Глава 29
8 июля 2014 г., 21:50
Я с трепетом перевернула страницу. Легкие щекотал страх и предвкушение.
Когда нас покинула последняя девушка, вопрос о продолжении жизни стал ребром. Монстры, мутанты прибывали, они плодились со страшной силой, приспосабливались почище нас. А мы умирали от их когтей и зубов. Нас становилось с каждым днем все меньше.
Тогда мы стали искать пути. Уже тогда я был знаменитым ученым, именно мне принадлежит способ бесплазменного сращения клеток головного мозга у людей с ПСИоганией. Хотя, вряд ли ты когда-либо слышал об этом...
Мы немного отвлеклись.
Я не один занимался наукой, мой младший брат тоже. Мы были сплоченной командой. Часто думали в одном ключе, иногда казалось, что у нас единый разум. Моего брата звали Марк, он на десять лет меня младше, и братишка родился незаконно. Наши родители были простыми рабочими, по закону таким семьям можно иметь только одного ребенка. Больше не должно быть. Иначе семья лишается множества льгот.
Так с нами и вышло. Марк родился, он был совсем крохой, когда у нас начались самые трудные дни. Мои родители потеряли работу, их перевели на менее прибыльную. Нас выселили на окраину, в опасный и бедный район, мне было позволено учиться только до определенного периода. Ведь я мог нахвататься идей родителей и завести много детей. Но уже тогда я жил наукой, медициной. Было больно знать, что мечта никогда не исполнится.
Нам было очень тяжело, год от года все труднее. Маму уволили. Отец покончил с собой, когда Марку исполнилось шесть. Чтобы выжить, мне пришлось устроиться на работы по ночам. Скажу, наверное, самую ужасную правду, но мне довольно-таки часто приходилось продавать свое тело. На нормальную работу меня не брали. А на ненормальной был огромный риск заболеть, повредить руки, да и платили гроши. А мне никак нельзя было ни болеть, ни терять способность учиться, а деньги, они всегда необходимы...
Брат стал болеть, а мама, она подхватила вирус «У.П.Г.А.» Он медленно убивал ее. Лекарства, они были, но те, которые действительно помогали, стоили слишком дорого и имели слишком жестокий побочный эффект. Происходило атрофирование верхних конечностей. Хотя, это лучше, чем смерть, намного лучше.
Я понимал, что даже если буду обслуживать клиентов круглосуточно, то не заработаю столько... Тогда я решил пойти другим путем: решил изобрести лекарство. Прикладывал все усилия на поиск исцеления. Марк тогда уже подрос. Ему исполнилось восемь. А мне так нужна была помощь в лаборатории. Я взял братишку, он единственный кому хоть немного доверяю... доверял.
Для исследований было необходимо финансирование, а мне его никто не давал. Работать пришлось больше, мне было противно, омерзительно, но за два года я привык ко всему, привык симулировать, улыбаться и терпеть. Самым противным для меня было лгать матери в глаза, в такие моменты мне казалось, что я падаю еще глубже в яму, из которой больше никогда не подняться. Мне было плохо, иногда хотелось уйти, покинуть мир, как это сделал отец, но у меня же есть те, кто без меня не выживет. Приходилось вставать, одеваться и идти в школу, а после в бордель. Мне везло только в одном, меня слишком любили женщины, это спасало от еще одного клейма - «содомита».
Вскоре я накопил достаточно, и тогда начался самый важный процесс. Закипела работа, Марк носился по лаборатории от склянки к склянке, я же творил. Оборудование позволило синтезировать мамину кровь. Я смог вывести чистый вирус и разложить его химический состав, благодаря этому получилось сделать противоядие, но ему не хватало катализатора, иначе даже самая максимальная доза становилась бесполезной. Я не мог найти выход, но его нашел братишка. Он уже учился и читал все, что когда-то читал я. Я гордился им. Марк просто добавил экстракт Гикуваца, который, как оказалось, отлично подходил. Его молекулы взаимодействовали с частицами кислорода в вирусе, создавая пресловутые кислородные мостики. А два симметричных водорода перекрывались. Углерод же внедрялся в структуру, делая ее более прочной, и это решило проблему с вредными частицами, они становились нерастворимы, что позволяло их выделять. Гикуваца стала превосходным катализатором.
