20 патронов 9×18, пожалуйста

Встав за минуту до будильника, Семён чувствовал себя бойцом контртеррористического отряда, обозвредившего бомбу. Проделав стандартную процедуру умывания, он одел новенькую афганку, выторганную вчера у барыги, заправив штанины в казённые яловые сапоги, внутренне проклинал себя за то, что купил не ботинки, а разгрузку, и, напялив «пионера» в оливе, напичканного магазинами и гранатами, подхватил за ремень только вчера выданный Калиной 7,62 миллиметрового Калашникова в пластиковом исполнении, и пошел уже сформировавшейся для себя дорогой в столовую. В столовой была та же утренняя суета, что регулярно проходит на любых предприятиях, когда сотрудники готовятся выйти на смену. Взяв свой поднос с едой, Семён направился к своему отряду, сидящему как и вчера за пятом слева в первом ряду столом. Перекинувшись пожеланию друг другу здоровья, девушки во все глаза стали рассматривать новое приобретение командира. Всем понравилась одежда, являющаяся почти что ровесниками (сорока годами и пренебречь можно) своего оружия. Отвечая на банальные, но приятные вопросы, Семён был окружён женским вниманием, а Симонова, почему-то, молчала, странно глядя на своего командира. Принимали пищу довольно долго и поэтому к главному входу на погрузку бежали, а не шли планомерно и спокойно как раньше. В машину забрались под ворчание водителя и расселились как вчера, только Семён, уже на правах автоматчика, сидел у правого борта рядом с ППШ, а Наган подвинулась ближе к Калашниковой.

