Последняя девушка или готовьтесь парни!

-не беченно- Мы долго едем. Я устала думать, водитель разговаривать со мной отказывается, точнее вообще не говорит. Хорошая погода кончилась, и мы немножечко в снежок попали. Но сегодня уже хорошо «полнолунечно», только вот и сидеть, и лежать я устала. Все же есть такой маленький плюсик в похищении, я дорогу вообще не помню, потому что было жуть, как плохо. А сейчас, голова болит, спать не получается, только на часик и то с натяжкой, пятая точка чувствуется как после огромного количества уколов, в копчике, кажется, хвост прорастать начал и только на сердце легкая грусть и ожидание - я еду домой! Вдалеке, показалась маленькая точечка. Мой дом. Я не знала, что могу заплакать от радости, но слезы опять потекли. А я думала, все выплакала. Мы ехали еще два часа. Я всегда думала что рассвета тут не бывает. А нет, просто из-за стен Убежище не видно, как встает солнце, только в восемь мы можем его увидеть. А сейчас только семь и первые лучи только показались. Они согревали. Как же хорошо вернуться домой. Мы подъехали. Водитель вышел, что-то говорил. Потом ругаться начал. Я улыбнулась и вышла из машины. - Может уже откроете ворота. А? – Мой голос был веселым, но было страшно. Вдруг, все, кого я люблю, убиты, вдруг тут не осталось тех, кто меня знал, вдруг мой дом захватили. Страшно, тревожно и грустно.- Я замерзла, проголодалась, устала и хочу домой. Ваша девушка хочет домой! Ау! На меня из маленького окошечка смотрели невероятно большие глаза. Потом они исчезли. Дверь открылась и я пешком вошла в убежище. Три шага, я дома! Дома! Я рассмеялась, раскинув руки. В Убежище все как всегда, тишина и пустота. Стражник смотрел на меня удивленно и немного странно, будто я пришла с того света. Хотя, я сама еще не верю, что спаслась. -Ну, привет. Как дела? – Он шагнул назад и прижался спиной к двери. Да, я понимаю, что выгляжу ужасно, но не думала, что до такой степени. Обидно. -Ясна! –Изумленный выдох сзади. Я резко повернулась. Ратимир. Он стоял и просто смотрел. Я кинулась ему на шею. Плача от счастья, живой. Убежище цело. – Живая, живая! Он шептал мне в макушку, крепко прижимая к себе. Я всхлипывала. Господи, спасибо! Я думала, что больше никогда их не увижу. -Ясноцвета. – Семен, бесцеремонно отобрал меня у Ратимира, осторожно поднял над землей и прижал к себе. Я с новой силой начала всхлипывать. Через некоторое время я успокоилась. Дома. Я дома! -Ясна! – Мужчины прибывали, а я оборачивалась на такой знакомый и родной голос. Алис, пробился ко мне, прижал у груди. Я уткнулась носом в основание его шеи. Его запах. Как же я соскучилась. – Парня себе искать не буду. Эфиры вести тоже, никогда. Он шептал, мне в макушку. А я радовалась, прижимаясь, все страхи, ужасы сомнения проходили, оставляя усталость и опустошенность. Слез почти не осталось. Только, вот где мои два орла? Беспокойство вспыхнуло с новой силой. - Лис, - он вздрогнул от непривычного имени. - Алис, не зарекайся, - я легонько поддела его, но тревога за ребят не проходила. - А где Тоша с Вовой? - В больнице. Вася и Герман дежурят сейчас там. В больнице, их ранили надо в больницу. Но я не успела. Только и смогла отстраниться от Лиса, как в голове щелкнуло и наступила темнота. Я медленно приходило в себя. Сначала я услышала просто голоса, потом голоса приобрели ясность. Стало понятно, что они обсуждают и кто говорит. -У нее нервное и физическое истощение и болезнь прогрессирует. – Тихий вздох незнакомого голоса. – Но есть плюсы, она принимала таблетки все это время. Только меньшую дозу, анализ крови показал, что болезнь прогрессирует слабо. У нас есть время. - Это хорошо. – Ратимир погладил меня по голове. – А синяки сойдут. - Конечно. От них скоро и следа не останется. – Мне показалось или в голосе врача слышалась улыбка. – Только синяк на спине будет сходить дольше, чем на руках. И когда это я получила синяки, хотя спина немного болит, но не так сильно как голова. Странно… -А в целом как дела? Поправится?