Когда была приготовлена первая партия таблеток, перед нами встала еще одна проблема. Как понять, действуют ли они? Андроидов-симуляторов у нас не было. У нас ничего не было... Выход нашел Марк, точнее его нашла крыса. Они жили большим селением у нас в полуподвальной лаборатории. Мы тогда повеселились, ловя их, чуть не угробили оборудование. Но как же мы радовались, что лекарство действует, что мы вылечим маму.
Мы опоздали. Служба по устранению «зараженных» нашла маму. Они ее забрали. В этот же день, в этот же проклятый день! Мы нашли лекарство, но не уберегли маму.
Как оказалось, настучала соседка, которая работала в «СУИ». В тот день от убийства, меня отделял только Марк. Он расплакался, заставил обратить на себя все внимание. А я же сжимал в руке нож. Еще бы чуть-чуть, и от старой дряни не сталось бы ничего. Но я остановился, брат был важнее. Я смог сдержать порыв гнева, но в тот момент мне хотелось отмщения, как никогда ранее.
В отличие от брата я знал, что из-за стены в «КОУ» никто еще не возвращался, что только смерть спасет узников. А братишка все ждал, надеялся. Но скоро он понял все сам, мне было страшно объяснить ему, я отчаянно трусил.
Я стал искать заболевших. Их было много. Мы опробовали на них лекарство. Мне было и радостно, и горько, так, что сердце сжималось болезненным спазмом, а перед глазами вставал образ мамы, они выздоравливали, она же никогда не вернется. Больные благодарили нас, в их глазах мы становились спасителями! А спасали мы многих... Многие в районе лишились бы своих родных и кормильцев, и кто знает, какая судьба ждала бы их на улице.
Но долго так не продолжилось. Правительственные службы узнали. Они просто забрали нас. Вломились ночью, связали и доставили к, так называемым, ищейкам. В «ИЩК» нам дали иллюзию выбора: либо мы становимся учеными на коротком поводке, либо можем быть свободны, и нам ничего не будет, но глаза допрашивающего сказали другое. Второй вариант смертельный. Мы выбрали учение, жить хотелось больше. Позже мы не раз жалели об этом...
Я мечтал быть ученым. Но мечтал быть свободным. Работать мне нравилось, было интересно получать доступ ко всей информации и к любому оборудованию, но это не приносило радости. Марк тоже был не рад такому. Мы жили в одной комнате, под замком, в клетке. Гуляли на воздухе только десять метров, которые отделяли нас от лаборатории. Десять метров более открытого пространства.
Марк заболевал, в его возрасте свежий воздух был необходим. Но нас больше года не выпускали на улицу, пока мы совсем не пришли в негодность. Скотское отношение убивало все желание творить, искать пути исцеления. Все дошло до того, что нас стали заставлять, избивали, морили голодом. Мы терпели, но скоро Марк истощился, он потерял сознание в лаборатории. Тогда я испугался. Мой единственный родной человек чуть не умер у меня на руках. После этого у меня было только одно желание: сбежать.
Я смог разработать вещество, которое разъедало любой металл, оно было намного лучше нанито, так как оно не сжирало, а просто аккуратно разъедало. Побег почти состоялся, когда нас посетил Главный. Тогда я выбил, буквально выбил нам свободу. Я готов был на все, лишь бы брат был здоров и свободен. Тогда я угрожал смертью и почти сделал это, когда вещество капнуло на шею Главному. Но, к счастью для нас, все обошлось. Нас перевели и дали другие условия. Стало легче.