***

Едва отряд Семёна покинул машину, как увидел тройку кукол: одна была с пробитым бедром, судя по отверстию, крупным снарядом, а двое других товарищей раненой несли ее под руки. Аккуратно положив ещё слабо, но функционирующее тело в кузов, одна из них бросила туда же одну штурмовую винтовку, предположительно принадлежавшую раненой и сама запрыгнула в машину и дав указание водителю, скрылась на скорости 80 км/ч в дорожной пыли. Оставшаяся тактическая кукла пригласила их к своему командиру и стала вести отряд Персунова к остаткам отряда ночной смены. Рация затрещала на груди Семёна затрещала и сквозь скрип помех послышался голос Хелиан:  — Персунов штабу! Персунов, ответьте штабу! Сорвав с груди радиостанцию, Семён поднёс ее ближе к уху.  — Штаб Персунову, слышно хорошо.  — Командир Персунов, поясняю ситуацию! Командир отряда номер 214 ведёт перестрелку с силами Sangvis Ferri, задача вашего 301 отряда — поддержать их отряд до прибытия подкрепления, которое прибудет в течение получаса, а далее — самостоятельная зачистка улиц. Повторите.  — Вместе с 214 отрядом держимся до прибытия подкрепления, после — ведём самостоятельную зачистку.  — Удачи, командер. Рация заглохла.  — Офигеть… — Обратился Семён к отряду, — Вы в курсе, что мы отряд номер 301? Никто не обратил внимания на неудавшуюся шутку, хотя для парня это было реально новой информацией. Девушка из 214 отряда всё ещё стояла, вероятно, выжидая, когда командир окончит разговор. После объявления «новой» информации, она пристально посмотрела на союзного командира и явно хотела, чтобы на одном месте они не задерживались.  — В боевой порядок становись! — Скомандовал Семён и отряд выдвинулся ромбом за впереди идущей союзницей. За метров четыреста от нынешнего местонахождения послышались несколько очередей.  — Симонова, Шпагина, на крышу! Ведёте наблюдение и точечный огонь самостоятельно. Я — фронт, Наган на левый фланг, Калашникова и Дегтярёва остаются на своих местах. Выдвигаемся! Перебежками от одного здания к другому, группа добралась до какого-то подвального помещения. Пропустив проводницу вперёд, командир позволил ей вывести отряд к позициям командира 214 отряда. Молодой человек в мультикамуфляже горячо пожал руку Семёну и представился как Алексей. Отряд его состоял в основном из автоматчиков с длинными импортными штурмовыми винтовками с большим количеством навесного оборудования, которыми бойцы не могли нормально орудовать из-за тесноты помещений. Заикаясь, молодой командир 214 отряда попытался пожаловаться на врага, но Семён его не слушал и молча раздавал указы.  — Симонова, — По рации передавал командир, — Меняй позицию ближе к Черногорской улице, примерное примерное местонахождение врага — дом справа от цветочного магазина. Уничтожай всех, кто высунется. Как только заметят — лежи и не шевелись, и через пять секунд, как застрочит пулемёт, меняй позицию. Как ясно?  — Ясно хорошо, меняю позицию. Так, 214-е, слушать мою команду! Охранять подступы к нашим позициям и не допустить прорыва с тыла, врагом на фронту займёмся мы. К выполнению приступить! Всегда действует простой закон: кто сильный, тот и прав. Имеющие боевой опыт солдаты 214 отряда осознавали, что им, полуразбитым отрядом с полумертвым от ужаса командиром делать в городском бою нечего, и поэтому они должны отойти на второй план и предоставить свободу действий другому, более сильному и подготовленному отряду с более сильным и подготовленым командиром.  — Я на позиции, огонь по противнику по вашей команде, — Доложила Симонова, лёжа на бетонной крыше.  — Огонь по первому этажу! С крыши здания данесся треск нескольких выстрелов и несколько боевых дроидов врага упали, причем несколько свалились прямо в окно, что на некоторое время задержало соперника. Высунувшись, боевые дройды начали неприцельно палить по крыше.  — Дегтярёва, огонь! Треск был стандартным 7,62 миллиметровым, но уже заградительным, а не прицельным. Несколько роботов, что не успели укрыться, также упали возле окон, не давая своим товарищам подступ к амбразурам. Сам же Семён, сидел, прислонившись спиной к стене, и внимательно наблюдал за вибрарирующей от отдачи пулемёта груди своего товарища и думал. «Так дело не пойдет, понимал командир, такими темпами много гадов не перебьешь… Нужен штурм!» — осенило командира. Он развернулся к своим бойцам, и, дав Дегтярёвой команду прикрывать, взял с собой Калашникову и, под прикрытием пулеметного огня, они (по крайней мере Семён) бежали так, как не бежали никогда раньше. Остановившись перед входом в здание, Семён переглянулся с 47-й и они одновременно достали по гранате. Заметив в руке у девушки оборонительную Ф-1, командир ухмыльнулся, бросив что-то наподобие «вижу, ты мелочиться не привыкла», и кивнув, оба вырвали чеки и забросили бомбы в открытые окна. «Сейчас что-то начнется. Ой, не зря ли я всё это затеял?» С задержкой примерно в две десятых секунды прогремели два взрыва. Сорвавшись с места, первым в здание бросился командир. Надо заметить, что для Семёна это был первый в его жизни штурм, врочем, как и стрельба из автомата Калашникова. Он до этого не делал такого никогда, но он читал теорию. Гагабайты текста, написанные теми, кто этим занимался профессионально, он руководствовался опытом других людей, но никак не своего. В здание Семён обнаружил около десятка движущихся боевых машин. Зная, что при стрельбе Калашникова подбрасывает вверх-влево, первой своей целью он выбрал робота, стоящего у левого окна ближе ко входу. Поразив двумя короткими одиночными выстрелами в наибольшее скопление приборов (Семён и в этом деле был невежей: он руководствовался логикой, которую он сам разработал, а не реальной «анатомией» врага), он подобной схемой сбил ещё одного и, с гордостью за верный расчет, перекатился за бетонную стену под грохот падающих металлических тел. Калашникова тоже не отставала и, также подстрелив две боевые машины, спряталась за железобетонном. Враг в количестве восьми машин переключил свое внимание с работающего снайпера на двух наглых диверсантов, совершенно забыв про пулемётчика. Несколько очередей и, прошитые тяжёлыми пулями, двое андроидов пали. Судя по медленному, но целенаправленному движению, боевые машины Sangvis Ferri поставили в приоритет уничтожение тех, кто был внутри и рядом с ними. Из-за углов линиво и прямо под ноги роботам, выкатились две гранаты. Хоть взрыв и был оглушительным, потерял контроль над телом только один Sangvis и упал, уперевшись в бетонный пол длинной пушкой.

