Последняя девушка или готовьтесь парни!

-не беченно- Боль, тупая, жгучая невыносимая боль. Она заставляет глаза слезиться, делая невозможной попытку открыть их. Я пыталась абстрагироваться от боли, но не получалось. Я то проваливалась в мутное беспамятство, то выныривала в острую нестерпимую боль. Когда я пришла в более терпимое состояния, смогла более или менее мыслить, то поняла, меня куда-то везут. Звук мотора и ощущение движения резали по нервам осознанием. Меня похитили, меня куда-то везут. И вряд ли там мне подарят букет ромашек. О, Господи, как болит голова! Так, надо приоткрыть глаза. Надо… Как же больно… Глаза я открыла только с пятой попытки. Глаза слезились, но возможность видеть я не потеряла. Это радует. Я смотрела из-под ресниц вперед. Оказывается, меня положили на заднее сиденье машины. Руки были связанны. Куртка была на мне, и нож чувствовался на ноге. Если будет возможность, руки смогу освободить, к счастью они связаны впереди. Адреналин от испуга придал сил. Головная боль утихала, становилась привычной. Я стала думать, точнее вспоминать. Крик Тоши, мне что-то брызнули в лицо, и болезненный вскрик Вовы. О, нет… Господи, пожалуйста пускай все будет, хорошо, только бы ничего с ними не произошло… Только бы они остались живы… Господи, умоляю, пожалуйста… Пускай, это будет только игрой моего воспаленного мозга, и мои орлы будут целы! Господи, пожалуйста! Я судорожно вздохнула. Этот всхлип, был слишком громким в тишине машины. Я стала дышать ровнее. Нельзя выдавать того, что я очнулась. Может, что новое узнаю, услышу. Только вот на душе паника и тревога. Еще монолитной плитой лежит вина. Ребята могли пострадать из-за меня. Господи, пожалуйста, только не это. Пожалуйста, пусть они будут целы! Мы долго ехали, мои похитители молчали. Но по дыханию и шебуршанию я поняла - их двое. Боль выматывала. Сознание уплывало, и в реальности оставаться было очень тяжело. Скоро я уснула. Сны были ужасны, я, кажется, вскрикивала. Сердце колотилось слишком быстро, хотелось разорвать грудную клетку, лишь бы остановить его. Но руки были связаны… Мне не хватает воздуха, я задыхаюсь… Проснулась, от того что меня резко и сильно качнуло. И вдалеке что-то знакомо завыло. Кареды? По позвоночнику побежала холодная капля. Меня потряхивало. Я открыла глаза. Мои похитители были заняты. Они вглядывались во мглу впереди. Я чуть приподнялась, выглянула в окно. Меня куда-то везли. Единственное, что я различила это гора, большая с белой шапкой, которую было видно. В памяти мелькнул ориентир. Убежище 01. Неужели меня везут туда? На еще одной из ям, меня тряхнуло. Голова вновь заболела. Я сползла на сиденье устроилась поудобнее. И стала размышлять. Так меня везут ночью. Следовательно, меня похитили не так давно, либо уже прошли сутки. До часов я не могу дотянуться, они замотаны веревкой. Так, ладно, это не особо важно. А сейчас мы попробуем рассуждать логически. Что я знаю о Убежище 01. Только то, что было в дневниках, то что писали те несчастные. И то, что сказал Ратимир. Так машина по воспроизводству людей была тут. Хотя почему именно была, возможно, она и сейчас здесь. Следовательно, меня будут исследовать, ведь им нужно ДНК. Так рано думать о плохом. Да и пока везут, вряд ли со мной что-то плохое случится, поэтому надо расслабиться и отдохнуть. Пока рано паниковать и действовать. Лучше подождать… Я пригрелась, задремала. Сил было мало, хотелось есть. Вой каред был все ближе, но страха не было. После столкновения со змеями, дорога кажется не такой страшной. Но тут я не вооружена и нет моих верных ребят. И чтобы я не говорила, беспокойство скручивалось в груди тугим раскаленным жгутом, мешая нормально дышать. Ребята… Я боюсь. Как не странно, не того что не выберусь из этой передряги, а того