Последняя девушка или готовьтесь парни!

Ночь, темная и тихая, но впервые мужчины не спали, а слушали. Голос, который успокаивал, дарил тепло, как доброе весеннее солнышко, как прохладный летний ветерок. Этот голос девушки, их девушки, нарушил привычный уклад жизни, но еще непонятно в какую сторону пойдет нарушение. Но лежать и слушать сказку было приятно, да и в груди что-то зашевелилось и защемило - это добрый знак. А в одной из сотен одинаковых квартир были двое уже не одиноких мужчин. - А, знаешь, мне нравится, – тихий шепот на грани слышимости, слишком боязно услышать голос. - Мне тоже, – такой же тихий ответ. И рука, прижимающая к груди, чуть ближе, теснее притягивает того, с кем хорошо вот так просто лежать, слушать голос и чувствовать чужое, но уже такое родное сердце напротив своего. Эфир закончился. А задумчивость и приятное впечатление еще пьянили. - Хорошо прошло, – светловолосый приподнялся, нависая над брюнетом, заглядывая в глаза и улыбаясь нежно и чуть призывно. - Мне уже любопытно узнать, что будет в следующий раз. Ты же дал свое разрешение? - вопрос заставил немного смутиться Главу, а именно он был подушкой для своего ненаглядного советника. - Почти, - Семен нахмурился, это «почти» его немного беспокоит. - Должен же был я ее немного помучить, – лукавая улыбка на таком всегда серьёзном лице. - Угу, мучитель... - Семен осторожно провел рукой по лицу любимого, обвел контур губ, бровей. Сейчас снежный блондин уж точно не был снежным, а был теплым, даже жарким. Только для одного человека, только для того, кому доверился полностью без остатка. - Как же ты красив! – благоговейный шепот Ратимира. Он протянул руку в ответ и, взлохматив волосы, притянул для поцелуя немного смутившегося Семена. - Ты прекрасен! – ответ Семы, для которого нет ничего краше, чем темные глаза, в глубине которых горит такой яркий, горячий огонек, который разгорается от каждого прикосновения все ярче. И уже не важно, кто будет сегодня вести, а кто станет ведомым, главное, что в глазах напротив те же чувства, те же желания, та же любовь... Им хорошо вдвоем, уже не страшно. Страшно быть порознь, а вместе, вместе они справятся со всеми проблемами и невзгодами, а пока у них будет еще одна жаркая и до нежности ласковая ночь. Еще одна лучшая ночь.

***

POV Ясноцвета Эфир закончился, а на душе опустошенность, словно внутри образовалась пропасть. Черная, мерзкая и бездонная пропасть. Я устала, мне нужно немного отдохнуть. Да уж, а ведь хотела отдыхать, когда приеду, конечно, отдохнула. Эх, ладно, сейчас приду домой и спатеньки лягу. - Хо-с-с-яйка? – Шести постучал лапкой в дверцу. Мой пушистик. - Заползай, - я открыла дверь, запуская его. – Сейчас все выключу и пойдем домой. Как там ребята? - Хоро-с-с-со. Они ужинали и с-с-слушали. Им нравилос-с-сь, – я улыбнулась. - Хорошо, что нравилось. А ты что скажешь, не слишком для первого раза? - Интерес-сно. По с-сердс-су присшлос-с-сь, – я чувствовала его улыбку. Как же мне повезло встретить его и не испугаться. Какое же счастье. Домой мы шли, весело перешучиваясь и смеясь. Еще поиграли в коли. Пока я не обратила внимания на машину сзади нас. Я