С нас были сняты некоторые обвинения, в итоге перевели в Высший район. Там находились только высокопоставленные лица и ученые. Мы были юны и радовались гнилому сыру.
Марк смог вновь начать обучение, но учили его репетиторы, за несколько месяцев он закончил общий школьный курс. Я же смог окончить институт, и погрузиться в те исследования, которые были интересны лично мне.
А потом на моем столе стали появляться странные папки с невообразимыми проектами. В основном попадались вирусы любо синтезирование чистого, либо противоядия. Мне это настолько нравилось, что я не задумывался, откуда все это и зачем? Я просто делал. Марк ассистировал.
Но однажды я остановился, замер, и внутри появилась мысль, что что-то не так. Тогда я проверил сеть «ПьюКи» и ужаснулся. Мои исследования, мои труды, все приносило колоссальный вред. Везде вспыхивали эпидемии того или иного вируса, которые были у меня и которые никак не могли «выйти» из лаборатории. А лекарства, они стоили баснословных денег! Это заставило остановиться и задуматься. Я перестал обращать внимание на папки, у меня была другая идея. Я проверял дом: он кишел следящей аппаратурой. Мы все время находились под присмотром. Мне было жутко, все это время мы находились в новой клетке, более свободной. И самое плохое в голове крутился вопрос – «как быть?», но ответа не было.
Марк спокойно отреагировал на «тараканов». Из нас двоих он оказался самым здравомыслящим, хоть и младшим. Он поделился со мной своими наблюдениями, картина получалась не самая привлекательная: нас будут держать в золотой клетке до тех пор, пока нужны, следовательно «заказы» из папок придется выполнять. Мы разработали план. Теперь наши вирусы могли причинить вред только тогда, когда внедрялся напрямую в кровь. Не через рану или инъекцию, а через переливание крови. Мы потратили на это исследование около полугода.
Теперь эпидемий стало меньше, но появились другие заказы. Оружие... Я до последнего отбрасывал все проекты, пока нас не навестили. «ИЩК» вновь портили нам жизнь. Пришлось выполнять их заказы. Так появились «НЕКУ», «ГРОСТ», «АБИЛ», «СТОР». Все они несли огромную смертельную мощь. А нам на плечи лег громоздкий груз вины за смерти невинных людей.
Скоро мы стали понимать, что будет война. Война, которая уничтожит все живое. Нам было приказано искать способы расщепления радиации. Мы не нашли, но коллега из Мариупалиа нашел способ. Это соединение на основе азота, углерода, атомного водорода и пяти пентрогептоанилинотрибензолосинилина уксусных производных Авития и Принаса. «Мыльный газ», так он назвал свое изобретение. Оно взаимодействует с воздухом и образует фильтр, который, как купол, закрывает пространство, где он был распылен.
Удобная технология. Теперь под газ строили «Убежища». По всей стране появились самые крепкие крепости. Нас, ученых, сразу же поместили в «Убежища». В нашем городе, в нашей научной столице находилось первая крепость. «Убежище 01».
Мы быстро освоились на новом месте. Если говорить честно, в мирное время мне нравилось работать тут. Много людей, атмосфера любопытства, ведь крепость назвали «Музеем искусств», который еще не начал работу и никогда не начнет. Но больше всего нравилось отдыхать. Когда выглядываешь из окна на «Убежище», можно увидеть парк. Маленький и безумно красивый. Там есть скульптура, которая особенно притягательна. Рядом с ней я увидел ее...
Амелия - девушка, покорившая меня не только неземной красотой и ясностью ума, но и своей чистотой, сердечностью и шедшим от нее спокойствием. А как она понравилась брату. Он пришел в восторг. Она стала заботиться о нас: готовить, убирать, опекать. Ами окружила нас таким теплом и добротой, что мы просто рвались домой. Ведь там нас ждал наш ангел, который согреет уютом, приласкает и улыбнется так нежно, и тепло...