что больше не увижу моих орлов, мою семью. Я уснула. Очнулась уже в незнакомом месте. Под щекой был холодный, жесткий камень. Я приподнялась. Было темно, очень темно. Почти ничего не видно. Руки были развязаны, часов не было, но нож был на месте. Попробовала сесть, голова кружилась. Сесть получилось только с десятой попытки. Встать я не решалась. На ногах точно не простою. Кажется, меня опять одурманили той гадостью. Я поползла вперед и уткнулась в цельную каменную стену. Кажется, я в пещере. С трудом мне удалось встать, опираясь на стену, я сделала пять шагов влево. Стена заканчивалась там и начиналась решетка. Я шла, опираясь уже на прутья попутно считая их. Пятьдесят восемь, до следующего поворота, и когда я уже сделала два шага в новом направлении впереди блеснули глаза, раздался рык и я испуганно отшатнулась, падая назад спиной. Туда, где я только что стояла, обрушился удар, скрип решетки, лязг когтей и послышался тихий разочарованный рык. Я сглотнула, пятясь назад. Успокоилась только, когда уперлась спиной в стену. Больше я не предпринимала попыток выяснить, где решетка или что-то в этом роде. Я сжавшись сидела подтянув колени к груди, бессмысленно таращась в темноту, стараясь рассмотреть того неведомого монстра. Мне было страшно, организму было плохо, душу грызло отчаянье… Не знаю, сколько прошло времени, но я опять задремала, просыпаясь от каждого шороха. Мне страшно, тихие шорохи и шумное дыхание раздалось слева, что заставило меня еще немного отползти вправо. Когда я проснулась в очередной раз, то могла уже рассмотреть небольшую камеру, подняв голову верх увидела щель, очень высоко в стене. Узкая, даже если мне удастся вскарабкаться туда, все равно пролезть не получится, но она давала каплю света, значит уже рассвет. Утро. Надо выпить таблетки, а то организму совсем хорошо… Только сначала надо осмотреться. Я осторожно встала, голова предсказуемо закружилась, пустой желудок заурчал. Значит я больше суток тут. Потому что кушать хочется, очень сильно. Я сделала шаг вперед оттолкнувшись от опоры. Ровно идти не получалось. Меня мотало из стороны в сторону. Я ближе подошла к решетке, за которой был монстер. Я не дошла трех шагов, как на решетку прыгнул зверь. Большой, чуть похожий на льва своей гривой. Только вот тело, было другим, более гибким, почти без шерсти, оно напоминало человеческое, только что-то было непередаваемо неправильно. И это были глаза. Вертикальный зрачок, мне всегда, казалось, что он не может передавать эмоций, хотя когда-то я прекрасно понимала свою кошку по выражению мордочки, а тут, я видела разум, загнанный в клетку, озлобленный разум. Сама не знаю зачем, но я заговорила с ним. -Тебя тоже поймали? - вздохнула. – Меня тоже, так обидно, забрали из семьи, моей семьи, понимаешь? – Я смотрела вперед, но ничего не видела. Слезы застилали глаза. Стержень, что заставлял держаться лопнул. Я плакала, напротив смотрящего на меня зверя, обняв колени, я сжалась. Хотелось выть… Выхода нет… Через несколько минут я успокоилась. Надо держаться, рано раскисать, нельзя сдаваться. Полу –лев смотрел на меня с легкой ленцой. Кажется, ему я неинтересна. Это хорошо. Смогла встать и осмотрела правую сторону клетки. Там была дверь, но замок был странным, я еще такой не видела, даже в фильмах. Это были переплетения нескольких веток, внутри которых полыхал настоящий огонь, слишком тусклый для освещения, но видимый сбоку. Как открывается такое, я не знаю, поэтому побег при всем желании не удастся. Я вздохнула и еле дошла до стены. Голова взорвалась болью. Слезы, не улучшили мое состояние. Так, пора доставать лекарство. До левой стороны уже не дойду, необходим допинг. Расстегнула куртку. Сейчас я радовалась, что на мне белый теплый свитер, прощальный подарок Шести. Тут было