***

В двух метрах от сидящих обороне Персунова и Калашниковой, шли к их позициям четыре боевые машины Sangvis Ferri. Ни пулеметчик, ни снайпер не могли ничего предпринять, так как бой шёл вглуби здания. На «Ждём приказов» вышеупомянутых командир отряда устало ответил «отдыхайте, товарищи». Двое бойцов Гриффина были загнанны в угол, что было провалом в тактике молодого командира и без боя «в упор» проблему было не решить. Пошушукавшись с начальником, Калашникова подмигнула командиру и за один длинный кувырок оказалась за противником. Тяжелые боевые машины долго разварачивались, за время чего 47-я успела уложить несколькими одиночными двоих, а как только они развернулись на 180, получили горсть пуль того же калибра, что и их товарищи, также в спину, но уже от Семёна. Здание было зачищено. Проверив работоспособность, а вернее будет сказать неработоспособность, железных тел и наличие, а точнее, его отсутствия врага на других этажах, командир и подчинённая вышли из здания с главного входа, откуда и зашли. Будучи предупрежденной по радиосвязи о выходе из здания союзников, Симонова, всё еще лежала на крыше и не стреляла, хотя была готова. Вернувшись на временную «базу», Семён застал своих солдат на тех же самых местах, где и оставлял. На крыше о своем состояние докладывали СКС и ППШ, Наган сидела у входа и была готова вести огонь по всем, кто без должных прав посмеет заявиться в помещение, а Дегтярева на одном колене стояла возле окна и ждала появление врага в зоне досягаемости своего зрения. Последняя же, поднявшись, целенаправленной походкой подошла к своему командиру, и, грубо превысив все допустимые взаимоотношения между военнослужащими, нанесла своему непосредственному начальнику легкое телесное повреждение в виде звонкой затрещины.  — Будете знать, юноша, как на добропорядочных женщин пялиться! — Припомнила она косой взгляд Семёна во время её работы, — Хотите посмотреть, смотрите в открытую — буду не против, но никак не нагло подглядывая, когда я занята!  — Тогда в девять вечера в мой офис зайдешь? — Потерев затылок с той же улыбкой, что и у барыги вчера, спросил Семён.  — Д-да! — Не ожидав такого развития событий, покраснел ДП, — Ровно в девять у вас буду, наглядитесь вдоволь!  — Вот и договорились, — Улыбнулся командир, и сказал в рацию — Симонова, Шпагина, спускайтесь, через три минуты выходим. Всё еще красная Дегтярёва, ржущая Калашникова и немного возмущенная Наган пошли за своим командиром, на ходу снаряжающего патронами полупустой магазин. Подойдя к всё еще стоящим у черного входа куклам 214 отделения, командир 301 дал им команду выдвигаться ко въезду в город и те, уже слушав только его, буквально пинками погнали дрожащего от ужаса Лёху вперёд по улице. Ухмыльнувшись щенячьей трусости другого командира, Семён кивком поприветствовал подошедших Шпагину и Симонову и жестом пригласил девушек продолжить так и начавшееся патрулирование. Не успел отряд выстроиться в свой ромб, из-за поворота вылетели два тентованных «Урала» и как только они затормозили, из машин повылезало около сотни тактических кукол и, выстроившись в кольцо, обложили здание. Рыча пятисот сильным мотором, из-за того же поворота вырулила чёрная бронированная 10-я «Волга», оставляя на асфальте полосы от покрышек, затормозила прямо перед 301-м отрядом. Из передней двери вылезла накаченная двухметровая тактическая кукла, женская версия «вышибалы» и открыла заднюю дверь, откуда вышла мисс Гелиантус в форменной шинели и туфлях на каблуках.  — Персунов, доложите обстановку!  — Вражеский отряд уничтожен силами нашего отряда, потерь среди личного состава нет. Начальница была явно недовольна.  — Персунов, вам было сказано поддерживать 214 отряд до прибытия подкрепления, приказа уничтожения не было.  — Товарищ старший уполномоченный, я действовал согласно приказу: 214 отряд был защищен, а враг в таком количестве представлял опасность для отряда ввиду количества и оснащенности, из-за этого я предпринял меры для сохранения целостности обоих отрядов.  — Агрх… Черт с вами! Слушать новый приказ! 301 отряд возвращается на базу для составления полного письменного отчета! Садитесь в грузовик и езжайте. К выполнению приступить!  — Есть! — Семён козырнул и кивнул в сторону машины и отряд побежал на загрузку. Уже через две минуты командир трясся вместе со своими товарищами в кузове «Урала» и проводил анализ своих действий. Семён действовал строго по ситуации, которая резко менялась и требовала молнеиносного принятия решения. Прогнав в памяти весь сегодняшний день, командир с облегчением осознал, что всё, принятое им в тот или иной момент времени, было основано на конкретной ситуации и было верным на момент принятия решения. Молодой человек откинулся на трясущийся борт и, заложив руки за голову, ненадолго задремал.

