20 патронов 9×18, пожалуйста

Проснувшись в четыре двадцать, Семёну спать не хотелось вообще. Полежав чуток, он поднялся и умылся. Одевшись, он неспеша побрёл в столовую с автоматом под мышкой. За одним из поворота общежитий стояла девушка с пышным бюстом, одетая в белое и чёрное, с одной из современных модификаций Калашникова. По длинному стволу и барабанному магазину парень признал в оружие ручной пулемет Калашникова образца 16-го года. Так как времени было достаточно, командир остановился и принялся открыто разглядывать оружие.  — Магазин на 75 патронов? Девушка посмотрела на него, как ему показалось, несколько печально и, улыбнувшись, ответила:  — На 95. 75 патронов у 74-й версии.  — Немного некрасивое число, не находишь? — Семён окончательно сбился с первоначальных целей — быть примерным командиром и нормально покушать. Девушка поставила пулемёт прикладом в землю.  — Не смею роптать на это чудное творение ижевского оружейного завода. Господин Калашников создал новую эру в мире оружия и я гордо держу в руках потомка его главного творения. Эта кукла приглянулась Семёну: ему нравилась интонация, с которой девушка рассуждала, ему нравилась логика, ему нравился ее внешний вид и оружие, в конце концов.  — Дашь мне пострелять из твоего пулемёта? Граница допустимого была перейдена и Семён перешёл к подкатам.  — Нет, — коротко, ясно и с той же улыбкой ответила девушка, — Дела, до свидания, товарищ. И скрылась за поворотом. Командир пробовал догнать её, но от пулеметчицы не было и следа, только запах оружейной смазки «Калашников» читал в воздухе. Что-то восхищало командира в этой девушке, как и в той, что была с АК-12 позавчера. Вздохнув, Семён пошёл в столовую.

***

В столовой почти никого не было, а за столом одиноко сидела ППШ и пила молоко. Взяв гречу с маслом и чай, извечное и дешевое блюдо, Семён сел за стол. После приветсвия и пожелания аппетита, парень чуть было открыл рот, чтобы заведомо тупо пошутить, как Шпагина прервала его:  — Я знаю, что от молока грудь не вырастет. И ввысь я тоже не далеко пойду, несмотря на всё то, что там говорит товарищ Наган, — и сдержанно улыбнулась, — Все это спрашивают после общения с Наганом. Семён понимающе кивнул. Немного посидев и покушав молча, девочка спросила:  — Командир, разрешите вопрос?  — Говори, — Со странным предчувствием разрешил Семён.  — Разрешите узнать, что уж у вас с ДП было вчера? Семёну хотелось орать и материться. Или орать матом, он так и не понял. Но так как он был хорошо воспитан, он сделал несколько глубоких вдохов и, только когда успокоился, ответил:  — Просто вчера в дружной компании лежали, ничего особенного, а она не против. Взгляд Папаши на секунду ушел за спину командира, но тут же вернулся обратно на собеседника.  — Понятненько. Рука Семёна почесала подбородок и вернулась обратно с небольшой задержкой. Командира кто-то взял в захват шеи сзади. Едва запястье коснулось шеи, к большой груди оппонента был приставлен немного выпирающий ствол Стечкина и взведен курок. Держали крепко, но с небольшой тряской, похоже, противник смеялся.  — 47-я, если это повториться — прострелю тебе сердце, или что там у тебя, — спокойно предупредил Семён и взявши ложку левой рукой, продолжил трапезу, всё еще держа уже в голос ржущую Калашникову на прицеле. Отпустив командира и всё еще смеясь, девушка пошла за своей порцией еды. Придя со своей едой, 47-я уселась и начала есть, приговаривая «Ай командир, ай да командир!». Папаша же невозмутимо спросила, удостоверившись, что оружие командира покоится в кобуре:  — А планируется? Семён подавился чаем, а Калашникова, что, похоже, частично подслушала, подавилась овсянкой и снова заржала. Вытерев хлопчатобумажным рукавом полившийся из носа чай, командир с явным недовольствием посмотрел на соседку по столу:  — Товарищ Шпагина, приведу к вашему сведению, что планы у меня грандиозные и за трапезным столом всё не обговоришь, поэтому попрошу вас закрыть данную тему. Сделав соответствующие для себя выводы, ППШ ответила «Есть» и с удоволетворёной улыбкой продолжила кушать.  — Какую тему? — Звонко спросила Наган, подходящая к столу. По лицу командира можно было судить о том, что его автоматический пистолет Стечкина всё же затрещит сегодня и белоснежный кафель столовой обагриться чьей-то кровью.  — Шучу! Успокойтесь, товарищ! — Обеспокоено сказала Наган, видя состояние своего командира. Подошли и Дегтярёва с Симоновой с едой в руках.  — Ахах, командир, вот вам! По столу проскользил гранённый стакан из которого несло спиртным. Впервые за несколько месяцев, парень позволил успокоить нервишки и выпил залпом все сто грамм, налитые Калашниковой. Народное средство подействовало и по телу Семёна разлилось тепло, заглушавшее стресс. Стакан проделал свой путь вновь, только обратно и пустым. После довольного выдоха своего командира, все вновь, а кто-то сначала, принялись за еду.