улыбнулась, знакомы все лица. Только вот не помню, как зовут. От этого немного стыдно. - Шести, пойдем, поздороваемся, – подмигнула паучку. В машину мы сели без проблем. Ребята, которые охраняли меня с первого дня в доме, обрадовались, они мне улыбались, как родной. Приятно. - Как дела у вас? Все хорошо? – я смотрела и умилялась. Они держались за руки, их пальцы были переплетены, и в глазах появилось что-то другое: не было былого страха, а сияли доброта и нежность. - Все хорошо. У нас двоих все хорошо, – заговорил более хрупкий, на его губах была тихая и застенчивая улыбка, а на щеках румянец. - О, это просто прекрасно! А что хорошего делали? – кажется, невинный вопрос, а они смутились. - Много, мы теперь вместе живем, – робкий ответ и счастливая улыбка. Я очень рада за них. Я почти не прилагала усилий, а у них уже отношения сложились. Хотя, я понимаю почему, все мы хотим любить и быть любимыми, а для этого надо открыть свое сердце. Ребята смогли сделать это, смело, не боясь. - Поздравляю! Я рада за вас! Они привезли нас домой. И встали на наблюдательский пункт. Я же честно сказала, что до обеда никуда не собираюсь. Так что они могут расслабиться и заняться чем-то интересным на заднем сидении. Они так красиво смущаются. И, кажется, что-то интересное на заднем сидении уже было. Дома меня ждали. Еще не ложились спать. Приятно, только сейчас я поняла, что они теперь моя семья. Семья, которую собрала я сама. В груди разлилось тепло, странное чувство, непривычное. Но мне оно нравится. - Ой, орлы вы мои, а ну марш спать! Сейчас же почти десять! А ну марш! - Ну, Ясна, мы же тебя ждали. Ты плохо поужинала, да мы должны рассказать свое впечатление о передаче? - Вова обнял сзади за талию и чмокнул в макушку. Тоша же разогревал жаркое. Кормить собираются. Вася и Герман мыли посуду. Алис же заваривал чай. Чувствую себя, как в мужском гареме. Так здорово! - Знаешь, а мне так понравилась сказка! – Вася развернулся с тарелкой в руках, его лицо светилось. Но губы выделялись ярким пятном. Они были припухшими и яркими. Кто-то целовался. - Мне тоже очень понравилось. Ты так хорошо читала, – Герман тоже обернулся. Он сейчас выглядит таким довольным. Ему здесь хорошо, им хорошо. - А мне все понравилось, – Вова внес свой вклад. - Да, что не скажешь, но у тебя есть талант, хозяйка. Что удивительно! – язвит, вот он Лис, ну раз ехидничает, значит, и с ним все в порядке. - Да что ты? Ну, спасибо, теперь я буду знать, что не так безнадежна, - отвесила ему шуточный поклон. - Да, ладно вам, – Тоша, немного раздраженно посмотрел на этого шута в яблоках. – Ясна, садись. Все готово. Господи, большое спасибо тебе за них. Что бы я без них делала. А так мне хорошо, но только вот отчего слезы на глаза набежали, не знаю. Я полноценно поужинала, ребята же попили чай, было тепло сидеть разговаривать, перешучиваться и просто молчать. Я была на своем месте, со своей семьей. Сейчас я чувствую себя по-настоящему счастливой. В одиннадцать мы все легли спать. Шести уснул, но подушкой-обнимашкой служить не перестал. Я долго боролась со сном, но тяжелый день сильно растратил мой запас сил, и вскоре я мирно заснула.

