20 патронов 9×18, пожалуйста

Невзирая на отсутствие будильника, который, по закону подлости, не был поставлен, Семён проснулся в девять часов утра. Он получил целых одиннадцать часов сна и проснулся легко. Бодро вскочив с мягкой кровати, которая была не столь мягка, как при четырёхчасовом сне, он заправил её и лёгкой непринуждённой походкой пошёл умываться. Закончив водные процедуры, он оделся в афганку, что приятно легла на тело и туго затянул шнурки своих ботинок с высоким берцем. Насадив на пояс своего «Пионера» медицинский подсумок, молодой человек аккуратно уложил вовнутрь две индивидуальные аптечки и два перевязочных пакета. Штык-нож был выставлен в отведенное для него гнездо, а имеющиеся магазины по соответствующим подсумкам. Фляга была наполнена до краев и вложена в утилитарный чехол для неё. Семён закинул вещмешок за спину, повесил свою смесь АКМ-а с АК-15 на плечо и направился на место трапезы, предварительно удостоверившись, что после пробуждения прошло не более получаса. Завтракал Семен в гордом одиночестве своей извечной кашей с чаем, которую ему, кстати, дали уже без лишних слов, не спрашивая. Также на раздаче парню выдали суточный рацион питания в синей герметичной упаковке с оранжевой полоской на всю длину, по которой стало ясно, что кто-то воспользовался своими связями и раздобыл МЧСовский сухпай. Кинув пакет в бездонный баул, Семён отнёс тарелки на сдачу и уверенно пошёл в оружейную, где был только один раз.

***

В самой оружейной царила рабочая суета: затворы клацали, патроны в магазинах щёлкали, масло брызгало. 301-й отряд готовился к заданию. Командир после краткого приветствия влился в течение и сам начал готовиться к выходу. В вещмешок летели аптечки, бинты, запакованные пачки патронов и гранаты, а средство связи повешено на разгрузочную систему на груди. Также было решено взять с собой пистолет Ярыгина с патроном повышенной пробиваемости в качестве третьего ствола «последнего шанса» и запихнуть его в поясную кобуру скрытого ношения под левую руку. Родной Ярыгин же висел на ремне разгрузочного жилета в закрытой уставной кобуре. Госпожа Наган к выбору командира отнеслась скептично, так как откровенно завидовала боевым показателям современных пистолетов, но предпочла вежливо промолчать. Семён никогда не жаловался на плохую физическую подготовку, однако сейчас ощущал небольшой дискомфорт в позвоночнике. Его отягощал недельный боекомплект, тяжёлый, но эффективный бронежилет и медикаменты на целое отделение человеческих бойцов. Он утешал себя мыслью, что, при случае, может поделиться патронами со своими товарищами, благо они использовали стандартный 7,62 на 39, но всё же в глубине души сомневался: не избыточно ли? Плюнув на это чувство и терпеливо дождавшись остальную часть отряда, он внимательно оглядел каждую: у пулеметчицы было только пара дисков, которых хватит только на несколько огневых контактов; на бедре Калашниковой были только четыре бакелитовых магазинов и пузырь водяры; кожаных спаренных подсумках Симоновой было только два, суммарно сорок патронов; маленькое тельце Шпагиной оттягощал один большущий барабанный магазин, размером с ее голову, а Наган так вообще не парилась и тихонько звенела патронами в кармане, от чего получила от командира нагоняй и требование исключить лишний шум. Пожав плечами, самая «старшая» здесь, к изумлению командира, распахнула пальто, показав всему отряду свой патронташ, куда неспешно начала вставлять патроны. С каким удивлением смотрел командир на свой «голый» отряд, с таким смотрел отряд на своего командира, похожего на американского Рэмбо. Каждый считался с выбором другого и ничего не высказывал, поясняя себе: «Вот начнется операция — пожалеет», представляя, как этот кто-то будет молить о помощи. Семён сам понимал, что