холодновато. Достала нож, распорола шов, достала пакетик, вернула нож в ножны на ноге. Я вздохнула, как проглотить ужасно горькую таблетку, без воды, и еще интереснее слюны тоже нет. И что делать? Скривившись, я все-таки положила в рот таблетку. Еле проглотила. Свернулась калачиком и стала ждать, когда станет легче. Таблетки пришлось положить в лифчик. Неудобно, но в карманы класть я боюсь, их проверят первыми, а вот лифчик вряд ли. Ведь меня проверят, я же ценный генетический материал? Я долго лежала, кажется, опять заснула. Проснулась от холода. Приподнялась, меня снегом припорошило. Подняла голову и замерла, очарованная красотой падающего снега. Он летел белой сказочной пеленой, как серпантин, только вот хлопья больше и кажутся мягкими и теплыми, жаль только, они обжигающе холодны… Я с трудом поднялась, снега из расщелины намело прилично. По крайней мере, правый бок был облеплен, джинсы немного промокли, кожанку пришлось обтряхнуть. Хотелось спать, но нельзя, замерзну. Глядя на снег я поняла, что хочу пить. Но от холода сводит руки. Полазила по карманам, нашла, два пакетика чая, зажигалку, ей я неимоверно обрадовалась. Не зря я пила чай в рубке, и не зря там газовая плита, неимоверно трудная для включения при помощи спичек. Еще носовой платок, три семечки, во внутреннем: десять рублей и конфетка, со вкусом яблока. Но ее есть, пока не стала. Полазила по джинсам, нашла мусор. Больше ничего. Не густо, зато можно растопить немного снега, правда, не в чем, но можно попробовать в платке, да и чай, он может придать сил. Н-да, рассуждаю как узник со стажем. Я собрала снег, осторожно собирала на руку и подносила зажигалку. Он быстро таял, скоро я смогла немного попить чуть теплой воды. Но я и этому была рада. Правда, меня не радовал холод. Но что с ним сделаешь. Я выпила еще таблетку. Пересчитала. Осталось двадцать. На пять дней, если привычной нормой. Но надо их растягивать, значит по две в день. Дней десять протяну. Я вздохнула, плотнее закуталась в куртку. Спрятала руки в рукава, грея. Зажигалку убрала, энергию надо экономить, на самый крайний случай. Устроилась удобнее. И стала думать, что делать. По внутренним часам сейчас уже вечер, да и снег не так сверкает, следовательно, солнце клонится к закату. А за мной еще не пришли, значит, выжидают, но чего? Неизвестность… Как же она меня пугает. Мне так страшно. Завтра буду обследовать левую сторону клетки. Я чувствую там тоже есть узник. Н-да, вот уже есть план на завтра. Только вот как страшно, когда не с кем поговорить. Некому отвлечь от тяжелых мыслей. Я вздохнула. Попробовала думать на отвлеченные темы, но скатывалась к своей семье, к моим орлам. Как они там, все ли в порядке, я боюсь за них. В носу защипало. Надо подумать про другое, а про что? Странно, я только сейчас стала замечать, как изменилась, нет, внешне, возможно, я та же что и проснулась почти два месяца назад, но внутренне я повзрослела. Внутри будто вырос другой мир, с совершенно другими ценностями, заботами и проблемами. Так и должно быть, но как же горько осознавать, что те детские проблемы, страхи, надежды ушли из моей жизнь, больше не хочется бездумно веселиться, думать про учебу, верить в добрый неподкупный мир, искать свое место в жизни, и защитная стена которую когда-то построили родители незаметно растаяла. Я уже расправила крылья. Я нашла место в жизни… Только вот я стала более циничной, верить стала только своим и то на половину, полагаться на свои силы, а только потом на них. Я стремлюсь защищать, а не быть защищенной, но я все равно принесла моей семье горе. Уже второй… Я забыла про учебу, как бы мне не хотелось, но я вряд ли получу здесь образование, хорошо бы, если просто выживу. Я как ни странно перестала бояться смерти родителей, потому что она