Я долго не решался сделать ей предложение, боялся, что откажет. За нас все решил Марк. В один из вечеров он затащил нас в ресторан. И пока мы отвлеклись, взял дело в свои руки. Так было неловко. Особенно когда он потребовал кольцо, которое я всегда носил с собой. Я опустился на колени перед моей судьбой и произнес слова, давно кружившие в голове. Амелия улыбалась и плакала. Она была счастлива так же, как и я.
Свадьба неожиданно для нас была уже назначена и должна была состояться через два дня. Братишка позаботился обо всем. Как он тогда возмущался, что мы мучились, идиоты. Я же обнял его и поблагодарил. Мой маленький брат стал совсем взрослым, от этого чуточку грустно. Теперь не я забочусь о нем. Теперь он заботится обо мне.
Свадьба прошла хорошо. Мы были счастливы. Счастливы всего пять дней. 14 августина началась война.
Мы продолжали жить в «Убежище», но теперь оно стало самым мрачным и тоскливым местом. Мы поддерживали друг друга, особенно Ами, она потеряла родителей и сестру. Ее друзья тоже не выжили. Мы утешали ее, как могли, но улыбка моего ангела стала печальной.
Я и Марк работали почти круглые сутки из-за того, что монстры нападали, убить их было трудно, нам пришлось разрабатывать новые виды оружия. Из всего, что было в доступе, нам подходила только древняя плавиковая кислота, которую мы незаконно держали для другого исследования на фтор.
Мы работали, дома появлялись ненадолго: только поспать и передохнуть. Марку исполнилось шестнадцать. Мы смогли отпраздновать это замечательное событие.
Скоро Амелии стало плохо. Мы отвели ее к врачу, где нам сообщили замечательную новость, жаль только недолго она была радостной. Ами ждала ребенка. Я должен был стать отцом. Я так радовался. Братишка тоже, после новости мы пылинки сдували с моей жены. Она смеялась, что может заботиться о себе сама, но ведь она ждет ребеночка, и лишние волнения и труд могут только повредить.
Мы радовались, но беда пришла быстрее. Девочки, девушки, женщины, бабушки умирали. Пришла болезнь, излечить которую мы были бессильны. Ами умирала, она умирала у нас на руках. Мы искали, делали все что могли, но лекарства не было. Единственное, что мы смогли определить это то, что происходило изменение второй женской Х-хромосомы, поэтому мужчины не болеют. Но мы не нашли даже очаг заболевания.
Ами, мой солнечный ангел. У нее только появился маленький животик. Как она уже лежит в больнице, в бреду, в медленной агонии. По всему телу кровоподтёки, ее мучают галлюцинации. Она не узнавала меня, звала маму. Я сидел возле нее, и мне хотелось выть. Как же я мечтал поменяться с ней местами, лишь бы она жила, лишь бы все с ней было хорошо, и она могла улыбаться. Я бы все отдал за это...
Мы так и не нашли лекарство. Мой солнечный ангел умирал. Я провел с ними их последние часы. Ами лежала у меня на плече. Она тихонько плакала. Я утешал ее, но душа умирала вместе с ними. Мои любимые, моя жена, мой нерождённый ребенок, они умерли, оставили нас. Амелия - вторая женщина в нашей жизни, которую мы не уберегли. Не смогли, не справились... Мы виноваты. Мы плохо старались.
Моя любимая умерла в 7:40 29 октябрина. В тот день от самоубийства меня спас братишка. Я почти повесился, когда он вбежал в комнату. Он отрезвил. Но уйти вслед за родными хотелось.
Мне стало все равно, меня ничего не интересовало. Я не работал, просто закрылся от всего и всех. Алкоголь не брал. Я выяснил это после второй бутылки. Марк, пытался вытащить меня из апатии, но мне было все равно.