***

Отряд двигался своим обыденным боевым порядком всё по тому же городу. Несмотря на небольшое ЧП вчера, на улицах было всё так же спокойно и многолюдно. Жители также почти не обращали внимания на патруль, но уважительно расступались перед ним. Шел второй час обхода, нарушителей не было. На груди командира затрещала рация и он поспешил принять вызов.  — 301-й, штабу! Приём!  — Штаб, 301-му, слышу хорошо.  — Предупреждение: на улице Прохорова в здании администрации через 420 секунд будет проходить контртеррористическая операция, работают наши эксперты. Ваша задача — отогнать местных жителей, не вызывая паники и шума, самим не лезть и не мешаться. Повторите. Командир же со своей группой уже бежал на указанную улицу, так как время было ограничено. На ходу натягивая ремень на приклад, Семён повторил приказ:  — Не допустить вмешательства извне к зданию администрации, самим не влезать.  — Повторяюсь: без самодеятельности и не попадите под огонь. Конец связи. К концу этой фразы отряд был уже на углу улицы.  — Дегтяерва, Калашникова, Шпагина, Наган — обходите квартал с другой стороны; оружие в боевое положение на ремень. Отгоняйте всех гражданских, в случае злостного неповиновения — скручивайте и уводите, но без шума. Освобождайте дороги. Вперёд! Отряд разделился. Когда через пару минут на противоположном конце квартала показалась вторая часть отряда, тиски начали сжиматься. К удивлению Семёна, народ не сопротивлялся, а покорно отходил, не задавая лишних вопросов. Когда людей в радиусе ста метров не было, командир по внутренней радиосвязи дал указание Дегтярёвой со Шпагиной на подстраховке оборудовать позицию на противоположной от здания администрации стороне улицы, а Нагану с Калашниковой рядом с исходным зданием, тоже самое он сделал и со своей стороны: сам он сидел рядом с Симоновой, выцеливавшей главный вход мэрии. Только Семён зевнул от наступившей скуки, как из-за поворота, в коронной для G&K манере езды, вылетел черный ГАЗ’овский «Соболь» и из фургона промелькнули несколько белых причесок. Покумекав немного, парень вспомнил, что видел двух обладательниц этих волос на базе: это были АК-12 и РПК-16. Для командира стало ясно, кто является элитой Гриффона — компания использовала современные образцы российского вооружения в качестве оружия войск специального назначения. С разных концов здания слышались выстрелы 5,45 и 7,62. Семён отметил, что было три типа стрельбы 5,45 миллиметровым патроном: резкая и довольно длинная очередь, предположительно принадлежавшая пулемёту, с отсечкой по два патрона, которая могла принадлежать только автомату Никонова, и обычные, но редкие одиночные выстрелы. В одной из частей здания, где трещал пулемёт, работал более тяжелый патрон 7,62. Внимательный командир заметил, что в одном из окон метнулась голова в балаклаве, но, похоже, не только он заметил её. Где-то рядом от позиций 301-го отряда, на крыше одного из зданий прогремел одиночный выстрел. Складывалось чувство, что кто-то пальнул из противотанкового ружья. Возможно, оно так и было, ибо в стене помещения, где пробежал бандит, красовалась здоровенная дыра, сантиметра с два. Несколько слоёв кирпича были пробиты на сквозь и через получившееся отверстие можно было подглядеть богатое убранство здания высших чинов.  — Шеф, возможно я лезу не в свое дело, — заговорила рация голосом Калашниковой, — Но на крыше здания, где сидите вы, что-то белое показалось, на уши похожее… С этой же крыши раздался еще один выстрел, но послабее, и немного торчащая из подсумка Калашниковой горловина пузыря водки была снесена более легкой, но не менее смертоносной пулей. Это был прямой намёк.  — 47-я, хвалю тебя за наблюдательность, но лучше не вмешивайся в дела профессионалов, — на слова перевел намёк Семён.

***

На крыше хищно улыбнулась небольшого рода девица со снайперской винтовкой с потёртыми деревянными ложей и прикладом.  — Так ей, гадине… Всегда хотела это сделать.  — Месть сладка как мёд и, подобно этой сладости, неважно, в какое время употребляется: она приятна всегда, — Высказала девушка с огромной винтовкой.  — Ой не понимаю я всей этой твоей философии, Коврова, ой не понимаю… — Прошептала одна из снайперов, приложившись глазом к резиновому уплотнителю своего ПСО-1.

***

Бой в помещение призатих и выстрелов не было слышно. Одинокий щелчок 5,45 послышался где-то в глуби. Пара минут — и из главного входа повылетали бойцы спецназа, которые тут же залезли в фургон, только что приехавший. Когда последний солдат, девушка с ручным пулемётом, забралась в машину, водитель дал по газам и чёрный «Соболь» оставил лишь клубы пыли.