уже забрала их жизни, от этого больно, но надо жить дальше, пересилить себя, бороться, надо, даже не ради себя, а ради этого мира. Он должен измениться, хотя бы чуть-чуть. Мои надежды, они когда-то были такими наивными, сейчас они просты, я надеюсь на мужчин. Надеюсь и верю в неодинокую жизнь. Простая, но такая сложная вера… Я стала другой, стала принимать другие решения, мой разум меньше полагается на чувства, заставляет думать, а не действовать, но и интуиция обострилась, она, будто равновесный колокол сигнализирует о расхождении с курсом и это кажется мне странным, но я буду ей следовать, как слепой за поводырем. Да и вообще если оглядываться назад то, во многих ситуациях я приняла бы другие решения, но тогда бы смерть пришла бы раньше. Странно, как же странно… Я рассуждаю, словно уже прощаюсь с жизнью, хотя где бы я еще об этом подумала? Только здесь, только в заточении… Интересно, что же меня ждет? Я опять свернулась калачиком. Хотелось спать. Я зевнула. В клетке напротив клацнул зубами полу-лев. В боковой кто-то зашевелился. Ночь вступала в свои права. Шорохи слева стали яснее. Я легла удобнее, лицом в сторону неведомого соседа. А в той клетке что-то происходило. Скрипы, тихие рыки. Полу-лев жалобно заскулил и вжался в дальний угол. Я интуитивно последовала его примеру, подползая к краю стены. Выхватывая нож. Слабое оружие, но так спокойнее. Шорохи резко прекратились. Напротив зажглись алые глаза. Они манили к себе. Я отвернулась, посмотрела на льва. Он отвернулся, вжался мордой в прутья, я тоже отвернулась. Смотря только на льва, тот же прикрыл лапами уши и протяжно на одной ноте заскулил. Я села на корточки и закрыла уши. Вовремя, тот неведомый запел. Именно так я характеризовала те звуки. Мне кажется так пела Сирин. Но еще больше меня пугало нездоровое желание пойти на голос. Я сильнее закрыла уши, но от песни не было спасения. Слезы струились по щекам. Меня выламывало. Я то выгибалась, то складывалась почти на пополам. Я орала, выла на одной ноте, лишь бы заглушить этот голос, не слышать его. Было ощущение, будто меня убивают изнутри, больно неимоверно больно, кажется, мою душу корежили и выворачивали наизнанку. Я опять задыхалась, сердце заходилось в бешенном ритме. Я почти потеряла сознание, когда все стихло. Резко, оборвавшись на самой высокой ноте… Была тишина. Я медленно приходила в себя, дышала, какое счастье дышать, но тишина длилась недолго, скулеж, протяжный испуганный, раздался в соседней клетке, короткий вой и чавкающее звуки. Мамочки, львом уже перекусили… Мне страшно… Господи, спаси и сохрани! Я проснулась резко, было страшно. Я все еще вжималась в угол. Голова раскалывалась. В горле пересохло. Я сорвала голос. Только сейчас я поняла, что уже утро и что снег нападал, создавая небольшой сугроб в центре моей камеры. Я тихо, очень осторожно подползла к нему. Выглянула из-за снежной преграды, но света из щели не хватало, чтобы осветить соседнюю камеру, но вполне хватило, чтобы увидеть кровь, лужи крови и части тела, разорванные. Господи, Боже мой! Я скатилась с сугроба и отпрыгнула. Мне страшно. До ужаса страшно, но некуда бежать, негде прятаться… Я паникую, слезы, опять плачу, но мне так страшно… Я смогла растопить снег, руки судорожно тряслись. Еле смогла выпить таблетку, но боль не ослабла. Хотелось есть, голова кружилась. Мне страшно… Я вновь сжалась, вжимаясь в клетку. Опять засыпала… Очнулась от посторонних звуков. Это были чьи-то шаги. Уверенные, ровный гулкие. Я села, провела рукой по волосам. Оглянулась. Сугроб рос. Снег, кажется не переставал валить, но еще было светло. Значит день. Я с трудом встала. Нож был в ножнах на ноге, и я не уверенна, что успею его выхватить. Я настороженно замерла. Мне страшно, очень страшно. - Ну, здравствуйте