может не дотащить всё, что он несёт на себе, до врага и использовать всё, а девушки допускали возможность того, что им не хватит патронов при боестолкновение или хватит впритык, хотя и тот, и другие, старались об этом не думать. Получив на рацию командира, которая обладала такой возможностью, по почте от Хелиан голографическую карту местности, отряд прикинул, сколько им придется идти. От точки высадки, до первоначального расположения врага около восьми километров. С учётом того, что все действия будут происходить почти что в лесах Тайги, то есть без дорог, а противник тоже идёт, а не стоит на месте, 301-му отряду необходимо бежать около двенадцати километров по девственным лесам, где не ступала нога ни человека, ни робота. Командир попробовал связаться с начальником, дабы переубедить её задействовать бойцов и отправить технику, но получил непонятный ответ, мол, боевые вертолеты все заняты, остались только пассажирские, да и вообще, есть приказ — выполняйте. Плюнув в цветочный горшок в коридоре, парень сделал жест следовать за ним, хотя сам не знал, куда именно идти. Шпагина взяла на себя роль проводника и партизанскими тропами и пожарными лестницами провела отряд на крышу. Возле видавшего виды Ми-4 курила девушка в кожанке, галифе и вычищенных до блеска кожаных сапогах. На лбу десантного шлемофона располагались очки авиаторы, а из-под шлема немного топорщились золотые волосы. Оставив свой отряд немного позади, командир быстрым шагом подошёл к пилоту:  — Здравия желаю. Прибыл 301-й отряд. Окинув взглядом сначала командира, а потом его подчиненных, девушка усмехнулась:  — Ну здрасьте. Кто-то ещё подобный антиквариат использует? Так и не поняв, про что именно говорит деваха, про его одежду или его отряд, Семён ответил тем же:  — К вам тот же вопрос, товарищ пилот. Эта махина не развалится по дороге?  — Она может, — с ухмылкой сказала блондинка, — Если развалиться, то парашют есть только у меня.  — Не понял. Ты одна ведёшь, что-ли? Пилотов же два минимум должно быть!  — Не нравится — дуйте пешком, — раздавив окурок носком сапога, девушка направилась к машине, — Залезайте, вылетаем!  — Только полдвенадцатого же!  — Быстрее начнём, быстрее закончим! Забирайтесь, через минуту взлетаю! Плюнув во второй раз, командир дал указание отряду садится в вертолет. Если же парня возмущало отсутствие второго пилота, то все присутствующие в вертолете девушки относились к этому нейтрально. По видимому, не первый раз такое происходит. «Салон» вертолёта был как и подобает любой советской технике: дёшево — сердито. Железный пол, деревянные лавки, металлические ручки, чтобы не упасть, редкие торчащие провода, стреляные гильзы и запекшаяся кровь. Была сильнейшая вибрация и тряска, когда вертолёт, немного шатаясь, взмыл в воздух. Самой последней высушенной модели Ми-4 было около ста лет, а эта компактная машинка живёт до сих пор и с гордостью служит Гриффону. Под началом такого флегматичного пилота, как та девушка, этот вертолет летал тысячи километров и летает до сих пор, этот же пилот сам перебирал всю машину, куря и матерясь, менял на нем все основные части, как владелец кошки регулярно кормит своего питомца, водит к ветеринару и играет с ним. Немного неудачное сравнение, скорее подойдёт владелец грузовика. Обычный водитель, который на своём транспорте зарабатывает себе на хлеб. Небольшое окошко двери в кабину пилота было завешено бронежилетом, а на самой двери была присобачена на заклёпках предупредительная табличка «Не влезай, убьёт!». Хмыкнув на предупреждение, Семён откинулся к металлической стене и, поудобнее перехватив автомат, попытался уснуть. При этом шуме ничего, кроме как просто сидеть в полудрёме в собственных мыслях, отряду не оставалось, так как чтобы сказать хоть что-то, надо было кричать.