***

 — Мусор, не заслуживающий нашего внимания, — Скептично сказала девушка с длинными белыми волосами и чёлкой, закрывающий один глаз, — Какого черта мы должны тратить своё время на такой сброд, как бандиты? Нельзя было отправить тактических кукол третьего или четвёртого класса? Девушка с такими же сеебрянными волосами, но по плечи, положила пулемёт на лавочку и приобняла хмурую подругу:  — Ну не надо… Хелиан дала нам работу — и мы не смеем отказываться, — она ободряюще улыбнулась, — Да и надо же иногда расслабиться немного.  — Пустая трата патронов… Пулемётчица поцеловала жалующуюся куклу в губы, после чего последняя брезгливо вытерлась. На противоположной от целующийся парочки сидела другая пара. Одна девушка была очень похожа на ту ворчавшую, надо заметить что они фактически были родными сёстрами. Эта девушка сидела с закрытыми глазами и с лёгкой улыбкой снаряжала на треть пустой магазин 5,45 миллиметровыми патронами. Вторая же отличалась от всех здесь присутствующих своими золотыми волосами, не такими длинными, как у автоматчик, но чуть подлиннее, чем пулемётчица. Она сидела в углу ближе к водителю и на ноутбуке набирала отчёт мисс Галиантус. Её автомат единственный не являлся родственником всех остальных, причём он был своеобразным конкурентом Калашниковых. Резкое торможение заставило автомат Никонова пошатнуться по инерции, когда на одной из безлюдных улиц в фургон запрыгнула снайперская пара. Девушка с длинной крупнокалиберной винтовкой чуть не задела стволом снаряжающую магазин 12-ую Калашникову, чем вызвала злобный взгляд «секретаря» с Абаканом, но не заставило и глазом моргнуть, точнее его открыть, почти чуть было не пришибленную.  — Аккуратнее, Дегтярёва, ты здесь не одна, — с упрёком высказала сидящая ближе всех к выходу девушка с закрытыми глазами. Поставив свое громадное крупнокалиберное ружьё, девочка с волчьими ушками села на лавочку.  — Понятие моего имени, связанным с именем моего оружия, очень многогранно. Я могу быть и Дегтярёвой, так как моё оружие выпускалось на этом заводе, могу быть и Ковровой, потому что там было оно сконструировано, могу быть и КСВК, соответствующей аббревиатуре. Однако первое имя я не очень люблю, так как этим «окрещен» ещё с 20-х годов прошлого века ручной пулемёт, с которым я связана только одним заводом. Поэтому, попрошу так меня не называть, дабы не возникло недоразумений с пулемётом Дегтярёва. Все были слишком заняты заняты своими делами, чтобы слушать: кто-то с озабоченным видом рассматривал царапинки на прикладе, кто-то строчил на ноутбуке, а кто-то просто нагло отвернулся. Поддержала тему только Калашникова с пулемётом, сидящая рядом с КСВК:  — Соглашусь, немного обидно называть именем мастера Дегтярёва тебя, только формально имеющую связь с ним. Это имя больше подойдет пулемётам Второй мировой, уже отжитых своё время. Как мы все знаем, на смену им пришёл Калашников со своей линейкой, потомками которых мы являемся. А пулемёт Дегтярёва — величайшее творение своего мастера в своё время, мёртв как вид. Не тот калибр, не тот магазин, не тот механизм. Паршивая вещь для современного боя. Кстати, вы не знаете, что делала ДП у одного из зданий рядом?  — То же, что и карабин Симонова рядом — низшую работу — разгонять гражданских. Куклы таких классов только на такую работу и способны, — высказала своё мнение девушка с длинной челкой.  — У какого-то командира специфичные вкусы, — сказала АК-12.

***

301-й отряд продолжал патрулирование. Все были под приятным впечатлением от спецоперации, только Калашникова немного приуныла из-за разбитой бутылки.  — И вообще, зачем ты на работу алкоголь брала? — Возмущался командир.  — Она всегда со мной! — Гордо отвечала Калашникова, — Она у меня даже при десантировании в сумке!  — А зачем она тебе? На службе употребление спиртного запрещено.  — Для поднятия боевого духа!  — Для поднятия боевого духа могу по попе шлёпнуть, а употребление спиртных напитков при исполнение служебных обязанностей запрещено!  — Это домогательство… — Подметила Симонова.  — Развратные действия — это 135-я статья уголовного кодекса и нарушение 41-й главы устава Griffin, а в нашем случае — это улучшение морального состояния солдата, — Пояснил Семён.  — Ну попробуй! — Дерзко заявила Калашникова. Семён окинул взглядом девушку и демонстративно медленно убрал автомат за спину, оставшись с голыми руками. Медленно подойдя к девушке, командир с размаху врезал ей ладонью по ягодице — Калашникова пошатнулась и засмеялась:  — Командир, ха-ха, а вы шалун! Под неодобрительные взгляды остальных солдат командир кивнул вперед и отряд продолжил путь. Оставшаяся часть дежурства прошла без проишествий, но под конец смены завязался такой диалог:  — Товарищи, ввиду моей уже сложившийся отрицательной репутации у Калины, предлагаю сегодня организовать товарищескую встречу у кого-нибудь у вас.  — Товарищ, а это это точно нужно? — спросила ППШ.  — Так точно. Товарищеские встречи как ничто другое укрепляют отношения, — что-то нечленораздельное высказал парень, подняв указательный палец вверх, подчеркивая важность сказанного.  — Допустим. А чем будем заниматься во время данной встречи, товарищ?  — Наган, а чем можно заниматься там? Стрельбой по мишеням, комплексом силовых упражнений, оргией, чисткой оружия, разработкой индивидуальной тактики ведения боя в городских условиях для нашего отряда — всё это допустимо, но мы просто попьем чай с печеньками. С меня тортик. Возражения имеются? Все девушки 301-го отряда относительно недавно попали под руководство данного командира, но уже привыкли к его поведению. Никто почти никогда не мог понять, шутит ли парень или нет — он говорил настолько спокойно и уверенно, что понять мог только он сам. Однако, за три дня полноценной службы вместе с ним, куклы прониклись доверием к своему шефу и могли быть вполне спокойны за свою половую неприкосновенность.  — Возражений не имеется, товарищ командир, — ответила за весь отряд Наган, — В восемь вечера?  — В восемь вечера. Только куда подходить?  — Наше общежитие находиться на пятом этаже в 538 комнате, — ответила Дегтярёва, — только извольте постучаться, молодой человек.  — Законы приличия я соблюдаю, уважаемая, будьте покойны. Отряд продолжал идти, а короткая стрелка наручных часов командира подходила к цифре один.