дорогая девушка. –Как я ненавижу это выражение. Я смотрела на мужчину впереди. Он стоял и смотрел на меня, в его взгляде была сталь и безумие. Мне стало еще страшнее. - Здрасьте. – Я затравленно, смотрела на него. Чувствовала опасность. Перед мной был именно виновник всего, что происходит с этим миром. Я чувствовала это. Убежище 01. Двое суток прошло с той злополучной ночи. Мужчины замерли в нерешительности, эфиры не выходили. И ужасная новость, девушка похищена, облетела всех. Поисковые отряды засекли направление, выследили, но не вернулись. Последний сеанс связи сказал намного больше… Сюда движется вооруженный отряд. Они готовятся уничтожить Убежище. Мужчины готовились к бою… Убежище 01. Кабинет главы. Дверь распахнулась резко, без стука. Дверь скрипнула и с громким хлопком вернулась на место. Глава, поднял на посетителя красные от недосыпа глаза. Советник посмотрел, вздохнул, и вновь углубился в бумаги, распоряжения, приказы. Посетитель кашлянул привлекая внимание. Алисий, посерел под глазами залегли глубокие тени. Он сжимал в руке три белых конверта. -Она просила передать, если с ней что-то случится. – Голос предательски сел. Он прикрыл глаза, собираясь с силами. Двое суток, он надеялся, что вот она придет, что все окажется дурным сном. Но Ясну похитили, им остается надеяться на то, что они ее смогут спасти. - Что это? – Ратимир устало потер глаза, откидываясь в кресле. Он просчитывал варианты спасения, по последним донесениям вооруженный отряд прибудет только через двое суток. Обильный снегопад и сильный ветер затрудняет движение. Это им на руку, смогут хоть что-то предпринять. - Письма. Она написала. Одно каждому из вас общее просила отдать тебе. Алисий раздав письма, сразу же вышел. У него осталось всего три не отданных письма. Одно из них ждет своего читателя, два же просто лежат… Но есть еще одно письмо, которое он не может прочитать. Оно лежало во внутреннем кармане куртки. И честно, ему не хватает смелости вскрыть конверт. Ему не выносимо от одной мысли, что придется смириться с мыслью, что он не уберег вторую, но самую дорогую девушку в его жизни, что он потерял ее… - Знаешь, мне кажется, она все предусмотрела. – Горькой голос. Полный тоски и печали. Сейчас глава, был обычным человеком со своими слабостями… - Я тоже так думаю. – Грустная улыбка советника. Рука держащая письмо, чуть заметно подрагивала. Им всем тяжело, они все надеются на лучшее, но… Все понимают что шансов мало, а если быть точными их почти нет. Даже если их девушка выживет и вернется, она застанет только руины. - Нет, смотри. В общем письме, она написала: « В самый критический момент, когда смерть будет угрожать всему убежищу, прошу, Ратимир, загрузи свой ноутбук. Там на диске D, будет папка «Важное». Открой ее. Там будет много папок, но тебе нужна только одна. «Оружие». Открыв ее ты увидишь много чертежей, отдай их конструкторам. Мои ребята умеют с ним обращаться, они научат, так вы сможете достойно обороняться. Я верю, вы у меня справитесь совсем. Вы же сильные мужчины. Спасибо за все. Я с вами…» - На последней фразе голос предательски дрогнул. Горло перехватил спазм. «Я с вами…» как бы он хотел, чтобы это была правда. Семен подошел. В его письме девушка просила присмотреть за его мужчиной, не ссориться, а просто любить, жизнь слишком хрупкая вещь, чтобы тратить ее на глупости. Сема присел на подлокотник кресла, приобнял за плечи Ратимира. Странно, когда девушка была здесь, она казалась приятной, но назойливой бабочкой, а сейчас он бы все отдал, лишь бы услышать ее голос. - Мы спасемся и спасем ее! – Убежденно, но в глубине души живет страх, что она не доживет. Семен давно узнал, что за секрет скрывает от него Ратимир. Ясна больна, без лекарств она умрет. -Я знаю… - Тихий ответ. Ратимир сжал