Коробка с карандашами

Напарница оказалась блондинкой с прямым длинным носом и равнодушными глазами. Такой же взгляд был у кого-то, кого Ривай никак не мог вспомнить. Они разделись в подсобке. Девушка равнодушно сняла всю одежду, накинула халатик и вышла. Ривай смотрел ей вслед и гадал, где мог ее видеть раньше. Тело у нее было отличное и натренированное. Хоть сейчас делай женские версии скульптур олимпийских видов спорта с ее участием. Заколотые на затылке белые волосы держались шпильками, но пара прядей выбилась и прикрыла уши. Она стояла рядом с чайником и пила чай из чашки, не стесняясь доедала пачку печенья с апельсиновой начинкой. Ханджи рядом давала указания по необходимой позе и подкладывала печенье в пачку. Ривай подошел к постаменту и начал разминаться. Когда подошло время, художники расселись по местам. Ханджи дала команду, и Ривай с девушкой встали в центре. Скинули халаты. Ривай встал на колено, на бедро девушка поставила ногу. Он поднял голову, отвел одну руку назад, вторую переплел с ее. Несколько раз их поправляли, а потом он услышал: — Замерли. Ребята, начинаем. Перерыв через сорок минут. Ханджи их сфотографировала и села у входной двери с ноутбуком. В дверь постучали. Послышалась возня, а после голос Ханджи: — Мы уже начали. Ты опоздал. — Но мне… я хочу… Я не помешаю. — Эрен, мест нет. Я заранее вывешивала списки. — Блядь, просто дай ему войти, — рявкнул Ривай, чтобы его услышали у двери. От громкого звука ближайшие художники вздрогнули. — И захлопните эту чертову дверь! Сквозит! Или ты хочешь, чтобы я слег с простудой, очкастая? Ханджи чему-то засмеялась и впустила-таки Эрена. Как и в прошлый раз, он пробрался на костылях на свое место. Ривай чуть повернул голову, но тщетно. Опоздавшего он не видел. Первый час прошел довольно легко. Когда Ханджи устроила перерыв, они с девушкой поднялись, накинули халаты и начали разминать затекшие мышцы. Ривай подошел к чайнику, налил из бутылки воды. Пока пил, нашел Эрена. И нахмурился. Эрен сидел за мольбертом и что-то рисовал. Сведенные у переносицы брови и внимательные глаза увлеченно следили за грифелем. В этот раз к челке, закрывавшей половину лица добавилась маска до глаз. Под ногами лежали костыли. Эрен прикрыл глаза, поднял руки над головой и зажмурился, потягиваясь. На кофте под мышками показались большие протертые дырки. Шею закрывал пышный воротник. Эрен открыл глаза, и они пересеклись с Риваем взглядами. На мгновение показалось, что он что-то скажет, закатит глаза, нахмурится, но Эрен равнодушно опустил глаза на бумагу и продолжил рисовать. Еще через час Ривай вновь смотрел на Эрена, не решаясь подойти. Он же сказал держаться подальше, верно? Но, черт возьми, как же хотелось узнать, что он там рисует. И как рисует. Но вместо Ривая рядом с Эреном оказалась Ханджи. Она посмотрела на его рисунок и удивилась. — А почему именно изумрудная? — Изумрудная? — повторил Эрен. Первая эмоция на его лице за сегодня. — Ну… — Он посмотрел на пачку цветных карандашей с таким удивлением, словно они предали. — Даже не знаю, как объяснить. — Ты художник, ты так видишь. — К ним подошла напарница Ривая по позированию. — Привет, Анни. Они кивнули друг другу. — Обоснование видением художника не панацея от всего, — заключила Ханджи, а потом добавила: — Но мне нравится. Есть в этом что-то интересное. Продолжай. — Спасибо. — Эрен кивнул, и Ханджи ушла. Они проводили ее взглядами на другой конец зала. — Ты опять на секондах? — Анни кивнула на костыли. — Да. — Твой сол не очень-то разборчив в партнерах. Я бы на твоем месте отказалась. Особенно от сегодняшней ночи. — Ты не на моем месте. Меня все устраивает. У нас все отлично. Мы зарабатываем как можем. — Он тебя использует. — Она протянула к его маске руку, но на пути наткнулась на преграду из карандаша с намотанной резинкой для волос. — Это кто кого еще использует. — Эрен посмотрел на Ривая. — Он отличный, если узнать его ближе… — Но трое даже для тебя перебор. Новый приступ кашля настиг у мольберта Эрена. И такой сильный, что Ривай схватился за вовремя подставленную руку напарницы. Кашлял он долго. Казалось, внутри все разорвется на лоскутки. Он кое-как дошел до подсобки, налил в кружку воды и выплеснул в лицо. Было душно. Голова кружилась. Легкие горели. Пальцы дрожали от слабости. Ривай посмотрел в мутное маленькое зеркальце, висевшее над умывальником. Сглотнул, увидев на подбородке что-то темное. — Какого… Только не это. Неужели он чем-то заболел? Ривай засунул пальцы в рот, чувствуя неприятный привкус на языке. Пожалуйста, только не это. Нет. Не надо. Он достал пальцы. — Ривай, ну как ты?.. Ханджи выругалась, хватаясь за висевший на стене пояс с карманами старых кистей. Она быстрее него поняла: — Это кровь. Ривай посмотрел на пальцы. Похожие на масло пятна чернели под тусклой лампочкой.