***

Машина снизилась на какую-то более-менее чистую от леса поляну. Повернув тяжёлую ручку двери, Семён выбрался наружу, за ним подтянулся весь отряд. Парень вдохнул полной грудью чистейший воздух леса вперемешку с высококачественным дизелем. В проёме люка показалась водитель:  — Бежать куда знаете? Если что я на связи, ваши холодные трупы искать мне придется, так что аккуратнее там. И разразилась конским ржанием, залезая обратно в кабину. Командир сверил направление по своей голографической карте и сделал рубящий удар рукой в ту сторону.  — Туда. Готовы? Куклы переглянулись между собой и, почти разом, кивнули.  — Тогда вперёд. Сначала на шаг, а потом на лёгкий бег переключился отряд.

***

Первые два километра для Семёна прошли легко, как на утренней пробежке. На четвертом километре начал давить на плечи бронежилет и появились первые сожаления. Предположительно на шестом километре, примерной половине, парень начал внутренне жаловаться на свою судьбу и предпочтения в оружие. Он бежал первый в колоне, он считал это необходимостью для лидера, а на самом деле его так поставили, чтобы он, единственный человек здесь, задавал темп для тех, чьи физические показатели превосходят его. Семён не был даже плохим солдатом, он был хорошо подготовленным гражданским. Начало колоть в левом боку, отчего Семён стал выдыхать на правую ногу. Ветки хрустели под сапогами, а отряд петлял змейками возле деревьев. До первоначального положения противника оставалось около километра. Командир предложил устроить небольшой привал, на что девушки с нисхождением согласились. И снова бег. Оружие висело на груди, патрон располагался в патроннике, а предохранитель поднят максимально вверх. До слуха Семёна донесся звук шестерней. Отряд остановился. Звук шёл прямо впереди, в метрах пятидесяти от Гриффиновцов. Рации были выкручены на минимум, акцент операции был на внезапности. По лесу шли три боевых дроида и… горничная. Огромного роста хмурая горничная, аккуратно подбирающая полы своего кружевного платья, идя по брёвнам. Парень посмотрел на свою напарницу по автомату, надеясь получить ответ. Девушка в краповом берете оглянулась, чтобы убедиться в том, что время ещё есть и, прислонившись почти в упор губами к уху, нашептала:  — Это Агент Сангвиса. Чёрт знает, откуда она здесь, но она очень сильна, лучше свалить. Командир жестами приказал пригнуться и лежать, а сам полез в рацию вызывать штаб. Из динамика радиостанции предательски громко прогремел голос Хелиан.  — 301-й, штабу. Враг разбит? Парень в испуге осмотрелся и с облегчением вздохнул, когда удостоверился, что враг не заметил их или, по крайней мере, проигнорировал.  — Штаб, 301-му. Отряд противника возглавляет Агент, есть шансы на наше поражение. Рация ненадолго затихла, шипя. Через мгновение донёсся холодный приказ:  — Сожалею, ничем помочь не могу. Отступайте или начинайте атаку, вам тридцать секунд на размышления. Семён обратился к отряду:  — Валим?  — Остаёмся… — Калашникова оттянула предохранитель, отведя его вниз, — Тех роботов перемочим сразу, лидера возьмём в кольцо и загасим дружным огнём.  — Остальные? — Командира немного настораживал настрой бойцов.  — Повоюем… — протянула пулемётчица.  — В лесу много естественных укрытий — операция должна пройти безопасно, — Симонова погладила рукой цевьё карабина.  — Уничтожим контру! — Воскликнула Наган, заставив командира ещё раз опасливо оглянуться.  — За правое дело и умереть не страшно, — немного философски рассудила Шпагина.  — Ты здесь по своей воле и только ради денег, помни об этом, говоря о «правом деле», — улыбнулся парень Шпагиной, и в рацию сказал, — Враг будет разбит. С вас вертолет для эвакуации.  — Поняла. После очереди трассирующими патронами к вам прибудет транспорт. Конец связи. Несмотря на внешне равнодушный и оптимистичный настрой, Семёна мучила мысль, что зря он это все затеял. Он раздал указания и Дегтярёва со Шпагиной убежали наперерез противнику. Симонова с Наганом шли параллельно Командиру с Калашниковой, но чуть поодаль. Командир обратился к товарищу по автомату:  — Водки хлебнуть не хочешь? Прищурившись, Калашникова в одно движение извлекла пузырь из сумки и двумя пальцами отвинтила крышечку. Парень от порции алкоголя отказался, а девушка с удовольствием выпила. Когда прошло ровно шестьдесят секунд с момента расстановки, командир буркнул «лишь бы это не было ошибкой» и опустошил магазин в ближайшую боевую машину. Напарница последовала его примеру и свою порцию стали в медной оболочке получила еще одна боевая единица. С северо-востока застрочил пулемет, заставив упасть третьего робота, который пытался повернуться и дать отпор. Горничная же подняла руки, державшие подол платья, чтобы перешагнуть мешавшееся бревно.  — Более мощный калибр древнего оружия. Какое дерьмо послали на этот раз? Из-под юбки вылезло два ствола, обнажая бледные ноги в капроновых чулках. И не на стройные ножки смотрел единственный здесь мужчина, а на дерево, которое повалилось рядом с ним и выжженные прямо перед его носом кусты. Взгляд парня упирался в огромные сосны, растущие прямо в небо и вид этот завораживал. В суровую реальность Семёна возвратил пулеметный треск, который раздался уже за спиной. Горничная грузно повернулась, не прекращая стрельбу и продолжая выжигать своими энергетическими разрядами растительность. Плотный огонь 7,62 затих, а снаряды врага летали над позицией Калашниковой и Шпагиной. С северо-запада за секунду прогремели два щелчка и в виске Агента образовались два кровоподтека, обнажив сверкающие бронированное железо. Выстрелы чёрной леди веером летели в сторону снайпера, ведя беспорядочный огонь. 301-й отряд в количестве шестерых человек сдерживала одна девушка, которая, к тому же, была окружена. Слишком самонадеянными были те выстрелы пистолетного калибра, прозвучавшие с севера. Одна пушка отодвинулась от другой и разряд вылетел из синего дула. Огромной мощности энергия буквально откинула компактную девушку в ствол сосны и разорвала правое плечо бойца. Неизвестно, чем думал и руководствовался Семён, вылетая из своего небольшого окопа, но, наверное, единственное, чего не ожидал агент Сангвис Ферри, так это летящего на него человеческого командира с криком «Ура-а-а!» и автоматом наотмашь. Выжигая выстрелами полуокружность, пыталась отреагировать Агент, но людская безбашенность оказалась быстрее. В недобитый прямым попаданием пули висок, с большим разгоном прилетел металлический тыльник приклада, буквально ломая шею. Голова простого смертного буквально проломилась бы, а механическое тело лишь покосилось по инерции и, качаясь, упало навзничь. Подскочили и остальные члены отряда, держа еще теплое тело на прицеле, а командир дал команду «Ружейными ремнями — вязать!» и сам, захватив с собой снайперскую пару, побежал к тяжелораненной. Девушка была в плохом состояние, это внешне и мягко сказано. Если же Семен с любопытством рассматривал искореженный металл и торчащие провода, то остальные девушки просто стояли поодаль. На негодующий взгляд своего командира Наган ответила довольно просто:  — Мы ей сейчас ничем помочь не сможем. Принесем на базу, там ее подлатают и через пару дней в строй вернется.  — Могли бы для вида и поохать… Действительно, парня возмущало равнодушие своих подчиненных к хоть и временной, но гибели своего товарища. На ум приходили разного рода мысли, о предательстве со стороны командования, о своей самонадеяности и о подобном, однако Семён старался отвлечься от этого и достал из вещмешка магазин, перемотанный красной изолентой, по которому можно было узнать его начинку — трассеры.