в объятьях Семена. Они все сделают. Они найдут девушку! Убежище 01. Центральный лазарет. Владимир судорожно вздохнул. Боль затопила сознание. Он открыл глаза, белый потолок, яркий свет ударил в глаза, вынуждая зажмуриться. Грудь прострелила резкая боль, она мешала дышать… Некоторое время он просто лежал, собираясь с силами. Воспоминания приносили тревогу и горе. Последнее что он помнил, был удар. Его ударил ножом в грудь бывший напарник. Видно не попал. Антон дрался с другим. Тоша… Что с ним? Где Ясна? На вопросы не находилось ответов. От этого он начинал паниковать. Рядом запищала Кардо, машина отслеживающая сердечные ритмы. В палату зашел усталый доктор. Вова, пытался спросить, но выходил только жалкий хрип. - Все хорошо. – Только вот врач не смотрел в глаза. Это настораживало, все нервы напряглись в ожидании. Ему необходимо знать, что с Антоном. -Анто…- Единственное, что он смог произнести связно и снова задохнулся от боли. Врач же говорил на отвеченные темы, толи не слышал, толи избегал этой темы. Он вколол ему под кожу питкапсу. Она медленно растворялась. Вова засыпал, но на сердце была тревога. Второй раз он очнулся глубокой ночью. Самочувствие было хорошим по сравнению с первым пробуждением. Кардо отключили, значит все уже нормально. Несколько дней контроля и природная регенерация исцелят. А пока надо узнать, где Тоша, что с ним. Рыжик с трудом смог подняться. Грудь была полностью перебинтована. Левая сторона немела от вколотых обезболивающих. Рана была слева. Ему чудом удалось выжить. Как же тогда Тоша? Шатаясь и держась за стены он вышел в коридор. Врачей не было. Дежурный был дальше по коридору. Легкий полумрак окружал все, кроме еще одной палаты. Именно в ее направление пошел Вова. Каждый шаг давался ему с невероятным трудом. Он взмок, челка прилипла ко лбу. Каких-то десять метров он преодолевал, как трудный, снежный, извилистый горный хребет. Его бросало то в жар, то в холод. Голова кружилась, ноги начинали отказывать. Но вот он уже дошел до ручки, заглянул в палату. Он не ошибся, Тоша был там… Он открыл дверь. Зашел. Тоша лежал тихо, неподвижно. Кардо регистрировало редкие, еле различимые удары сердца. Антон побледнел, осунулся. Синяки под глазами и желтовато-белое, словно восковое лицо пугали. Рыжик подошел к нему. Сердце замирало от страха. Вова присел на край кровати, ноги отказывали, осторожно провел рукой по щеке Тоши. Он был чуть теплый, но пульс еще бился. Грудь сдавливала боль, и неизвестный комок встал в горле. Рыжику было страшно, впервые он не знал что делать, куда бежать? Он чувствовал, что теряет своего любимого человека, но сделать ничего не мог. - Ему не повезло. Пробито легкое. Нож прошел наискосок, чуть не задев сердце. Мы не знаем, переживет ли он эту ночь и выживет ли он вообще… - Голос доктора прозвучал неожиданно. А от слов лопнуло что-то внутри. Хотелось выть, кричать, ругаться, просить, чтобы сделали хоть что-то, но получался только слабый скулеж. - Оставьте одних. – Хриплым голосом с большими перерывами на вздохи попросил Рыжик. - Я зайду через час. – И доктор тактично вышел. Рыжик, сжал руку Антона, щупая пульс и не замечая своих слез, молил, просил его бороться. В его голове все еще звучало «Мы не знаем, переживет ли он эту ночь и выживет ли он вообще…». От этого было больно, душа, казалось, расслаивалась и отмирала большими кусками. Только обрел его, только узнал, как это быть счастливым и вот уже все разбилось. Его Тоша, ЕГО любимый умирает. Он долго сидел, гладил руку. Приходил доктор, пытался заставить уйти. Но Вова продолжал сидеть. Он боялся уйти. Боялся, если уйдет, то Тоша умрет. От этого внутри сжималось сердце. Обезболивающее перестало действовать, грудь прострелило болью, острой почти невыносимой. Вова потерял сознание...