***

Мое утро вновь началось очень рано. Это уже плохо спать по несколько часов в день, надо что-то делать. Хотя это только цветочки. Ягодки будут впереди. Встала, на этот раз Шести даже не шелохнулся. Привыкает. В кабинете темно. Села в кресло, не зажигая свет. Притянула колени к груди. Уткнулась в них носом и стала вслушиваться тишину. Как же все сложно, иногда мне кажется, что все тут происходит не со мной, что это дурацкий сон, и я проснусь, спущусь на кухню, а там будут мои родные. И все будет хорошо. Но это жестокая реальность. Меня еще пугает то, что я забываю, забываю, как было тогда, когда я была одной из миллиона, но одной для пятерых людей. Мне страшно забыть то время, ведь тогда я потеряю часть себя. Я еще долго размышляла, и слушала тишину. Ноги затекли, пришлось стряхнуть с себя легкое оцепенение и, потянувшись, приняться за работу. Сегодня будет много дел. Сегодня надо узнать, что в дневнике профессора и отдать должное тому, кто создал дневник. Начнем.       2 сентябрина Я учусь писать, пока еще трудно, но мне нравится выводить буковки и нравится практиковаться, это как игра в КТР. Только интереснее. Мне нравится в «Убежище», тут так много интересных людей. Они рассказывают много нового, того, что я никогда не знал прежде. Папе, правда, тяжело. Но он справляется. Он стал защитником. Я горжусь им. Когда вырасту стану таким же.       6 сентябрина Сегодня меня похвалили. Я так обрадовался этому. Меня похвалили за хороший ровный почерк. А также преподавательнице понравилось мое сочинение на тему «Ласки». Я рад. Еще я теперь помогаю в отделе с растениями. Мне нравится ковыряться в земле и видеть, как растут растения, полезные и не очень. Еще мы сажаем их везде. Даже на балконы и подоконники притаскиваем землю. Как нам объяснил главный садовник, нам необходимо очистить город, и для этого нужно как можно больше растений. Теперь мы все озеленяем. На нашем подоконнике теперь растет укроп, петрушка и гибча. Папа похвалил меня.       9 сентябрина Гибча дала первые листики. Она уже так приятно пахнет. Сегодня я пойду помогать с фасовкой лекарств. А потом ночью буду собирать эвкалипт и булику. Они нужны для экстрактов сна. Сейчас отвары очень нужны для женщин. Папа сегодня пришел домой грустный. Нам обоим не хватает мамы. Он обнял меня, как маленького. Прижал к себе, посадил на колени и долго так о чем-то размышлял. А я что-то болтал ему в шею, обнимая в ответ. Тут нам неплохо, но дома было лучше. Дома была мама и Айда. Мама всегда так вкусно готовила, и от нее так приятно пахло, и руки были такими нежными. Мне так нравился ее запах, особенно когда она обнимала меня. Она всегда с такой любовью делала это, что я невольно ластился еще больше. Папа по-доброму смеялся над этим. А сейчас мне так хочется прижаться к ней, почувствовать ту любовь, всепоглощающую заботу, а ее больше нет. Моей мамы больше нет... Она умерла. Когда нас эвакуировали, она была в парке. Гуляла с Айдой. Нас эвакуировали, а ее нет. Так грустно, больно, я ходил, искал, а мамы так и не было. Папа нашел меня только на следующий день. Мне было страшно. Я впервые был один. Папа долго ничего не говорил, но его глаза сказали все. Они у него погасли.       16 сентябрина Мне нравится работать. Только хочется в школу. Странное желание, обычно мне всегда хотелось чтобы каникулы не кончались, а тут. Я соскучился по всему: по друзьям, по урокам, по ПСИ-культуре, по спорту. Но я понимаю, это невозможно. Да и друзей моих не осталось. Тут есть школа. Но у нас еще нет времени, чтобы начать обучение. Как рассказал папа, обучение перенесли, пока мы не привыкнем и жизнь не станет легче, привычнее. Сегодня нашел щенка. Точнее, подростка на тонких, но уже крепких лапах. Еще чуть-чуть и он станет хорошим большим псом. Он скулили возле обломков стены. Я забрал его домой. Папа к находке отнесся хорошо. Он не Айда, но все же имеет право на поддержку, семью. Мы назвали его Ластик. Теперь он живет у нас.       23 сентябрина Ластик ходит всегда со мной. Хороший пес, но шалопай. Мне нравится с ним играть. Папа тоже гоняет с нами мяч или играет в перетягивание веревки. Я продолжаю работать у садовника. Мне нравится, растения хорошо растут, а с таким помощником, как Ласти, ямки выкапываются в два раза быстрее. Садовнику тоже нравится этот балбес, он часто приносит ему что-нибудь вкусненькое.       