за столом и как-то задумчиво гладил угол стола, чему-то улыбаясь. Интересно, интересно. - Привет. Можно к тебе на прием? – и глаза пожалостливее. Ратимир так обреченно вздохнул. - Заходи, – ой, как мне рады! - Что случилось? - Секунду, – миленько ему улыбнулась. – Лис, давай ты сходишь и Семена поищешь, только приведи его ровно через пятнадцать минут. Важно, чтобы через пятнадцать минут, и так, чтобы он не слышал, что тут происходит. Поэтому веди его попозже. Хорошо? - Ладно, – он скривился, но поручение пошел выполнять. Я зашла в кабинет и села в кресло. Ратимир разглядывал меня. Я его. - Зачем тебе Семен? - Убрать лишние уши, – я улыбнулась. Мне страшно начинать разговор. Но надо. - У меня к тебе очень серьезный и невеселый разговор. Ты же знаешь, что девушки умирали от болезни. Так? – он кивнул. – Так. Так вот, очаг этой болезни все еще здесь, и он работает. А вывод напрашивается один. Я могу заболеть, если уже не заболела. Мне необходимо лечение. Есть один вариант лекарства, но я не знаю, действует ли он. Мне нужна твоя помощь. - Так, ты хочешь сказать, что можешь заболеть и умереть? – до него, что с первого раза дойти не может, или он так «шокирован»! Я кивнула. Говорить не хочется. - А очаг заболевания, что это? - Точно не знаю, это только мое предположение, но это газ. Газ, который защищал нас от радиации. Он изменял генетический код девушек. Он обернулся нам не спасением, а проклятьем, – развела руками. Утром я проверила еще один иностранный дневник, и он показал, что пока они не узнавали формулу газа и не выходили на поверхность, все было хорошо. Стоило только приготовить газ, как начиналась эпидемия. – Вот это рецепт лекарства. Но я не уверена, поможет ли оно. - Я сделаю все, что в моих силах. Ученые будут работать. Газ будет исследован, мы спасем тебя! – с такой, серьёзностью и грустью сказал он. В его глазах была тревога, и это как-то тронуло меня. Так приятно стало. - Спасибо. Только у меня к тебе еще одна небольшая просьба. Не говори никому. Если мне станет совсем плохо, тогда да, расскажем, а пока, пусть будут в неведении. Хорошо? – умоляюще смотрела в его глаза. И он, с очень горьким вздохом, согласился. - А еще, можно мне вести радиопередачу? Хотя бы немного, – улыбалась ему. – Тебе понравится. Обещаю. - Я могу дать тебе шанс. Но только один, – Глава тоже улыбнулся мне. Как-то слишком легко я получила желаемое. Странно. - Ясна, а я тебе зачем? – Семен вошел. И он поверг меня в шок, он улыбался Ратимиру, мимолетно, нежно и светло. Недолго всего несколько секунд, но улыбался. Алисий же, тенью скользнул за советником и встал за спинкой моего кресла. - Да про вас спросить хотела, и Рати дал мне полтора часа на радио. Сегодня в восемь проведу первый эфир, – подмигнула. - Да, и как это будет? – заинтересованно. Уже плюс мне в копилку. - Услышишь! Да и вообще, как у вас дела? Лимонадик помог? – играю с огнем, но настроение такое хорошее. - Конечно! – Сема чуть не захлебнулся ядом. Я рассмеялась. - Ну, ведь помогло? – Рати кивнул и заулыбался, притягивая Сему к себе на подлокотник кресла. Тот сопротивлялся, но скорее для вида. Ему самому было приятно такое внимание. - Ладно, вижу что все хорошо, поэтому мы, пожалуй, пойдем. Только еще вопрос. А какое самое высокое место здесь? - А зачем тебе? – Семен сразу же насторожился. - За надом. Рати, очень надо теорию проверить. - Дозорная башня. Это через две улицы от твоего дома. Антон и Владимир знают, где она.