***

Взяв из столовой еду на вынос (четыре пирожка и яблочный сок в картонной упаковке) Семён временно распрощался с командой и пошел писать отчёт. Жадно вгрызаясь в мягкое тесто и высасывая сок, командир сидел в своем кресле в одних трусах и одной рукой строчил отчёт. Знающий, что писать надо всё, он не упустил не одной детали, начиная от уже стандартного пересчёта патронов, которое он предусмотрительно еще утром считал в уме, заканчивая психологическим состояние командира 214 отряда. Внезапно в офис зашла Калина, но, увидев Семёна полулежащего на своем кресле в одних трусах, с одной рукой под столом (пирожок человек уронил, с кем не бывает), поспешила удалиться. Подняв многострадальное хлебобулочное изделие и подув на него, командир лениво поднялся и, надев сапоги на голую ногу и подхватив за ремень автомат, так как знал, что личное оружие без присмотра оставлять нельзя, вышел в коридор. Вид мужика в трусах и с автоматом несколько обескуражил проходящих мимо по коридору тактических кукол, среди которой была и Наган, а Калина, которая была под прямым подчинением у этого смутьяна общественного порядка, быстро завела его обратно.  — Семён, какого чёрта ты творишь?! Невозмутимо сев в свое кресло, Семён взял пирожок и продолжил кушать, параллельно делая отчёт.  — А что делать-то? Если ты пришла, значит что-то важное было, не должен же мой внешний вид остановить меня на пути к получению информации?  — Логично… — Калина задумалась, — Так вот, мисс Хелиан вызывает тебя на приём к себе в семь. Задумался уже Семён.  — Либо я настолько провинился, либо настолько отличился… Что же, загадывать не буду. Кстати, не подскажешь, как отправить отчёт ей?  — Это же проще простого! — Калина подошла к креслу и, наклонившись, взяла мышь в свою руку, — Сохраняешь документ, открываешь на рабочем столе ярлык «Почта», ты уже записан там под своим именем, находишь Хелиан в числе получателей, прикрепляешь документ и готово! Все свои действия Калин сопровождала активной мимикой и активными телодвижениями, результат которых Семён наблюдал боковым зрением.  — Ага, спасибо.  — Я пошла, дела в штабе есть. Калина вышла. И тут же зашла и поставила перед пьющим сок Семёном обычный электрочайник.  — Тебе, чтоб скучно не было! И, бросив коробочку с чайными пакетиками, вышла. Поглядев на бытовой прибор, парень хищно улыбнулся и побежал в ближайший туалет для его наполнения. Естественно, также в трусах, однако мы не будем расписывать его встречу с кем-то из знакомых, потому что он никого не встретил в своем коротком рейде. Наполнив чайник водой и поставив его «на огонь» мощностью 220 вольт и, порывшись в своём рюкзаке, достал оттуда алюминиевую кружку, ручка которой была обмотана белой бельевой верёвкой, так как эта кружка легко нагревалась и очень долго остывала, и бывало, что скорее напиток в чашке остынет, чем сама алюминиевая тара. На часах показывало 15:30 ровно, и до назначенной встречи оставалось больше трёх часов. В ожидании готовности чайника, Семён почистил какой-то тряпкой, валяющейся на полу, сапоги от городской грязи и пыли и, найдя в одном из шкафов древнюю плащ-палатку и набор для чистки оружия с оружейной смазкой, приступил к чистке автомата. Обильно смазывая небольшой тряпочкой все металлические части автомата, Семён понял, что именно это ему и доставляет удовольствие. Тщательно протирая все детали, он кайфовал от всего процесса: от прслушности составных частей, от запаха масла, от лёгкого нагара, приятно пахнущего порохом — от всего. Во время чистки ствольной коробки, самой «халявной» детали, закипел чайник. Не став отвлекаться из-за этого, он также неспеша закончил чистку основного оружия и «пока достал», приступил к чистке пистолета. Чайник остывал, но теперь перед Семёном стояла задача почистить личное оружие, а не набить брюхо. Время показывало 15:40, когда командир полностью закончил обслуживание и убрал в тот же шкаф принадлежности для чистки вместе со случайно залитой маслом плащ-палаткой. Вытерев руки об первую попавшуюся тряпку (их там много), Семён принялся за чаепитие. Надо заметить, что Семён больше предпочитал зелёный чай с молоком, нежели чёрный в пакетиках без ничего, однако он привередливым не был и пил все и всегда, что бесплатно. Завтрак, обед и ужин в Гриффоновской столовой был бесплатным и ел Семён его с удовольствием, а вся выпечка, соки, дешёвый алкоголь — были платными и все желающие могли их купить для удоволетворения собственных потребностей. Как и было сказано, молодой человек охотно соглашался на всё бесплатное, однако очень скупо относился ко всему тому, за что платил он из своего кармана. Именно этим можно было и обосновать открытый грабеж чая Наган, «символической платы» в виде пирожков Симоновой за услуги проводника и жестких торгов с барыгой. Но всё-таки природная любовь ко всему лучшему давала о себе знать и Семён, когда пил чай немного жалел об отсутствии банального сахара. Когда до назначенной встречи с командованием оставалось ровно три часа, Семён от делать нечего лёг на диван и заснул, поставив будильник на шесть тридцать.