3 октябрина Ластик ходит с папой. По вечерам они делают обход. Я тоже просился, но папа отказал. Сказал, что мне еще рано. Мне же уже тринадцать. Я могу сражаться, но он все равно не пускает. Вчера он пришел раненым. Правда, шутил, что если бы не Ласти, вообще бы не пришел, а приполз, но эта шутка вышла слишком горькой. Мне иногда страшно. Я очень боюсь потерять папу. Он единственный близкий человек для меня. Больше у меня никого нет.       7 октябрина Что-то происходит с женщинами. Они болеют. Сегодня я видел, как упала в обморок одна из помощниц фармацевтов. Когда ее отвели в больницу, оказалось, они переполнены девушками с такими же симптомами. Еще Ластик ведет себя странно, рычит на землю. И постоянно тянет дальше от голой земли. Его беспокойство волнует меня. Папа считает, что все же надо прислушаться к Ластику. Сегодня он увел его с собой на весь день. Мне страшно.       11 октябрина Я гулял с Ласти, когда из-под земли вырвалось что-то ужасное. Оно накинулось на меня. Но Ластик защитил. Он грыз, лаял, отбил меня. У меня ранена рука. Но Ласти, он не выжил. Его убил другой монстр, он выскочил на рев первого и схватил моего друга. Только вскрик, и его больше нет. Моего Ласти больше нет. Когда пришли стражи, о Ластике напоминал только обрывок поводка в моих руках. Я потерял еще одного друга, и этот друг пожертвовал собой ради меня.       13 октябрина Я не могу работать у садовника. Без Ласти больно. Почти все грядки были сделаны с ним. Мне плохо. Папа тоже грустит. Уже два дня, как никто не лает дома, мы снова остались одни.       21 октябрина Папа попал в больницу с тяжелыми ранами. Я теперь дежурю возле его палаты, но в реанимацию меня не пускают. Мне страшно, так боюсь что он не выкарапкается. Что он уйдет, как мама, Айда, Ластик, я боюсь этого.       23 октябрина Папа не выжил. Сегодня умер мой папа. Его больше нет. Почему, почему он оставил меня одного? Я плакал у дверей реанимации, я так и не увидел его в последний раз. А ведь он приходил в сознание, звал меня, а я был дома, дома! Я виноват, почему, ну почему я послушал врача, я должен, должен был остаться там, дождаться! Я виноват...       24 октябрина В семь утра папу кремировали.       1 ноябрина Умерло очень много женщин и девушек. Сейчас очень грустно и больно, мы все тоскуем. У нас всех кто-то умер, у всех потеря. Это больно.       4 ноябрина Умерла последняя девушка. Сегодня я попробовал спиртное. Стало намного легче. Тоска ослабла ненадолго.       8 ноябрина Спиртное больше не помогает. Стало плохо. Ушел в больницу, там мне поставили капельницу и сделали внушение.       10 ноябрина Меня под опеку взял врач. Он хороший, добрый. Он чуть младше моего папы. Его зовут Анастас. Он заботится обо мне и учит. Он хочет, чтобы я стал врачом.       12 ноябрина Я учусь, мне нравится эта наука. Пока что я учу только скелет. Правда, учить приходится на себе и Ане. Так разрешил называть себя Анастас. В убежище плохо. Мы все потеряли надежду на будущее. Ан поддерживает меня. И вдвоем не так грустно. Легче.       14 ноябрина Анастас плохо питается, приходится следить за ним. Приходится носить ему обеды. В больницу все больше мужчин попадает.       19 ноябрина. Ан не приходил домой уже два дня. В больнице много людей с алкогольным отравлением. А врачей все меньше. Я стараюсь ему помогать. Теперь я все свободное время провожу с ним. Он хороший, всегда так интересно и смешно рассказывает. Мне нравится его слушать. Еще нравится учиться.       24 ноябрина. Меня похвалил Анастас. Я так рад. Сегодня я вставлял капельницы, сначала на симуляторе. Потом на одном живом человеке. Было страшно, но у меня получилось правильно. Ан часто треплет меня по голове и иногда перебирает прядки волос. Они у меня отросли, никак не постригу, челку я обрезал, а сзади ровно не могу. Неудобно.       