***

Путь до дома занял всего несколько минут, которые прошли в молчании. Дома нас уже ждали. Тоша и Вова смотрели на меня, как на нашкодившего котенка. Так стыдно стало. Но я должна была пойти туда без них. Они слишком хорошо меня узнали и могут понять. А так, да, мне стыдно, но хоть им спокойней будет. Точнее мне. - Ребят, простите меня, но дело срочное было, а вы так сладко спали, – подлизываюсь, но, что остается делать в такой ситуации? - Так и быть, на первый раз прощаем! – Вова подмигнул. Он сейчас так близко к Тоше прижимается, но немного морщится. Так-так-так... Я пообнимала ребят, так счастлива за них. Кажется, будто они внутренне светятся. Мои солнышки. Как же рада видеть их счастливыми. Жаль только, до вечера меня так и не выпустили на улицу. Нет, вру, один раз выпустили. Подарки стояли на крыльце, быстро же обо мне вспомнили. На вопрос Алиса: «Что за сумасшедшие?» - был получен ответ: «Да идиоты, смотри что будет». Я вышла, а там: три букета цветов и рыбка красивая в аквариуме, только что-то рыбка мне не понравилась, наверное, зубами. А записка была еще той гадостью: «Она, как вы, такая же крепкая и красивая, но опасная». Вау, я да еще опасная! Ответ на записку придумала сразу. «Что вы, что вы. Я не опасная, я просто мстительная, а пиранью запомню и посчитаю ее оскорблением!»

***

Вечер настал, и мы вышли на радиостанцию. Почти час я готовила план эфира. Вроде все придумала, однако волнение не отступало. Ребята меня поддерживают. Поставила одно условие: они будут дома и уже там будут слушать эфир. Почему? Мне кажется, так будет лучше.       Эфир № Раз       «Спокойной ночи и добрых снов» - Доброй ночи, дорогие мужчины. С вами я, ваша Ясноцвета. И с вами первая радиопередача «Спокойной ночи и добрых снов». Сегодня мы с вами послушаем много приятной и хорошей музыки. Вы спросите, что такое музыка? Музыка - это звуки, которые захватывают, уносят в мир грез, где вам хорошо; звуки, которые приятно слышать и слушать. И сейчас прозвучит первая композиция. Это несравненная скрипачка Линдси Стирлинг. Ее мелодии великолепны. Ну что ж, вот и первой нашей композицией будет «Cristal». Приятного прослушивания. Первый трек включен. Я откинулась на спинку кресла. Оказывается, так волнительно быть ди-джеем на радио. Я даже не заметила, как трек закончился, и пришлось снова браться за микрофон. - Ну, как вам, мои дорогие, понравилось? Надеюсь, что да. А сейчас мы с вами будем читать сказку. Точнее, ее буду читать я, а вы будете слушать. Вы же уже расправили свои кровати и легли? Если да, то тогда устраивайтесь поудобнее и готовьтесь слушать. Начну, пожалуй, с краткого объяснения. Сказка – это такой рассказ, который во все времена рассказывали детям, чтобы они могли понять, что такое хорошо, а что такое плохо. Вы спросите, почему же я собираюсь рассказывать их вам? А потому что сказки - это такое доброе и светлое, а самое главное легкое произведение, и именно с них мы начнем знакомство с литературой моего времени. Но пока вы прослушаете еще одну мелодию несравненной Линдси. Но не думайте, песен и мелодий много, просто знакомство с музыкой мы начнем именно с нее. Встречайте, мелодия называется «Transcendence» Я вздохнула. Тяжело, непривычно, но в тоже время интересно. Надеюсь, Ратимиру понравится, и он даст свое разрешение на следующие эфиры. Сейчас же я раскрыла сборник сказок. И сегодня я буду читать про «Ивана Царевича и Серого волка». Ох, как я боюсь того, что ошиблась с выбором и никому не понравится. Вот трек закончился. Ну-с, с Богом. - Мелодия закончилась. А теперь приготовьтесь, вы же удобно лежите? Точно? Тогда сказка начинается. И называется она «Иван царевич и Серый волк». «Жил-был царь и было у него три сына...» Я читала с чувством, с интонацией. Старалась, так хотела, чтобы им понравилось, чтобы их заинтересовало. Но увы, сказка заканчивается. И вот уже последние слова: - «И я там был, мед пиво пил, по усам текло, да в рот не попало». Ну что ж, мои хорошие, вот и подошла к концу наша первая сказка. Спасибо, что слушали меня. Спокойной ночи и приятных снов, пусть вам приснится что-то хорошее. До следующего эфира. Ваша Ясна. Все, первый эфир закончен. Теперь остается надеяться, что хотя бы большинству понравилось.