***

Беззаботно проспав два с лишним часа и бодро встав в назначенный срок, Семён хлебнул холодный чай и, одевшись в парадную форму, вышел из кабинета с отчётом под мышку. Хоть час не был поздним для ужина, он не был и ранним для него, в коридорах никого не было. Подойдя к кабинету шефа в 18:55, Семён остановился и принялся ждать, дабы постучаться в семь ровно. Пропинав балду эти 299 секунд, на трёхсотую он уверенно забарабанил в дверь. Железный люк послушно отворился спустя пару мгновений и командир вошёл в помещение. Найдя свою начальницу в своем кресле за рабочим столом, Семён вытянулся и рапортовал:  — Товарищ Галиантус, командир 301 отряда по вашему требованию прибыл!  — Вольно, — Протянула женщина, которой несколько надоело это официально-деловое отношение к себе, — Семён, вам известно, по какому поводу я вас пригласила?  — Не могу знать.  — Вы хорошо отразили нападение диверсионного отряда Sangvis Ferri, что заслуживает похвалы и денежного поощрения, — На стол были выложена сумма, в два раза превышающая вчерашнюю и расписка, которая была сиюминутно подписана получателем, — Однако, несмотря на это, у меня осталось несколько вопросов. И так, почему вы решили занять именно тот дом, где находился 214 отряд?  — Это очевидно, мисс Хелиан, моя отряд занял данный дом для проверки целостности 214 отряда, и, соответственно, для того, чтобы держать наших ослабленных союзников в поле нашего влияния и защиты.  — Ясно. Для чего вы расположили Самозарядный карабин Симонова на крыше?  — Для точечного уничтожения врага, чему способствовала огневая мощь оружия.  — Ясно. Для чего вы пошли на штурм?  — Наш отряд был физически слабее противника и мы могли не выдержать открытое нападение с их стороны, и поэтому сами пошли на риск, и уничтожили оставшуюся часть врага. Наше преимущество было во внезапности и мощности наших с Калашниковой штурмовых винтовок, что обладали колоссальной силой при стрельбе на близких дистанциях «в упор».  — Ясно, благодарю за ответ. Я сделала анализ ваших действий и, исходя из его результатов и вашей откровенности, даю вам право на пополнение отряда на пять тактических кукол до 3-его класса включительно.  — Служу «Griffin and Kruger»! — Радостно воскликнул командир, приложа руку к козырьку, на самом деле не понимающий, на кой чёрт ему сдались ещё пять подчиненных.  — Можете идти. Доброй ночи, — Закончила беседу Хелиан.  — Есть! Доброй ночи, товарищ старший исполняющий обязанности офицера! — Выкрикнул на одном дыхании Семён и строевым шагом удалился под ворчание дамы. Как только дверь закрылась, Семён сложил втрое уже не нужный доклад и запихал его в карман, а денежки вдвое и в карман брюк и быстрым шагом пошёл в столовую.