26 ноябрина Анастас на операции, и вот уже почти одиннадцать часов я без него. Мне почему-то страшно. Я так боюсь и его потерять. Я знаю, что операция делается не ему, но все равно боюсь. Меня уже три раза отправляли домой. А я не могу уйти, вдруг уйду, а ему будет нужна моя помощь, или будет как с папой. Уйду, а его не станет. Когда операция закончилась, он пришел в ординаторскую, усталый, я не выдержал и кинулся к нему. Я так был рад его видеть. Мне страшно остаться одному, и мне очень страшно потерять того, кто стал мне дорог. Анастас обнял меня. Я прижался. Он успокаивал меня, а я стыдился, мне стыдно, что я доставляю ему проблемы.       29 ноябрина Анастас стал теплее ко мне относиться. Он напоминает мне папу. Но он не папа. Он другой, добрый, хороший, но мне все равно неловко с ним. Еще не привык.       1 декабрина Ученые будут создавать машину для создания нас. Ан не одобряет этого. Говорит, что свое не уберегли, так теперь еще и самих себя убивать будут. Он знает, какой принцип работы будет у машины, и это его коробит. Но мне он не рассказывает, говорит, что я маленький, а я уже прочитал про все венерологические заболевания, про операции и про другие многочисленные болезни.       10 декабрина Сегодня я учился ставить плазмодинку. Получилось. Ан попросил хирурга в отставке заниматься со мной. Теперь я учусь сутками. Но за Анастасом я все равно успеваю следить.       15 декабрина Сегодня на убежище напали какие-то монстры, мелкие и ядовитые. Мы еле от них отбились. Отравлено очень много человек. Больницы переполнены. Меня послали на практику, к счастью, конлитетеры, капельницы и дикукшол устанавливать уже научился.       16 декабря Анастас отравился. Ему плохо стало. Мне страшно, ему хуже, чем всем, кто был отравлен вчера.       17 декабрина Анастас бредит. Врачи не могут понять, что за яд. Они сказали, что жить ему осталось недолго. Почему, почему и он покидает меня, за что?       19 декабрина Врачи больше не хотят заниматься безнадежным случаем. Они не подходят к Анастасу. Им он уже неинтересен. Сейчас важны жизни тех, кто потом может помочь. А если Анастас и выживет, то он останется калекой. У него уже паралич конечностей. Я стараюсь, замучил хирурга, но он ничего не знает. Я перерыл все, что было известно. Я ничем не могу помочь. Я ворую капельницы и ставлю ему, но это уже не помогает. Мне страшно, я боюсь потерять его. Мне очень страшно...       21 декабрина Анастас умер. Это была последняя запись. И сделана она была чужой рукой. Последняя запись, всего два слова, а столько боли. Мне так жалко мальчишку. Он был так молод, всего тринадцать лет. А столько пережил. Бедный, как же его жалко и как же хочется узнать, что с ним стало, но, увы, это уже невозможно сделать. Я вздохнула. Опять ревела. Когда же я стану нормально реагировать на эти вещи. Хотя, смотря на страницы и видя следы слез, я понимаю, не только у меня слезы, но мои ничто по сравнению со слезами этого мальчика. Господи, за что ты так прогневался на нас. Хотя это мы сами виноваты. Ну что ж, пора получать и научные знания. Жаль, конечно, этот дневник. Но те знания мне тоже нужны. Я взяла лампу, сняла абажур, включила лампочку, пока она нагревалась, я прибывала в невеселых мыслях. Бедный мальчик, сколько же он пережил. Потерять всех. Как же это больно. Но если посмотреть, у меня ситуация не лучше. Я тоже потеряла всех. Но я и обрела, теперь главное - сохранить их и защитить. Я чувствую, что заболеваю, от этого спасения уже нет. Не ходить же целыми днями в противогазе? А это значит, надо готовиться самой и готовить ребят. Лампочка нагрелась. Я поднесла ее к первой странице, мысленно прощаясь с ее содержимым. На первой странице появилась надпись.       Предсмертный дневник. Дорогой друг, я знаю, как, похоже, начать на мою предсмертную записку. А раз вы читаете эту запись, то просто прочтите начало записки. Ну что ж, сейчас вы узнаете о моем величайшем открытии и ошибке всей жизни. Просто перелистни страницу, мой мальчик... Эх, знал бы он, что его историю читает «моя девочка»...