- Беспокойство, явное, я даже чувствовала, как дрожит его голос. Как же приятно. - Конечно, всего два дня под нашим наблюдением и она точно поправится. Только вот психическое здоровье может быть подорвано. Поэтому необходимо чтобы рядом всегда кто-то был. -Не волнуйтесь. Теперь мы ее никуда не отпустим. – Семен, он говорил это так убежденно, будто я тут сбегать собираюсь. Хотя одной оставаться действительно страшно. Сема погладил меня по щеке, я не видела его, только уловила его запах. Мне приятна их забота. Как же я скучала. Я еще некоторое время подслушивала их. А потом уснула. Было хорошо. Тепло, уютно. Я дома… Просыпалась медленно. Сначала открыла глаза, яркий свет, и все белое. Ненавижу белый цвет. Вздохнула, перевернулась на бок. В голове немного шумело, но привычной боли уже не было. Осмотрелась, маленькая одноместная белая палата с небольшим окном, за которым во всю светило солнце. Хорошо. Потянулась, почти вставая на мостик. Как же хорошо в безопасности. - Доброе эм…утро. – Сбоку раздался голос Васи, тихий, но такой счастливый, даже благоговейный. Я повернулась улыбаясь. Как же я скучала по ним. Германа не было, но раз мой цветочек тут, то и его «стрекозлик» тоже рядом. Я тихонько рассмеялась. -Доброе! –Села и протянула в его сторону руки. Он понял все правильно подошел, обнял и прижался. -Оставил на минутку, а она уже пришла в себя. – Герман вошел с чем-то вкусным. Сразу кушать захотелось, вспомнилось, что тот кусочек хлебушка был таким маленьким, и как я его не растягивала, он быстро закончился, а чайком единым сыт не будешь. Уловив мой голодный взгляд, Герман развел руками. – Тебе пока можно только чаек. Прости, врач меня за самоуправство сразу же убьет. Чаек сейчас придет. Алис его несет. Я горько вздохнула, попробовала поклянчить, но меня щелкнули по носу, чмокнули в щеки и оставили одну. Гады. Но долго одна не была. Через несколько минут мне принесли мой чаек с сахаром. Как же приятно чувствовать сладость и просто что-то горячее. Я чувствовала себя живой и довольно-таки отдохнувшей, поэтому, когда пришел врач я была в отличном настроении и разрабатывала план как сбежать к моим орлам. Раз мне никто ничего не говорит, то буду узнавать сама. - Здравствуйте. А можно мне вставать. - Здравствуйте, нет. Вам надо пройти курс лечения, пока будете лежать. – Спокойно сказал симпатичный шатен с карими глазами. Только вот не нравился он мне. Эх, раз мне надо лежать тогда думаем про запасной план. Заглянула под кровать, она на колесиках, хорошо. - А раз мне нельзя вставать, не могли бы вы меня отвезти в одну палату. – Хитро смотрю на него. Только вот внутри такое напряжение. Я боюсь за орлов. А никто ничего не говорит. Я так с ума сойду от беспокойства. - В какую?- Тихо, но он догадался. - К моим ребятам. Антону и Владимиру. Мне очень сильно нужно их увидеть. Пожалуйста. -Хорошо, но только на ночь. Сейчас вам надо поспать. – Что так просто, он уже сдался? Неожиданно. А я уже целую речь в голове придумала, как буду его упрашивать. А он взял и согласился. Хорошо… Он что-то вколол мне под кожу. Больно, но от места укола распространялось такое тепло, что я невольно расслабилась, перевернулась на спину, глаза уже закрывались, я заснула. Проснулась я уже вечером. Рядом был только Алис. Вот его я подговорила отвезти меня в палату ребят. Он