***

В столовой было почти безлюдно, а за «своим» столом сидела Наган и кушала булочки с кефиром. Взяв извечную гречневую кашу, уже холодную, и чай, Семён направился ко столу. Завидев своего шефа, револьвер замахала рукой и нарочно подвинулась, хотя молодой человек направлялся к противоположной от нее скамейке.  — Приятного аппетита, — Пожелал командир.  — Приятного. Покушав немного в тишине, Семён понял, что просто так есть скучно и принялся пристально наблюдать за Наганом, которая с чавканьем уплетала булку и с причмокиванием запаивала кефиром. Невольно возник вопрос:  — Вкусно?  — Вкусно, — Не отвлекаясь от жевания подтвертила девочка.  — К твоему сведению, от молочной продукции грудь не вырастет, это миф, придуманный японскими пропагандистами для внесения паники в ряды мирных граждан, — Серьезно заявил Семён. Шутил он или правда в это верил — непонятно.  — У всех тактических кукол с грудью все в порядке, командир, — С укором сказала девочка, — Мне ввысь рости нужно. Командир окинул взглядом товарища, заглянув под стол, где ноги Нагана едва касались кафеля, небольшое тело, и, перегнувшись через стол, снял с девочки ее высокую шапку. Сама же папаха визуально добавляла около двадцати сантиметров к росту, что было заметно по тому, насколько шапка сидела неплотно и высоко. Посмотрев на золотистую макушку девушки и вернув головной убор на место, Семён многозначительно протянул:  — Мде-е-е…  — И да, командир, пожалуйста, не говорите мне ничего про мой рост, — Довольно предсказуемо попросила Наган, на Семён хотел ответить нечто наподобие «Гы, полторашка!», но сдержался из вежливости.  — Хорошо, не буду.  — Спасибо. Благодарность девочки была, похоже, искренней. Возможно, она реально считала свои компактные габариты недопустимыми для столь почтенного возраста, как модель её револьвера. Немного подняв репутацию у ещё одного члена отряда и насытив желудок, командир пожелал доброй ночи и удалился из столовой. Время тянулось предательски медленно и Семёну было тупо нечем заняться. Он решил умыться и залечь спать в своем кабинете, укрывшись казённым пальто.