***

 — Хвалю за оперативность, Семён. Примите надбавку к основной сумме, — бумага о получение была подписана и отложена на край стола. Хелиан пристально посмотрела на стоящего по стойке смирно командира 301-го отряда, — Как тебе эти три дня службы, Семён?  — Служба проходит отлично, нареканий нет! — Громко ответил парень, смотря вперед-вверх.  — Ты, как я понимаю, еще не набрал тактических кукол, верно? Причины?  — Отряд четко сформирован для ведения патрульной службы и дополнительные бойцы будут препятствовать четкому выполнению поставленных задач!  — Понятно, — женщина откинулась на спинку кресла, расправив плечи и заставив форменную рубашку натянуться, — И да, удобства ради и исходя из твоей любви к армейской системе, разрешаю тебе носить звание лейтенанта. Погоны купишь сам. Командир вытянулся еще сильнее и приложил руку к алому берету:  — Служу Griffin and Kruger!  — Завтра вашему отряду будет особое задание. Свободен.

***

Семён распахнул двери столовой и своим целенаправленным шагом вошел в помещение. Из-за кассы, а после и раздачи, он вышел с подносом еды, на котором стояла тарелка с пюре и котлетой, а рядом лежали две булки с повидлом. С грохотом поставив пластиковый поднос на стол, командир обратился к сидящей за этим столом розововолосой девушке с карабином на ремне, вопросительно смотрящей на пришедшего.  — Симонова, организуй, пожалуйста, мне сопровождение на пути в город. Вот плата, — он подвинул две булочки.  — За срочность пять булок, товарищ, — улыбнулась девушка, забирая имеющиеся булки.  — Давай четыре.  — Семь.  — Э-э-э, ты же пять предлагала! — возмутился командир.  — Пять так пять, касса там, — посмеялась Симонова.  — Моя школа! — парень усмехнулся, — Лады, сейчас будет. Через минуту он уже возвращался с тремя булками в руках.  — Идём?  — Идём.