повздыхал, но повез. Я чувствовала себя знатной госпожой, а Алис представлялся одним из бурлаков с Волги. Коридор был очень однообразным: белые стены, белый потолок, белый свет. Да, скоро я озверею. Когда почти приехали, Лис остановился в нерешительности. Это меня напугало. Я боюсь. - Ну, давай, завози. – Мой тихий, чуть хриплый от испуга голос. -Просто запомни он выживет. Теперь точно выживет. – Это меня пугает, я начинаю паниковать впору спрыгнуть с кровати и кинуться в палату. Сердце замирает. Алис же подошел ближе. Обнял меня поцеловал в лоб. Висок. Крепко сжимая талию, я прижалась к нему, паника отступала. Но страх остался. Алис потерся щекой о мою щеку, я подняла на него глаза. - Все будет хорошо. – Он взял в ладони мое лицо. Большим пальцем провел по нижней губе и поцеловал. Сильно, на грани нежности и грубости, так что я задрожала и задохнулась от невероятных ощущений. Обхватила его за шею, не зная, что делаю, но я старалась ответить. Мне было хорошо, страхи растворялись, он успокоил меня. Все будет хорошо. Он отстранился, я шумно дышала, щеки пылали, но мне понравилось. Он легко чмокнул в губы и выпрямился. – Уговори Вову поспать. Я кивнула, вот сейчас не уверенна, что голос у меня будет действовать. Я вздохнула выкидывая из головы ненужные мысли. Сейчас надо что-то делать с ребятами. Дверь открывалась мучительно медленно. Алис осторожно закатил меня в палату. Тишина и мерный писк прибора резами по ушам. А сердце пропустило удар от сгорбленно худой фигурки на краешке кровати, на которой лежал бледный осунувшийся Тоша. Слезы потекли по щекам, падая на белую больничную рубашку. Вова сидел сжавшись и ни на кого не обращал внимания. Он даже не заметил нас. Только бездумно гладил руку Антошки. Я жестом попросила Алиса выйти. Он кивнул, послушался. Я вздохнула, так больно видеть их такими. Бедные мои ребята. Я не уберегла их. Соскользнула с кровати, пол обжег холодом, немного отрезвил, нельзя показывать страх, надо быть поддержкой. Надо быть уверенной. - Рыжик. - Я очень осторожно обняла его за плечи. Он вздрогнул, заторможено повернулся, поднял на меня покрасневшие полные отчаянья глаза. – Мой хороший. Я поцеловала его в лоб, в щеки, обнимала, прижимая к себе. Ледяной, руки как ледышки. Сердце сжималось от перемен в нем. Он похудел, под глазами огромные фиолетовые синяки. В глазах печаль и тоска напополам с мольбой. Мой хороший. Он вжался в мое плечо его трясло. Он не плакал, нет, но тихо, еле слышно подвывал. Я гладила его. Пытаясь успокоить, и плакала сама. -Все будет хорошо. Тоша сильный, он будет жить! – Я говорила уверенно, но внутри все замирало от страха, что мы его потеряем. -Ясна! – Судорожный шепот. Рыжик вжимался лицом в мое плечо. Мелкая дрожь давно стала крупной. – Он дважды, дважды чуть не ушел. Я боюсь, я не переживу… Его голос сел, став хрипом. Тряска усилилась. Только сейчас я стала понимать в каком нервном напряжении он был все это время. Надо его успокоить и заставить поспать. Я вставала, увлекая Рыжика за собой. Он как сомнамбула двигался подчиняясь прикосновениям. Я легонько усадила его на мою кровать. Обняла, вынуждая лечь. Легла рядом и прижала к себе гладя по волосам. Успокаивающе шепча всякую чушь. Вова жался ко мне, его знобило. Я прижалась губами ко лбу. У него температура. Господи, спаси и сохрани их! Пожалуйста, пускай все будет хорошо. Я баюкала Рыжика, тихо напевая колыбельную. Он быстро уснул, только спал беспокойно, всхлипывая во сне. Сердце сжималось от тревоги и бессилия. Но я буду рядом, все будет хорошо. Я тихо поднялась. Укутала поплотнее рыжика. В дверях давно уже стоял доктор и Алис, который не пускал его. Я вздохнула