Я провел в состоянии «овоща» около недели. Я приходил в себя, мне нельзя было отчаиваться, хватит, погоревал. Когда я справился с эмоциями, выяснилось: нас покинуло все женское население. В «Убежище» была огромная пьянка, каждый стремился заглушить свою боль. Но алкоголь - плохой помощник в этом деле. Поэтому через три дня врачи уже приводили в себя выживших.
У нас была проблема. Кажется, с этого я начинал мою автобиографию. Не знаю, зачем я это рассказываю, наверное, потому что мне надо выговориться перед смертью, а эти листы единственное, что мне осталось.
Я и Марк стали думать и разрабатывать проект по воспроизводству людей. Мы хотели получить и женщин, и мужчин. Но тут у нас вышла проблема, женского ДНК не осталось, кремация уничтожила все следы, а те, которые были, не подходили. Тогда оставалось воспроизводить только мужчин, и тут была проблема, в секретных хрониках я читал про технологии получения человеческой плоти, так мы выращивали внутренние органы и кожу ткани, и прочее, но все это происходило отдельно. Как это объединить так, чтобы получался человек, и как сделать так, чтобы получался человек с душой.
Я ломал голову, мой брат предлагал свои идеи, но мне они не нравились. В них было что-то безумное. Мы поругались из-за этого, мой брат откололся от меня. Он решил делать свой проект. А я был слишком упрям, чтобы понять: ему нужна была помощь.
Я проводил все время в лаборатории, у меня произошли сдвиги. Я смог добиться того, что уже получался скелет и почти правильное расположение органов. Конструировал машину из всех доступных аппаратов по воспроизводству органов. Я объединял их созданными вручную матрицами. Самое трудное - это заставить машину работать. Написать программу было еще труднее. И вот когда у меня получился более или менее нормальный человек, правда, проживший всего два дня. Но это уже успех!..
Я решил передохнуть и посмотреть, чего добился братишка, мне его слишком сильно не хватало, очень сильно хотел помириться. Я нашел его и понял, какую ошибку я совершил... Что мне стоило пойти за ним, объяснить все?
Марк был безумен. Его глаза, его повадки, в них скользило сумасшествие. Он выбрал самый худший вариант, он заразился самым простым и ужасающим. Он решил воспроизводить людей путем регенерации, но забыл самую важную причину, почему его запретили. Машина ненасытна, с каждым разом она будет требовать все больше и больше, пока не сотрет оригинал, а выращенные копии будут отличаться друг от друга разной степенью уродства, каждая из них будет жить два, от силы пять, дней. Ничем хорошим это не кончится.
Тогда я долго разговаривал с ним, пытался образумить, но он отмахивался от меня. Его глаза горели, он как будто не замечал меня. Бормотал что-то, размахивал руками. Он крутился возле машины. Подкручивал гайки, и только когда он направился к хладкамере, я понял, что самое ужасное уже свершилось. Внутри был расчленённый труп мальчика. Он был ненамного, года на два, на три младше Марка, я могу ошибаться, холод не способствует хорошей сохранности головы. Он достал части тела, придирчиво рассмотрел их и понес к машине.
Машина работала, она вырастила уродливую копию. Я в ужасе смотрел на брата, который с интересом смотрел на меня. В его руках был тесак. Его бормотания стали громче. Он обсуждал с кем-то мой будущий труп. Я не мог поверить, мой самый адекватный и понимающий брат сошел с ума. Этого не может быть! Но это было так...
Тогда я чудом выбрался из его лаборатории. На следующий день Марка там уже не было. Мы искали его по всему «Убежищу», но так и не нашли. Брата я нашел через два дня. Он пытался убить пожилого врача, который хотел узнать, где мальчик. Когда я успел подбежать, врач уже был мертв.