***

Едва шасси коснулись бетона вертолетной площадки, как металлическая бронированная дверь вертолета открылась снаружи и в кабину просунулись несколько довольно разномастных стволов. На конвой пленного противника вызвали некий американский отряд с пушками времён гангстерских войн, который выполнил свою задачу быстро и оперативно: развязав плотный брезент оружейных ремней, бездыханное тело со сломанной шеей заковали в браслеты и потащили под руки две девушки с пистолетами наготове. Первая всем своим видом показывала четкое выполнение поставленной задачи без лишних реплик, а вторая - явное недовольство происходящим, что никак не сказывалось на четкости действий. У входа на крышу стояла незнакомая Семёну девушка со снайперской винтовкой, невзначай подмигнувшая парню. У кабины пилота стояла вторая "снайперша" с винтовкой с деревянной ложей. К Семёну подошла вызывающего вида высокая платиновая блондинка в довольно открытом костюме, с небольшими очками, шляпой-котелком и длинной тонкой трубкой в зубах:  — Отряд для конвоирования Агента прибыл. Командир отряда пистолет-пулемет Томпсона. Семён же, неся два оружия на ремне и полумертвого товарища на плечах был немного не настроен на диалог, даже с таким лицом, с которым можно было затеять длительную беседу на тему политики между двумя странами, и коротко доложил:  — Командир 301-го отряда, лейтенант Персунов, заключённого под конвой сдал. Медик где?  — Медблок на третьем этаже, левое крыло, — ответила командир прибывшего отряда.  — Благодарю, пендосы... - буркнул Семён и, развернувшись, обратился к своему отряду, который уже выстроился в одну шеренгу, — Вольно, товарищи, по домам, а я Шпагина отнесу. В столовой, возможно, и пересечёмся. Честь имею. Козырнув к хлопчатобумажной кепке, Семён развернулся и пошёл в указанное место. Отказавшись от помощи со стороны союзного отряда, парень шёл в тишине и наедине с собственным мыслями. Он с удовольствием вдыхал запах бездымного пороха и ружейного масла, исходящих от пальто покоящийся на его плечах девушки, но в то же время ему тошнило и от своего подобного поведения, и от действий командования. Семён считал допустимым само задание, отправить отряд под началом командира без опыта на опасную миссию, благо возможность отказаться дали, но его возмущало отсутствие транспортировки тяжелораненого сотрудника в медицинское учреждение. Нет, ему не трудно было нести на себе своего товарища, ему было обидно за такое отношение к себе как к подчиненному. Медкорпус был отделан белым кафелем и внутренним видом приёмного отделения не отличался от обычной поликлиники 80-х. За стойкой «регистратуры» сидела пофигистичного вида девушка, которая, завидев командира с солдатом на плечах, без всяких приветствий спросила:  — Модель?  — Чего? — Семён не понял, про что спрашивают, про модель его автомата, разгрузочного жилета или формы. Девушка вздохнула.  — Модель оружия пострадавшей.  — А, пистолет-пулемёт Шпагина образца 1941 года.  — Время получения повреждений?  — Сегодня, около 14-ти часов.  — Записана. Кладите на кушетку, через два три дня забирайте. Семён аккуратно положил тельце на белую каркасную кровать и вопросительно посмотрел на доктора.  — Оружие пострадавшей положите рядом с владельцем и свободны. Сняв с плеча ПП, он разрядил его, оставив патронник пустым и, напоследок посмотрев на товарища, отдал воинское приветствие и удалился. Следующей задачей было написание доклада.

***

 — Финансовый вопрос?.. — Гелиантус подняла бровь.  — Автоматический перевод денежных средств членам моего отряда на лицевые счета, — пояснил Семён.  — Хм, понятно, обеспечим. У тебя самого электронного банка нет?  — Пользуюсь только наличными.  — Это редкость в наше время, но свою зарплату ты будешь получать.  — Благодарю.  — Твое личное присутствие не было обязательным, — Хелиан положила документ на стол и посмотрела через пенсне на Семена.  — Помимо обязательного отчета есть просьба.  — Впервые от тебя нечто подобное слышу, — впервые для парня она ухмыльнулась, — я слушаю.  — Прошу вас, старшего офицера, присудить 301-му отряду название «Отряд 7,62».  — И всё? — На лице женщины проскользнуло разочарование, — Такой пустяк мог и сам устранить подачей документов, но ладно, я разрешаю вашему отряду носить это имя.  — Благодарю. Разрешите идти?  — Угу, иди. Непонятно, чего ожидало командование от бедного парня, но тот, выходя из кабинета, чувствовал себя должником, хотя по работе никому ничего должен не был. Впереди был выходной, который Хелиан дала отряду и можно было расслабиться. Поправив через пальто пистолет на брючном ремне, командир с относительно чистой совестью направился в столовую.