и подошла к ним. Жестом показала, чтобы молчали и следовали за мной. В коридоре я прижалась к Алису и просто стояла несколько минут, успокаиваясь, хотелось выть от безысходности. - Рассказывайте! – Я отстранилась и требовательно смотрела на них. Врач не выдержал первым. - У Антона колото-резанная рана левой стороны, задето левое легкое, кровь попала в легкое, мы его прооперировали, но ходить он вряд ли будет. - Главное что жив. А встать на ноги мы поможем. – Я уверенна в этом, мы семья, мы его не бросим. Лис за моей спиной утвердительно кивнул. – А теперь о Вове. - О ком?- Я нахмурилась, кивнула в сторону тихо хныкающего Вовы. – Сейчас его состояние улучшилось, но были разорваны нервные окончания, левая рука полностью потеряла чувствительность. - Навсегда? – Я смотрела на врача, внутри разгоралась надежда. - Возможно, прогнозы давать рано. - Какова вероятность? - Хм. Пятидесяти процентная. -Ясно. А теперь объясните мне, пожалуйста. – Мой елейный голос не предвещал ничего хорошего. - Почему Владимир почти доведен до нервного срыва? - Он выписан и находится не под нашей ответственностью. – Убью. - Да, что ж, на эту тему я поговорю с Ратимиром. А пока БЫСТРО обследовали Владимира. Пока я вас собственными руками не прибила. – Я в ярости. Не их ответственность, а то, что он в таком состоянии, ему нужна медицинская помощь. Он истощен, а они мне тут заявляют. Убить мало! Спокойно. Я вздохнула и откинулась на грудь Лиса. Он обнял меня за талию и начал рассказывать. - Мы навещали их каждый день. Пока Вова не пришел в себя просто дежурили по несколько часов. Когда он очнулся и вновь потерял сознание мы стали дежурить по переменно. Все время рядом находился кто-нибудь из нас. Но он замкнулся, отказывался от еды, приходилось заставлять, насильно кормить. Он нас вообще не замечал, не видел. Он постоянно сидел на краю кровати в одной и тоже позе, вообще не шевелясь. Мы боялись за него. Но спать он не ложился, когда хотели отвести домой, хотя бы на час он вырвался. Наорал на нас. Пришлось оставить эти попытки. А после того как в первый раз сердце Тоши чуть не остановилось он вообще перестал даже дремать. Раньше он хотя бы позволял себе несколько часов отдыха, засыпая в кресле, которое мы принесли. Мы боимся за него. Мы продолжали его кормить, но с каждым днем он ест все меньше. Тает на глазах. Лис, говорил спокойно, но меня прижимал к себе теснее и голос чуть заметно подрагивал. Мы все боимся за них. Страшно от одной мысли, что Тоша не выживет, тогда мы потеряем и рыжика. Я вздохнула. Развернулась в объятьях Лиса, уткнулась лбом в его грудь. -Ничего, сейчас вправим ему мозг. Вы у меня молодцы. – Я говорила тихо, думая как помочь. Что сделать? Он поднял мое лицо за подбородок, вынуждая смотреть в его глаза. А у меня опять слезы в глазах. Нервишки пора лечить. Да и щитовидку проверить, а то плачу и плачу, это уже не нормально. Лис наклонился и поцеловал меня, нежно неторопливо, утешая этой легкой почти невинной лаской. Я отвечала, хотелось забыться хоть на мгновение. И Алисий дарил мне это мгновение. - Тебе надо отдохнуть. – Он отстранился, но объятья так и не разорвал. - Надо, но я только и делаю, что сплю, как хорек. – Хмыкнула ему в шею. Мне кажется или наши отношения резко перешли на другой уровень, точнее Алисий взял и перевел их. Хотя мне это очень нравится. Нравится подчиняться ему. - Тогда просто грей Вову. Когда ты рядом, он становится более спокойным. Я согласно кивнула. Доктор что-то делал с Рыжиком. Сейчас как раз вкалывал ему лекарство под кожу. Мы стояли, обнявшись, ждали вердикта. Доктор вышел из палаты, мне в глаза он не смотрел. - Нервное истощение, перешедшее