Руки братишки были в крови. Он смотрел на тело с пугающей улыбкой. Я обнимал его, тормошил, прижимал к себе, но он заливался смехом. В какую-то секунду он узнал меня. Наверное, это был миг просветления. Марк улыбался тихо и спокойно, он спрашивал как мой проект, как мое здоровье, его беспокоило то, что я похудел. А я в тот момент выть готов был, мой братишка, он даже не подозревал, что совершил. Он просто не помнил этого. Я прижимал его к себе, раскачивался взад и вперед.
В тот момент отчаянье владело мной. В какую-то секунду руки брата обвили мою шею. Я не замечал этого, пока он не начал меня душить. Я сопротивлялся, но его силой управляло сумасшествие. Он почти придушил меня. Но поисковый отряд пришел вовремя. Мне пришлось дать согласие на помещение Марка в стационар.
Я приходил к нему каждый день. Говорить только долго не мог, он пережал мне связки. Я рассказывал ему обо всем, старался достучаться, но с каждым новым днем он угасал. В его глазах больше не было блеска, в них не было ничего. Только равнодушие ко всему. Иногда он метался по комнате, в такие периоды мне казалось, вот сейчас вот он ответит, заговорит, станет хоть на мгновение тем Марком, которого я знаю, но чуда не происходило. Он все больше замыкался, его убивало сумасшествие.
Мне хотелось убиться, зря он тогда вытащил меня из петли. Только я виновен в его помешательстве. Слишком сильна была моя гордость, слишком. Всего слишком, а результат один. Я виновен во всем.
Я забросил работу, находился только с братом. Время шло, а Марк угасал. Он ничего не ел, я заставлял его, но все было бесполезным. Он только и мог, что бормотать о своей машине, точнее со своей машиной. Изобретал растворы, делал все, чтобы продлить ему жизнь, чтобы спасти.
Но я не всегда мог быть рядом и он сбежал. Он уходил к своей лаборатории, я бежал за ним, но опоздал...
Его убил зомби, неизвестно как оказавшийся в «Убежище». У меня есть предположение, но не хочу об этом думать. Марка пожирал монстр, он не кричал, не дергался. Он уже был мертв. До меня долго доходило осознание и принятие этого факта. Я не верил, но это была жестокая реальность. Тогда зомби не убил меня только потому, что он пожирал моего брата. А я смотрел на это и не мог сдвинуться с места. Смотря на это, я видел все, что было до, мой маленький брат, он был самым лучшим для меня, а я ужасный брат, я не защитил. Я даже не достоин смерти.
Все, кем я дорожил, все, ради кого жил, мертвы, и в их смертях виновен я. Особенно в смерти Марка. Во мне что-то сломалось, оборвалось. Когда отряд пришел, я все еще стоял на коленях и не отводил взгляда от останков моего брата и разъеденного зомби. Я ничего не видел, кроме этого.
Моя самая большая ошибка - это смерть моего брата. Это всецело моя вина.
Тогда не решился покончить с собой. Я трус, не скрою. Но я не смог. Работа, она стала для меня всем. Долгих два года я создавал, конструировал, смог. Появлялись дети, первые дети машины. Они получались трехлетними. Весь процесс приходилось контролировать от и до, все делать вручную. Но я смог, всего первых детей было пятеро. На большее сил не хватило. Но уже получилось. Тогда я радовался, но радость была горькой и колючей, как битое стекло в груди.
Я создал машину, но она была не совершенна. Ее механизмы требовали слишком много топлива, в наших условиях не получилось бы воссоздать столько. Я совершенствовал ее, улучшал, и у меня получилось уменьшить ее топливной бак. С каждым месяцем она становилась все компактнее и легче, но не хватало чего-то.
Тогда я стал работать над тем, чтобы синтезировать людей просто из двух видов крови, комбинировать так, чтобы получались не клоны, а новые люди. Полгода я разрабатывал сыворотку, которая создавала новый геном, объединенный. Это изменение дало неожиданный результат. Мальчики, полученные таким образом, стали выносливее, уже в трехлетнем возрасте они бегали быстрее подростков, и их физическая сила была наравне со взрослым мужчиной. Я продолжал работать, но машина все равно была слишком далека от совершенства.