***

Видимо, и в столовой были не рады молодому офицеру, еще на входе до ушей парня доносились крики изнутри, а войдя в столовую его яркая униформа привлекла внимание около десятка глаз. За одним из крайних столов, в компании девушек с иностранными винтовками AR-серии, сидела Калашникова и употребляла спиртное совместно с одноглазой девушкой. Стараясь не акцентировать на себе внимание, командир взял супчик с чаем и сел за ближайший ко входу стол, в надежде спокойно поесть. Однако, ехидная алкашня так не думала и вскоре на все помещение донесся окрик Калашниковой:  — Товарищ лейтенант, айда сюда! Зная, что это может закончиться плохо, Семён поднялся и вместе с подносом перекочевал в другой конец зала. За одной из сторон длинного стола сидел, предположительно, целый отряд из пяти кукол с иностранными образцами оружия, а напротив крайней девушки с повязкой на одном глазу, сидела, развалившись, единственная здесь «русская». Вежливо поприветствовав союзников, командир сел на середине лавки и хотел продолжить трапезу, но предварительно предупредил:  — Если хоть капля супа из этой тарелки прольется на стол, то тот, кто стол зашатал, получит пулю в руку. Крайняя темноволосая девушка с одним глазом прищурилась и засмеялась:  — Ой, боюсь-боюсь! Проигнорировав подобную выходку, парень продолжил хлебать суп. От обоих девушек сильно несло алкоголем, особенно от Калашниковой, что было объяснимо — на полу стояли две пустые бутылки водки и одну они глушили сейчас. Через стол протянула руку в перчатке шатенка с прядью зеленых волос и маской с черепом на шее:  — Командир отряда «Anti-rain», M4A1. По ее повадкам было видно, что она является большой шишкой, но по ее манерам, а именно — перчатке на руке, можно было судить о том, что с уставом ВС СССР она знакома плохо. В ответ пренебрег этим пунктом и Семен, пожав маленькую ручку в объемной рукавице своей лапой в легкой хлопковой перчатке:  — - Командир «отряда 7,62», лейтенант Персунов. Калашникова развернулась, продемонстрировав начальнику красную рожу и вонючее дыхание:  — О, шеф, мы теперь «7,62»?  — Да, только сейчас утвердил, — объяснил Семён, отпив чая.  — Выпьем за название! — Девушка в краповом берете подняла рюмку, — Командир?!  — Воздержусь.  — Ну командир… — Девушка прижалась к Семёну, оперевшись своими грудями в жесткий металл Стечкина, — За название, только сто грамм.  — Отставить, Калашникова. Санкция с супом еще действует, — холодно отстранился парень.  — Уай-уай-уай, какой строгий, — во все тридцать два зуба улыбнулась одноглазая, — К нему девушка пристаёт, такая красивая и под градусом, а он не в какую. Мог бы и выпить, приличия ради. Семён из-под бровей глянул на поддатую. То ли для того, чтобы разрядить обстановку, то ли для ее нагнетания, небольшая девушка с розовыми волосами и длинноствольной американской винтовкой за спиной выказала:  — Примитивен ваш 7,62. Калашникова встрепенулась:  — Э-э-э, слышь!..  — Отставить! — Угомонил буйную командир и обратился к американке, — Аргументы приведи.  — Колоссальная отдача и низкая пробивная способность, — Спокойно ответила розововолосая, шаркнув соком. Парень усмехнулся:  — Отдача эта не для ваших узких плечиков, уважаемая, а пробивная способность компенсируется останавливающим действием: врага не прошивает, а буквально разрывает изнутри.  — С моими плечами в порядке все, я и с вашим варварским «калашом» управлюсь.  — - За варварского поясни, — парень был недоволен подобным прилагательным.  — Всё просто: винтовка конца сороковых годов прошлого века не удовлетворяет требованиям современной войны.  — Ты скажи это своей подруге, — указал Семен на тянущую водку М16, — Используете патрон 60-х и используете все. А 7,62 как живет вторую сотню лет, так и будет жить, если бы не удовлетворял требованиям армии — давно сняли с вооружения бы.  — А кишки рвёт?! Спорящие стороны с презрением повернули головы на источник шума — розововолосую девушку с винтовкой в тактическом обвесе, красные глаза которой, похоже, загорелись еще после слов «варварский» и «разрывает изнутри». Парень натянуто улыбнулся.  — И кишки рвет. Кости в дребезги, а от внутренностей остается кровавое месиво. Обычный патрон 7,62 по травме сопоставим с экспансивным.  — Вау! — Девчульку явно заинтересовали красочные рассказы союзного командира, — Покажете? С натянутой улыбки Семён переключился на загадочную, выводя каждое слово своей фразы странным голосом:  — Я могу показать тебе своего Калашникова, если ты зайдешь ко мне вечером. Мой автомат очень мощный и, уверяю, он удивит тебя своей силой.  — Окей, куда подходить? Семён на полном серьёзе ответил:  — В 324-й номер. Там есть специализированное место, где можно показать всю мощь моего калибра. В разговор встряла девушка с пышной грудью и с белой прядью в каштановых волосах с гетерохромией:  — Боюсь, командир, после показа SAPMOD вашего автомата, вас уведут под стражей. Парень усмехнулся.  — Шучу. Никому я ничего показывать не собираюсь и, вообще, мне пора. Всем спасибо за трапезу. Допив остаток чая, Семен положил посуду на поднос и уже было собирался уходить, как за подол пальто его схватила соотрядница:  — Ну Сёма-а-а, за название… Командир зыркнул на девку.  — Упор лёжа принять, пятьдесят отжиманий. Блондинка удивленно посмотрела на парня:  — Ну Сём, какие отжимания…  — Сотня. Я лейтенант Персунов Семён Алексеевич, — акцент был сделан на словах «лейтенант» и «Алексеевич», — Упор лежа, сто отжиманий. Каждая секунда промедления — ещё десяток. Раз. Покряхтев, Калашникова приняла стойку и начала медленно отжиматься, рыгая газами алкоголя. На ее действия командир смотрел с презрением, а Anti-Rain с удивлением. Через две с лишним минуты девушка закончила и, встав на колени, вытерла пот со лба и груди. Командир взял поднос и молча отнес его на помывку. У выхода Семен бросил:  — В трактире бухать будете, пьянчуги подзаборные, а его здесь нет, прощайте.  — Протестую! — Грохнув стаканом об стол, заявила М16, — Здесь бар есть, товарищ лейтенант. Уже скрывшаяся за дверным проемом голова парня вернулась.  — Выпивку на заказ мешают?  — Заинтересованы? — То ли подмигнула, то ли прищурилась американка, — Мешают любую бурду, что пожелаете? Хотите, проводим?  — Если можно. Распрощавшись с остальным своим отрядом, М16 вышла вместе с Семёном и еле державшийся на ногах Калашниковой. Вела бухая парочка командира по длинным коридорам базы Гриффона довольно долго и, наконец, они вышли в полутемное помещение, по длинной стойке которого можно было опознать бар. Прямо к этой стойке и привела Семена поддатая пара, которая поспешила усесться на высокие стулья, сам же «виновник торжества» аккуратно прибрал полы форменной шинели и примостился.  — Даров, Джилл, — Поприветствовала бармена — фиолетововолосую девушку в рабочем костюмчике М16, — мне с Калашниковой графин водки. И представляю тебе командира 301-го отряда лейтенанта Персунова Семёна Алексеевича, — брюнетка указала на парня.  — Джилл, ваша бермен. Можете обращаться ко мне на «ты». Чего-то желаете?  — Что-нибудь высококалорийное и на вынос.  — Что вы подразумеваете под высококалорийном? — Спокойно спросила барвумен, видимо, не первый раз принимающая такой заказ.  — Бодрящее.  — Энергетический напиток желаете?  — Да, но натуральный, я синтетическую дрянь не пью.  — - Коктейль Абалакова пойдет? Семён расплылся в улыбке.  — Пятьдесят процентов ко стоимости заказа за сервис. Впервые слышу, что кто-то о нем в курсе. Девушка за стойкой самодовольно ухмыльнулась и достала коньяк среднего качества. Натерев в стакан с алкоголем треть плитки шоколада, барвумен выжала лимон и, перелив эту гремучую смесь в новую бутылку, поставила перед командиром. Девушки со штурмовыми винтовками с удивлением смотрели на парня, который раньше чуть не пристрелил собственного подчинённого из-за капли супа, а теперь с довольной рожей отчитывающейся тысячу рублей из приличной пачки денег. И ладно бы за какой-то нормальный напиток, но он заказал узкоспециализированную вещь, о которой, наверное, только он с Джилл и был в курсе, да и то, последняя знала об этом как специалист своего дела.  — У вас тир или нечто подобное есть? — Довольно неожиданно спросил Семён. Ответила М16, так как Калашникова уже распласталась на барной стойке.  — Есть специализированный полигон. Хоть по тарелочкам шмаляй, хоть бой с роботами моделируй. Открыт с десяти до шести.  — Как я могу пройти туда?  — А тебя твои проводят, если хорошо попросишь.  — Благодарю за наводку. Встав, чтобы уйти, парень поглядел на хранящую Калашникову и вопросительно посмотрел на М16.  — А её забирай, она всё равно уже в хлам, — констатировала факт девушка, опрокинув в себя ещё стакан. Подхватив соотрядницу сначала под руку, парень с неприязнью заметил, что она соскальзывает как мешок и самостоятельно двигаться не собирается. Тогда он взвалил ее на спину так, чтобы держать ее за ноги, а само тело обхватывало его за шею руками и потащил в спальню. Спальню, естественно, её, в общежитие. Каким бы Семён не хотел быть серьезным, невольная эрекция сопровождала на всём его пути. Подойдя к общаге, парень раскачал висящий на плече обузы автомат и стукнул его прикладом об дверь. Вышедшая из номера Симонова сначала удивилась, а потом понимающе улыбнулась и пустила командира. Не удержавшись от такой возможности поглумиться над беззащитной девушкой, командир попросил стоящую рядом Симонову убрать автомат в оружейный шкаф, а сам начал лапать товарища в интимных местах, широко замахнувшись, кинул тело через бедро на скрипучую кровать, которая для таких нагрузок предназначена не была, и героически выстояла подобный удар судьбы. Распрямив складки одежды, командир собирался уходить, но, наткнувшись почти грудь-в-грудь с вышедшей из ванны Дегтярёвой, неожиданно вспомнил одну вещь, что хотел донести.  — Вы же в курсе того, что завтра выходной? В комментарии к оплате заказа должно было быть это прописано, — девушки кивнули, — Отлично. Тогда завтра всех приглашаю в тир. Если нет никаких планов, то часов в двенадцать зайду к вам и вы, если можно, проводите меня туда. Просьба командира носила добровольно-принудительный характер и отказ, даже вежливый, не принимался, все девушки понимали это. Попрощавшись с жильцами этой комнаты, командир пришел к Наган, которую также осведомил о завтрашнем мероприятие и пошел спать. Тяжелый рабочий день остался позади и теперь командир «отряда 7,62» мог расслабиться в постели. Он был один, если, конечно, не считать автоматический пистолет Стечкина, покоящегося под подушкой. Этот рабочий день принес такую обычную для компании в целом и такую большую для молодого офицера потерю: в первом случае жертва окупилась военнопленным, а во втором агент Сангвиса лишь был приятной случайностью для Семена. Черт знает, геройствовал так бы парень, если товарища не разорвало бы на его глазах и предпринял бы он этот отчаянный шаг, если та дама перебила бы весь отряд. А уничтожить отряд низкоклассных кукол под началом зелёного командира для той горничной был бы пустяк, учитывая ее колоссальную силу. Чуть ли не впервые в жизни Семён хотел забыть все происходящее и свою неосторожность: можно было отступить, а командир самонадеянно повел отряд на верную смерть.