***

Неожиданно для спящего Семёна раздался стук в дверь. Поглядев на правую руку, лежащую на пистолете, он поднял левую и, увидев на часах маленькую стрелку, указывающую на девятку, он поднялся и нажал на кнопку на рабочем столе. В комнату с презрительной миной вошла ДП.  — Как и было обговорено, я пришла, — Сказала женщина. Командир сделал уставшее выражение лица.  — Я думал, это шутка.  — Молодой человек, в такой военизированной организации, как наша, приветствуется четкое выполнение команд и своих обещаний. Поставив на электричество воду, уже единожды закипевшую, командир жестом пригласил гостью сесть на диван, на который сел сам, после того как села девушка.  — Понимаете ли, уважаемая, мы живём в таком обществе, где ничьё слово нельзя уверенно воспринимать всерьёз. Порой, потребовав от кого-то что-то, что он, этот кто-то обещал, он просто отмахнётся со словами «я же пошутил». Вещь паршивая и, к сожалению, уже укоренившаяся. Дегтярёва серьёзно посмотрела на своего собеседника.  — Молодой человек, еще раз напоминаю вам, что мы сейчас состоим в организации, где выполнение данного слова — это дело чести. Так что спрашиваю прямо: раздеваться, чтобы вы удоволетворили свои физические и моральные потребности? Семён улыбнулся.  — Не нужно, вместо этого сделаю так… Парень, совершив широкую дугу, плавно приземлился головой на оголенные ляжки посетительницы.  — Командир, что вы себе позволяете?! — Возмутилась женщина, но с места не сдвинулась.  — Сказала девушка, что минуту назад была готова раздеться — какая ирония. Расслабьтесь, товарищ, — Молвил Семён и угнезился на ногах.  — Но всё же…  — У тебя полушубок обшит овчиной?  — Да…  — Оно и видно — приятно щекочет шею. Дегтярёва промолчала. Весьма некстати, а может и кстати, закипел и отщелкнул чайник.  — Чай будешь?  — Нет.  — А я буду. Вскочивши со своих «подушек», Семён быстро заварил чай и, подвинув столик поближе к дивану, поставил на него стакан и улёгся обратно.  — Пей, не стесняйся. Если брезгуешь, можешь с другой стороны кружки пить.  — Воздержусь, — К женщине вернулось самообладание. — Молодой человек, вы, наверное, забылись. Мы с вами не в том положение, чтобы… Находиться в таком состоянии.  — Ты против? — Удивился Семён. — Лично я считаю эту позу более чем допустимой в товарищеских взаимоотношениях. Да, можно было бы устроить что-то более развратное, однако, как ты и сказала, это на данном этапе недопустимо.  — Верно… — Дегтярёва сдалась. — А вы считаете допустимым это? — Она положила руку на его волосы и принялась легонько проводить по ним своей ладонью. Семён победил. Он сломил официально деловой вид отношений и ему почти сразу открылся дружеский. Надо заметить, что в первый раз он лежал на ножках у девушки, причём такой красивой. Он пошёл в лобовую атаку первый раз и благодаря своей наглости — одержал верх.  — Это лоли полиция, всем стоять! Распахнулась металлическая дверь и в комнату вбежали с оружием наперевес Наган и ППШ, а затем подтянулись Калина, Симонова и Калашникова. Обнаружив между красивых оранжевых глаз Нагана мушку Стечкина, а чуть ниже прицельной прорези — на 2/3 выжатый курок, который, при движение пальца на пять миллиметров сорвался бы, Семён чуть отпустил спусковой крючок и сделал быстрый анализ: «Они вырвались в мой офис в девять вечера с оружием наизготовку. Что происходит? Бунт? И какая-то «лоли полиция», будто какая-то дурацкая шутка. Попробуем разобраться…»  — Жду объяснений! — Выкрикнул Семён, всё ещё лежа на спине на ногах у Дегтярёвой, всё ещё державший гостей на прицеле. Калина же, которая, похоже, была главная здесь, была явно удивлена чем-то:  — Эм… Так вы не… А мне сказали… — Она посмотрела на Наган, — Ты сама мне сказала, что ДП раздеваться перед командиром будет! Жду объяснений! Наган всплеснула руками:  — Ну дык так и сказала на задание!  — Молодые люди, а что, собственно, здесь происходит? — Ещё не до конца понимая, спросила сидящая пулеметчица.  — Подготовка к половому сношению, вот что! — Просмеялась Калашникова, убирая автомат за спину и складывая руки на груди, — Не вы ли, товарищ Дегтярёва, утверждали, что непременно пройдёте в рабочий кабинет к товарищу Персунову, для того, чтобы при нём раздеться?  — Да, было дело.  — А что должна была предпринять заместитель командира, — 47-я указала рукой на прокручивающую барабан своего револьвера девочку, — Когда увидела злостное нарушение правил кампании? Правильно! Доложить об инциденте вышестоящему руководству! Для всех, ещё не владеющих точной информацией, предыстория была раскрыта и пока виноватыми оставались только Персунов и Дегтярёва. Заговорил, конечно же, командир, убирая пистолет в кобуру и поднимаясь с насиженного места.  — Значит так, товарищи и командование. Произошло недоразумение впоследствии недопонимания. Мы с моим товарищем, — Он приобнял сидящую рядом с ним женщину, возможно, создав себе обстоятельство, оттягощающее преступление, — Ничем физически развратным не занимались, а только духовно воссоединились за обычной беседой. Ту, несколько странную, позу за что-то страшное не считайте, она по факту безобидная, — Он улыбнулся, — Если хотите, можете присоединиться.  — Персунов! — Гаркнула Калина, — Вы слишком много себе позволяете! Расходимся! Дегтярёва, на выход! И широкими шагами покинула комнату. Семён, на слух удостоверившись, что Калина отошла на пару шагов, на пальцах показал что-то нечто «Пять, четыре, здесь, хохолок, молчать», что тактические куклы, только начинавшие выходить, поняли как «В девять здесь, Калине ни слова», в знак согласия сделали «Окей» и удалились. Семён, до конца ещё не отошедший от ситуации, выпил залпом весь пол литровый стакан чая и упал лицом на то место, где сидела Дегтярёва. Чёртов фетишист. Полежав так с минуту и поняв, что аромат его товарища уже выветрился и он дышит столетней пылью, он вяло пошёл в свою спальню и, развесив казённые вещи по стульям, завалился спать.