***

Картина второго дня повторилась и по асфальту шла пара: человек в красном пальто и девушка с карабином за спиной. Командира согревала увесистая пачка денег, полученная за несколько рабочих дней и ныне лежащая во внутреннем кармане шинели, а Симонову согревали хлебобулочные изделия, которые, неизвестным для нашего командира образом, она ела с превеличайшим удовольствием и глотала пережеванные куски. Снова пара вошла в подвал и снова командир встретился с барыгой.  — Здарова, дядь! — Прокричал Семён, едва лишь зайдя в помещение.  — О, пацан, здаров! — Поднял руку мужчина за кассой, — Как снаряга?  — «Сплав» хрени не делает, а советская промышленность — тем более. Так что всё в порядке. Затариться к тебе пришёл.  — Весь во внимание.  — Первый делом обувь. Берцы, желательно облегченки. Мужчина за столом показал рукой на один из шкафов с обувью, к которому Семён незамедлительно подошёл. На целом стеллаже был только один цвет — чёрный. Десятки пар обуви, ничем не отличающихся для простого глаза, но парень сразу начал искать подходящую. Найдя в каком-то из дальних углов нужную ему обувь, он не постеснялся в ней побегать, попрыгать и попросить свою подругу ударить по номеру прикладом. Наконец, нацепив казённые хромовые сапоги, с выбранной парой обуви, Семён подошёл к кассе.  — Аптечка индивидуальная, 3-ей модификации, десять штук. Двадцать перевязочных пакетов и пять жгутов. Симонова и барыга с удивлением посмотрели на командира.  — Парень, в Гриффоне с наркотиками строго, а от обезболивающего много кайфа не получишь.  — Дядь, — обратился Семён, подбрасывая в руках малую пехотную лопатку, взятую с полки, — Тебе платят — ты делай. Пожав плечами, мужчина зашёл в подсобку и вышел оттуда со стопокой маленьких коробочек, горой бинтов и связкой жгутов.  — Ещё и это, — Семён поставил рядом с берцами шанцевый инструмент. И вещмешок. Мужик ухмыльнулся, достав откуда-то из-под стола бесформенный брезентовый комок.  — У тебя очень специфичные вкусы.  — Знаю. Ещё, пожалуйста, полевые погончики, парадные погоны младшего офицерского состава и восемь звёзд.  — Литёха? — Спорил мужчина, доставая из своих закрамов перечисленное.  — Ага.  — Это всё? Парень кивнул.  — Три с половиной касаря за берцы, пять за аптечки, три за бинты и жгуты, два за лопату с чехлом, сидор за один и погоны за косарь суммарно. Итого пятнадцать пятьсот.  — Подсумок под аптечки дай ещё. На прилавок был выложен песочного цвета подсумок с красным крестом, от которого воняло китайщиной. Парень презрительно прищурился.  — Советский дай! Китайский был убран и выложена небольшая зеленая хлопчатобумажная сумочка, на внутренней стороне которой черными чернилами по белой материи красовался штамп.  — Шестнадцать всего. Наличка?  — Я прекрасно знаю, что это барахло, — Семён залез в карман за деньгами, — Никто кроме меня не купит. А поэтому за это старьё больше тринадцати не дам. На потертую столешницу были брошены несколько купюр. Мужчина из-под черных очков посмотрел на молодого человека, пихающего свои покупки в мешок.  — Парень, наглости тебе, как вижу, не занимать и это похвально. Но это не то место, где своим мастерством можно хвастаться перед бабами — это магазин прежде всего, а не базар. В прошлый раз я тебе спустил это с рук, а в этот раз — плати полную сумму. Семён с ухмылкой посмотрел на мужчину, который так к деньгам и не притронулся.  — А вдруг прокатит! — На стол были доложены ещё две купюры, — Бывай, дядь.  — Бывай, щегол. Вздохнув, барыга взял со стола деньги и положил их в карман куртки. Дверь захлопнулась.  — Иногда надо отступить, — Пояснил командир идущей рядом с ним девушке.  — Вас до лейтенанта повысили? — Проигнорировав фразу командира, спросила Симонова.  — Да-с. Ты первая узнала и остальным, пожалуйста, молчок.  — Есть. Товарищ лейтенант, а куда мы направляемся сейчас? Выход из города в другой стороне.  — Я торт обещал, купить надо.  — Поняла. Пара подошла к магазину с красно-зеленым фасадом и Семён почему-то усмехнулся цифре, возвышающейся на красном фоне.  — Оружие на пле-ЧО. Симонова послушно перевела карабин в походное положение и они вошли в магазин. Почти не глядя на цену и на химический состав тортов, Семён ориентировался на размер и взял самый большой. Однако нельзя было утверждать, что на цену он не смотрел, так как был другой вариант, чуть больше выбранного, но он был в полтора раза дороже. Одна касса была свободна, а У второй толпились люди. Перед двумя вооружёнными людьми, которые, в буквальном смысле, имеют право убивать, лучше было расступиться и немного дольше постоять в очереди. На это командир пожал плечами, отягощеными лямками вещмешка и прошел на кассу, предварительно положив на движущуюся ленту большую шоколадку. Когда крупных габаритов продавщица назвала сумму, никак не удовлетворяющую бюджету молодого человека, он, скрипнув зубами, выдал под расчет мелочью и мелкими купюрами нужную сумму и поспешил удалиться. Когда автоматическая дверь магазина осталась позади, Семён протянул спутнице шоколад. Пролепетав «Спасибо», ошаренная щедростью начальника Симонова взяла подарок и они направились обратно. Идя по пыльной дороге, Семён заметил, что его спутница шоколад не есть, а прижимает к груди.  — Рекомендую съесть его, в противном случае он растает: подмышечных впадинах и паховой области температура тела наиболее высокая.  — А, да, конечно… — Вернувшись в реальный мир, вздрогнула Симонова и медленно принялась кушать. Парень понимал, что сказал чепуху. Он также понимал, что не от отсутствия голода его подруга так сильно прижимает к себе этот скромный подарок. Он просто боялся. Он не знал, что ему нужно делать в этой ситуации, помимо стандартного логически обоснованного действия. Неведение порождает либо страх, либо интерес. Семёну было интересно развивать отношения с отрядом, поднимаясь в глазах соотрядников, но в этой ситуации ему было просто страшно как-либо проявить инициативу. В этом мире для того, чтобы хотя бы стоять на месте, нужно бежать. В той же тишине они дошли до штаба.

***

Распрощавшись со спутницей в холле здания, командир пошел к себе в кабинет. До назначенного момента еще оставалось время и парень решил потратить его наедине с новым снаряжением. Едва дверь откатилась и Семён сделал шаг в помещение, как из-за компьютера раздался возмущенный голос Калины:  — Семён, чтоб тебя налево! Ты где шлялся?! Осознав, что спокойно скоротать время не получиться, командир принял свой рабочий режим и спокойно ответил:  — Необходимое для работы снаряжение докупал. Тебе что-то от меня нужно? Калина надулась, набирая воздух в легкие для очень длинной фразы.  — Нет, блин, чай пить зашла! Почему ты игнорируешь всё, связанное с твоими подчиненными?! Почему они получают свою зарплату не от командира, то есть тебя, а от меня, офицера логистики, связанной с тобой только косвенно? Семён искренне негодовал.  — А что, это входит в мои обязанности? Девушка схватила со стола лист бумаги и буквально приложила его к лицу парня, который внутренне ожидал нечто подобное. Отодрав от себя листок, он пробежался глазами по напечатанному и сделал для себя немного неприятное открытие: надо работать.  — Понял, буду делать. Калина ткнула своим пальцем в перчатке из полиэстера в блестящую пуговицу командирского пальто собеседника.  — Чтобы это последний раз было. И вышла из комнаты. Проводив её взглядом, Семён сделал соответствующие выводы и бросил вещмешок на диван. С детским восторгом он развязывал брезентовый баул и раскладывал на полу всё его содержимое.