в нервный срыв. Физическое истощение. Шансы на возвращение чувствительности сократились. - Примерно сколько осталось. - Двадцать процентов, что снова станет двигать рукой. Из-за физического истощения организм почти не восстанавливался. – Сказав, это врач ушел. Я же пошла греть Рыжика. Он начал метаться по кровати и хныкать во сне. Я резко проснулась. Мне перестало чего-то хватать. Оказалось, Вова вновь на вахте. Я со вздохом встала и обняла его сзади. Как же ему тяжело. Как же я боюсь за них. Сердце болезненно сжимается, стоит лишь посмотреть на них. Ничего, все будет хорошо. Теперь мы вдвоем молча дежурили, остаток ночи. На утро, Алиса с вахты сменил Шести, он так счастливо стрекотал, когда увидел меня. Обнимал лапками и перебирал волосы. Потом сбежал и пришел уже с подарком, дневник Ольги, так он его назвал. На самом же деле это был дневник отца. Точно такой же как у меня. Жаль, пользы от этой книги уже нет. А еще Шести привел свою жену. Кессу. Мы познакомились. Шестилап назвал меня главой семьи, я же, как глава приняла ее к нам. Мне она понравилась тихая, немного смущенная, да и видно, что Шести души в ней не чает. Так что семья разрастается. А Шести забрался на кровать к Тоше, касался лапками и тихо, нежно стрекотал. Кесса объяснила, что лечит. Надежда крепла. Все будет хорошо. Неделя спустя... Вова сидел возле Антона. Осторожно гладил его по голове, перебирал волосы, это успокаивало и вселяло надежду. Рыжик пришел в норму, девушка бдительно следит за его здоровьем, поэтому он почти поправился. Только вот Тоша еще ни разу не приходил в сознание. Врачи уже хотели отключить от аппаратов, ведь по закону, если больше недели пациент не приходит в себя, значит уже не придет. Но зря они хотели это сделать. Алис тогда чуть врача не застрелил, пришлось Ратимира вызывать, тот спокойно объяснил, что теперь за каждого человека надо бороться до конца, пока он сам не умрет. Так что глава его советник и неугомонная девушка всерьез взялись за медицину. Но Тоша не видел этих перемен, все еще находясь без сознания. Диагностика показала снижение регенерации. Поэтому так долго он восстанавливается. Но Вова будет ждать. Столько сколько нужно. Ведь Тоша рядом, близко. Дышит, живет… Кардо запищало, сообщая о резком скачке пульса. Рыжик отвлекся, на машину, на секунду останавливая руку, и когда продолжил движение, вновь посмотрел на своего любимого, то смотрел уже в открытые, растерянные глаза. Тоша пришел в себя, ровно через две недели после ранения. Он выжил! - Тоша, живой! Тоша… - Голос предательски дрогнул, ком встал в горле. Рыжик судорожно вздохнул. Тоша на секунду прикрыл глаза. Неровно дыша, он хотел что-то сказать, но голос его не слушался. Рыжик же просто наклонился, осторожно прикоснулся к губам в легком поцелуе. Отстранился, заглядывая в глаза. Облегчение и счастье переполняли его душу. Теперь все будет хорошо, действительно хорошо. POV Ясноцвета. Меня положили на неделю инъекций. Болезнь прогрессирует, начался кашель. Поэтому решено принять экстренные методы. Какая ирония судьбы, выжить в архиве, вернуться из плена и умирать от этой проклятой болезни. Семья боится что, я умру. А я, я уже просто не знаю что делать. Мне страшно и горько, не хочу умирать. Я еще мало пожила, не увидела пришедшего в себя Тошу, не вырастила Ами… Да просто мало побыла любимой и любящей. Сейчас больше всего я боюсь за Алиса. Он не говорит, что ему страшно, Лис вообще в последнее время мало говорит, только касается. Но я чувствую его страх по тому, как он смотрит, как прижимает к себе и как молчит, горестно вздыхая, думая, что я не слышу. Это больно. Но я выживу! Ради них всех, выживу!