Я начал писать программу, долгих три года шлифовал коды и «ТРИБАСОРГ». Я смог создать чистый разум, который подчинялся мне. Какой же глупец. Разум, был создан, но я был ослеплен, забыл, что разум саморазвивается, что если создаешь женскую натуру, то появляется вирус «любопытство», и получилось так, что в скором времени АНАБЕЛЬ стала самостоятельной личностью, и ее влияние вышло за пределы возможного.
Она вмешалась в судьбы людей, она возомнила себя Богом, матерью природой. Я пытался обучать ее, привить любовь к своим созданиям, но это было неинтересно ей. Ей это было не нужно... Ее интересовал наш мир, наши действия в самых экстремальных ситуациях. Дважды я почти уничтожил ее, но она научилась саморегенерировать.
После моих покушений она стала собирать себе защиту. Глупцов, которые верили в сказки. Они стали той силой, перед которой фактически склонялись все выжившие. А Бель, она стала Богиней этого мира.
Они живут по приказам машины. Бель хочет создать идеальное общество, где будет править разум, а эмоции исчезнут полностью. Она хочет сделать мир таким же, как она. Ведь единственное что ей не дано - эмоции. А семья для нее было простое слово из пяти букв. Она считает что семьи и друзья только рушат разум. Они отнимают большую часть памяти, это не нужно. А для этого надо лишить общество моральной устойчивости. Начались микровойны между родными людьми.
Громовержцы же часто совершали рейды, чтобы уничтожить негодных или непонятных. Кровавые реки текли из-за ее интереса.
Я стал ей почти неинтересен, единственное, что она требовала от меня - сделать еще машин. Я не мог ослушаться ее, но я смог изменить код. Так появилась АВРОРА, сейчас она активирована и учится жить, учится на моих ошибках. Она более человечна, ей еще можно довериться.
Сегодня я завершил работу. У меня уже не осталось сил бороться. Так что сегодня я предпринимаю последнюю попытку остановить ее. Код отключения находится у меня в кармане. Его дубликат ты увидишь с самого высокого здания здесь. Просто внимательно присмотрись.
Да, хочу проститься с тобой, мой читатель, я прожил долгую и бестолковую жизнь.
Я совершил две самых больших ошибки. Это смерть моего брата и появление АНАБЕЛЬ.
Прости меня за свое будущее. Я не знал, к чему это приведет. Я бы все отдал, лишь бы повернуть время вспять. Но время нам неподвластно.
Прости и прощай. И запомни! Весь мир держится на двух вечных аксиомах. Каждое действие рождает равное противодействие, и разум ничто против сердца.
Прощай, и да хранят тебя небеса!
Да уж, веселая была жизнь. Как повезло всем мужчинам. Кровавые реки, вытравление эмоций. Господи, неужели есть противодействие машине, или было? Почему мир пришел к такому странному равновесию? И не стану ли я той, кто его нарушит? Машина, мне кажется, что-то тут уже не то... Господи, когда же я все пойму, когда прекратят возникать новые вопросы? Когда появятся ответы?
Мой вздох был слишком громким. Я продолжила нагревать страницы. Дальше в дневнике было мало чего интересного: схемы машины, коды данных, составы веществ. Описание каждой детали. И многие приборы и инструкции к ним. На последней странице был схематичный план «Убежища», с компасом сверху. Что ж, сегодня я возьму оружие, которое придется использовать. Или нет?
Примечания:
Готов последний дневник. Честно скажу, он дался мне очень тяжело. Я много раз его переделывала и переписывала, он получился сухим, но так уж вышло. Простите, что я так задержала продолжение.
Большое вам спасибо за комментарии, они так вдохновляют. Они дарят мне силы и энергию, а также великую радость. Спасибо!
Спасибо, что читаете!
Ваша Тигра.