***

С некоторым недовольством парень заметил, что уже без четверти восемь и надо собираться. Поднявшись с пола, где он изображал тяжелораненого солдата с перебитой ногой, он переоделся в свою парадную форму, за неимением расчёски, уложил свои не длинные волосы волосы рукой и, подхвативши гостинец, направился в неизвестность. Заблаговременный выход сыграл на руку и парень увидел дверь с 538-м номером ровно в восемь. Блуждая по бесчисленным коридорам, он для себя отметил необходимость обзавестись планом здания. Немного задержавшись у порога, он собрался телом и духом и забарабанил в металлическую дверь. Почти сразу за дверью послышался топот, дверь открылась и из-за нее выглянула маленькая Шпагина:  — О, товарищ командир, здравствуйте ещё раз, проходите. После сдержанного кивка и лёгкой улыбки Семён отдал хозяйке торт и вошёл в помещение. Как только он пересёк порог, в нос ему ударил незнакомый запах. Нет, это не был запах грязных ног, сигаретного перегара или застоявшийся мочи, это был запах общежития, но женского. Причём сначала почувствовался приятный запах каких-то благовоний, так как на таберетке, прям рядом с дверью, стояла деревянная коробочка с какой-то тлеющей палочкой внутри. Справа от входа располагалась уборная, которая в данный момент была закрыта изнутри. Само же жилое помещение было четырёхместным, две кровати располагались у одной стены, и две — у противоположной, рядом стоял закрытый вещевой и оружейный шкафы. Все кровати были аккуратно заправлены; на одной лежала Калашникова, заложив руки за голову, а на второй сидела Симонова и раскладывала на небольшом столике печенье; рядом ходила Наган и раскладывала пластиковые тарелки.  — Командир, добрый вечер! — Громко поприветствовала Наган, от чего спящая на диване девица вздрогнула.  — О, шеф, здрасьте! Симонова же просто улыбнулась начальнику. Шпагина поставила принесённый торт на заранее отведенное для него место на столе и также села на кровать, пригласив Семёна сесть рядом с Калашниковой. Едва красное сукно форменной шинели докоснулось грубого покрывала кровати, из ванной комнаты вышла Дегтярёва, от которой приятно пахло какими-то духами:  — Вот и вы, как вижу, не опоздали, — И села рядом. Семён подметил, что все здесь присутствующие были безоружны, кроме него одного, и были не при параде, как он сам. Он предположил, что все разгрузочные системы лежат в вещевых шкафах, а оружие покоится в сейфе. Так как Калашникова вела себя довольно вольно, а именно спала, и Дегтярёва вышла надушенной, то, скорее всего, комната принадлежала куклам, использующим винтовочный патрон. А почему Симонова? А не будет же она жить с компактными Шпагиной и Наганом, да и те, наверное, предпочитают ночевать вдвоём. И дабы развеять сомнения, он прямо уточнил это у здесь присутствующих, предварительно отхлебнув налитый Симоновой чай.  — Здесь вы живёте, Симонова, Калашникова и Дегтярёва?  — Как узнали? — Спросила Калашникова, лёгким движением руки налив себе в заранее подготовленную рюмку водку.  — Наблюдение, господа, наблюдение, — улыбнувшись, ответил командир, — Это же герань? Если память мне не изменяет, то она помогает при мигрени. На что-то жалуетесь? Дегтярёва поставила гранёный стакан на стол.  — Командир, а вы наблюдательны. Помимо головной боли герань успокаивает разум.  — Если вам интересно мое скромное мнение, — Семен заложил ногу на ногу, — то конкретно очищению сознания, насколько мне известно, способствует запах жасмина.  — О, нет, командир, это далеко не так. Жасмин усиливает творческие способности человека, а успокоить шальные нервы после тяжёлого дня помогает именно герань.  — Не смею спорить с человеком, знающим свое дело. Семён внутренне ликовал. Обо всех этих вонючках он узнал от своего товарища по общаге, который пробовал накурить своими приблудами общественный туалет для улучшения процесса дефекации. Эти знания могли никогда и не пригодится, если бы не эта ситуация, где он мог похвастать своими знаниями для возвышения себя в глазах подруги. И сама Дегтярёва была приятно удивлена, что кто-то из ее знакомых, парень, а тем более командир, осведомлен о целительных свойствах своих трав.  — Вас до лейтенанта повысили? — осведомилась Наган, уже как несколько минут глядя на блестящие звёздочки.  — Так точно-с.  — Наши поздравления, товарищ лейтенант, — за весь отряд сказала Наган.  — Четвёртый день на службе, а уже офицер! Так держать, шеф! — вроде бы и похвалила, а вроде и в душу плюнула Калашникова, надавив на отсутствие боевого опыта. Командир же закрыл на это глаза.  — И, кстати, прекрасный чай. Кто бы мог найти улун в современном мире? Время похвалиться настало для Симоновой.  — Не кстати, конечно, но знали бы вы, сколько я отдала за двухсотграммовую коробочку этого чая, командир.  — И сколько же? Это большая редкость, иметь подобный продукт.  — Есть в одном далёком городе хорошая чайная лавка: этом магазине хорошего чая достаточно.  — А что насчёт цены?  — Лучше вам не знать, а просто наслаждаться его вкусом. Симонова самодовольно хихикнула. Торт был нарезан и все начали кушать. Самого Семёна почти тошнило от этого кондитерского изделия: он пил чай с полстоимостью своей зарплаты и дышал травами такой же цены. Эта копеечная дрянь не почти не лезла в горло, однако девушки вида не подавали и ели молча. Слишком молча. Пятиминутная тишина начинала нагнетать и парень выдал почти первое, что пришло на ум:  — Кому-то из вас доводилось прыгать с парашютом? Задумались все, но ответила «самая молодая» — Калашникова.  — Нет, командир, не доводилось. Максимум на вертолете доставляли, а прям выбрасывать — нет. У нас не настолько высокие показатели, чтобы в качестве десантуры использовать. К примеру, ту группу, что террористов сегодня мочила, отправляют и почти каждый день. Команда «Анти-дождь», американцы — элитный отряд, или тот же самый "DEFY", что мы сегодня наблюдали. Есть ещё отряды Negev, Пять-семь, европейцы, из русских можно отметить отряды Макарова и Грозы. Четвёртый и пятый классы — максимум, а в нашем максимальный — третий. Куклы, что годны только для рутинных задач, наподобие патрулирования. На лицах всех кукол ясно читалась печаль, Семён же этого допустить не мог.  — Чем характеризуются эти ваши «классы»?  — Техническими характеристиками оружия и приспособленностью владельца, — ответила Наган, — Взять тех же самых кукол: нас компания IOP изначально поставляла как гражданских. Работу горничных, официанток, иногда шахтёров и рабочих заводов — всё делали куклы, а не люди…  — Пролетариат, блин… Напоминает историю России, — вставил Семён.  — Именно пролетариат. Компания же Griffin Kruger вносила незначительные изменения в нашу конструкцию и сделала солдат, вооружив различным оружием. Все желают хоть на чем-то сэкономить и Гриффин не стала исключением, вооружив нас почти что допотопным оружием ещё конца девятнадцатого века. Тогда требования к оружию были несколько другие и акцент, в основном, делали на массовости. Чем проще оружие, тем оно дешевле, тем его можно больше делать. Современные образцы в ряде случаев превосходят старые, но зачастую дороже. Класс кукол же определяется базовыми параметрами оружия. И если большинство солдат Гриффина — это бывшие гражданские, то элитные куклы иногда создавались изначально как машина для убийств. Тот же самый "DEFY" полностью состоит из бывших сотрудников ФСБ России. Для парня появилась новая пища для размышления.  — Ранг нельзя повысить впоследствии улучшения оружия? К примеру, на АК-47 заменить всё дерево на пластик, понаставить обвеса и выдать за современный калашников? Проблема с навесным оборудованием решена, а 7,62 на 39 актуален всегда, в чём ещё проблема? То же самое с остальным оружием — долой дерево, даёшь пластик, а заодно и планок наставить.  — Вы это товарищу Березовичу предложите, может одобрит, — с частицей сарказма сказала Шпагина, — Тогда будет много высококлассных кукол, этого командованию не нужно.  — Справедливо… То ли создал Семён, то ли надавил на некий комплекс неполноценности у своих подчиненных. Совершенно безобидный вопрос про, вроде бы обычные для солдат, прыжки с парашютом перешёл в некую жалобу на свою судьбу.  — Дождевики и Калашниковы чем-то отличаются конструктивно от обычных кукол? Механика та же? Вопрос был довольно неожиданный и после некоторого раздумья на него ответила Дегтярёва:  — Не отличаются, возможно, мелкие доработки есть, но, в основном, все одинаково. А что?  — Если силы равны и если мы хорошо зарекомендуем себя, то мы можем тоже стать элитой, — парень откинулся на кровать, заложив руки под голову, — Посудите сами: командованию всё равно, кого отправлять на задание, если отличаются солдаты только оружием, да и то, незначительно. Товарищи, если будем работать, то мы горы свернем. Патрон в патронник и айда на задание! Так мы… Радиостанция зашипела во внутреннем кармане:  — Персунов, явитесь к мисс Галиантус. Персунов, явитесь к мисс Галиантус. Нехотя достав из кармана средство связи, командир ответил:  — Есть, — и обратился к товарищам, — Вынужден временно распрощаться, надеюсь, через полчаса освобожусь, хотя ничего сам не знаю. Разрешите… — стараясь не придавить Дегтярёву и одновременно не опрокинуть стол, Семён протиснулся к выходу, — Всем спасибо большое за теплый прием, желаю всем приятных снов. Честь имею. И под дружное «До свидания» удалился. Шагая по коридорам корпуса, парень размышлял над тем, какого чёрта его вызвали к начальству в девять вечера. И, стараясь не загадывать, он пытался не думать об этом. Перед кабинетом начальника командир выпрямился, потрещав костями, поправил форму одежды, пригладил берет и, выдохнув, постучался. Дверь открылась.  — Товарищ Галиантус, командир отряда номер 301 по вашему приказанию прибыл!  — Вольно, — женщина за столом отложила какой-то документ и пристально посмотрела на вошедшего, — Семён, ты хорошо зарекомендовал себя как командир малого отряда, четко действуя на патрулирование, это факт. И, исходя из этого, я решила деверить тебе задание уровнем повыше. Семён был рад тому, что появится хоть какое-то разнообразие. Нет, ему не надоели патрули: он считал их забавными, но ему хотелось чего-то ещё.  — Твой отряд под твоим командованием на вертолете долетит до одной точки в одном из лесов и оттуда вы должны пройти некоторое расстояние до вражеского отряда и уничтожить его. По данным нашей разведки, это три боевые машины Sangvis Ferri, какими судьбами они там — неизвестно, и знать не нужно, с вас же требуется только исполнение. Так как враг довольно чувствителен к вибрации, вертолет он заметит издалека и, возможно, свяжется со своими. Этого допустить мы не можем и поэтому вы доберётесь до противника своим ходом. Вопросы?  — Снаряжение выдадут?  — Суточный паёк и необходимый боезапас выдадут. С точки назначения вас заберёт тот же вертолёт.  — Понял. Вылет во сколько?  — С нашей базы вы отправляетесь ровно в полдень, в патрулирование вас заменят. С вас требуется быть к назначенному времени на четвертой вертолётной площадке, ваши бойцы осведомлены о ней. Ещё вопросы?  — Никак нет. Разрешите идти готовится?  — Разрешаю идти спать. Завтра успеете подготовиться.  — Есть! Разрешите идти?  — Разрешаю. Отдав воинское приветствие при прощание, Семён удалился. Сама же Хелиан считала парня невежей, несмотря на его четкое выполнение воинского этикета: он не поздаровался нормально, не попрощался. Обычному «здрасьте» и «дасидания» девушка была бы больше рада, чем этим формальным манерам, не говоря уж об отношениях на равных, на «ты», хотя так никто из полевых командиров к ней не обращался из уважения, кроме одного бабника. Вздохнув, Хелиан продолжила рассматривать отчёты. Семён находил нелогичным этот план в целом, хотя жаловаться не смел и сейчас шёл широкими шагами к спальням своих товарищей, дабы сообщить им эту радостную новость. Естественно, сам Семён на вертолётах никогда не летал, но хотел очень сильно, а многокилометровый марш-бросок возбуждал его внутренних мазохиста и милитариста. Остановившись перед дверью под 538-м номером, парень постучался в дверь. После небольшой задержки изнутри донеслось громкое «Стой! Кто идёт?», на что Семён довольный четкостью своих подчиненных, представился:  — Лейтенант Персунов для объявления новости прибыл! Дверь открылась и откидной штык-нож самозарядного карабина бликанул, когда винтовку убрали на плечо.  — Разрешите войти? Симонова улыбнулась.  — Если хотите посмотреть на переодевающуюся Калашникову, то пожалуйста.  — Я лучше подожду… — парень прислонился к стене, — Шпагина и Наган у вас?  — Нет, они у себя, в соседнем номере, — девушка указала на соседнюю дверь.  — Сейчас их пригоню, весть кое-какую сообщить нужно. Семён прошёлся до соседней двери и позвал остальную часть отряда и, получив обещание быть в скором времени, вернулся ко входу и принялся ждать сам.  — Симонова, ты штык резиной натри, чтобы не бликовал. Не на параде мы, демаскирует.  — А чем натереть?  — Любой резиной: канцелярской резинкой, куском покрышки, изолентой — что найдешь.  — Эм, поняла, — сказала девушка, переглянувшись со штыком, который покорно ответил ей лёгким лучиком.  — Входите! Изнутри донёсся крик Калашниковой. Семён вошёл, ища глазами женские мелочи, приятные каждому мужчине, но так и на нашел, потому что предусмотрительная Дегтярёва запихивала последнюю тряпочку в шкаф. За парнем вошли Симонова, а за ней вошли девочки.  — Созывали, командир?  — Да, — молодой человек облакотился к шкафу, который угрожающе пошатнулся и заставил парня ослабить давление, — я собрал вас здесь, чтобы сообщить приятнейшее известие…  — К нам едет ревизор? — закончила известную фразу Наган.  — Это к числу приятных известий не относится, да и пока, наверное, проверок не планируется, хотя хвалю за знание классической литературы, — командир усмехнулся, — Так вот, перейдём к самой новости. Завтра будет боевой вылет на задание. В двенадцать загружаемся в вертолет, нас высаживают, мы бежим в необходимом направление, уничтожаем отряд из трёх сангвисов и валим домой. Всё просто? Вокруг командира одобрительно загудели бойцы.  — В общем, спите до десяти, кушайте, но про снарягу не забудьте. Всем доброй ночи. Семён вышел. Немного поболтав о предстоящей миссии, девушки тоже разошлись по спальным местам. Когда парень лёг в постель, убрал Стечкина под подушку и закрыл глаза, на ум начали приходить умные фразочки, которыми можно было заменить ту грубую речь, которую он огласил прилюдно. Немного помаявшись из-за этого, Семён уснул.