Коробка с карандашами

На столе было много еды: салат из капусты, нарезка из огурцов и помидор, сладкий перец, блюдце с оливками, жареные баклажаны, вареная картошка и жареные куриные ножки с золотой хрустящей корочкой. И все бы ничего, но Риваю налили в глубокую тарелку куриный бульон. С тоской посмотрев на тарелку Эрена, в которую мама подкладывала побольше овощей и мяса, Ривай уткнулся в свою. Вздохнул. Он все равно сейчас вряд ли съест что-то нормальное. А бульон с разваренным рисом самое то. И можно без хлеба. Ривай зачерпнул ложку, подул, взял в рот, проглотил. Недурно. Скорее даже очень вкусно. - Хм. - Он поднял голову: мама и Эрен внимательно наблюдали за ним. - Что смотрите? - Как тебе? - спросила мама с хитринкой, спрятавшейся в уголках губ. Ривай пожал плечами: - Явно не ты готовила, ма. - И съел еще одну ложку. - Ха! - Мама прищелкнула пальцами перед Эреном, - Я же говорила, что поймет! Эрен опустил взгляд в свою тарелку. Ривай поспешил на помощь: - Мам, легко догадаться, что готовил Эрен. У тебя никогда не получался бульон и ты меня откармливала горячей жидкой кашей с пареной грушей. - Он съел еще одну ложку. - Очень вкусно, Эрен. Спасибо. Ты замечательно готовишь. Эрен кивнул, не поднимая головы, и сказал что-то благодарственное. Еда отнимала все силы. Приходилось дуть на каждую ложку. Если что-то было горячее, быстрее всего реагировали губы и язык. Вкусовые рецепторы почти ничего не чувствовали, но Ривай знал, что Эрен готовит вкусно. Давно убедился в его кулинарных способностях. - Вы поговорили? - как ни в чем не бывало спросила мама, подкладывая Эрену еще салат в тарелку. Эрен не возмущался, но страдальчески вздохнул. - Нет, мам. Не срослось. - А я думала, что уже перешли к активным действиям. - Нет, мам, не перешли. - Еще несколько ложек оказалось внутри, согревая. Руки быстро устали, и Ривай стоически продолжал есть. - Мы сами разберемся. - Надеюсь. Если что, я Эрену уже все показала. Надеюсь на ваше благоразумие. Показала? Что показала? О чем она? Ривай посмотрел на Эрена, но тот втянул голову в плечи, сжимаясь. Кончики его ушей потемнели. - Ладно, - Ривай под столом ткнул ногу Эрена носком, чтобы он не парился. - Обязательно воспользуйтесь… - А еще звонила Ханджи, - перебил Эрен, сворачивая с неудобной темы. - Что хотела очкастая? - Ох, это ужасная новость, - мама покачала головой. - Давай, Эрен, ешь. - Так что случилось? - Когда тебя выписали из больницы, позвонила Ханджи. Ругалась на тебя, сын. Что ты так и не сходил на ее выставку. Сетовала, что главный экспонат изуродовали. - Плевать, - Ривай еще одну ложку осилил. Рука тряслась все сильнее. - Милый, - мама накрыла его руку, высвободила ложку. - Давай я? - Лучше налей в кружку. Я выпью. - Ривай откинулся на спинку и расслабился. Чертова болезнь, травмы и вообще. Он заебался уже испытывать организм на прочность. Мама поднялась и достала из шкафчика большую глиняную кружку. Налила из кастрюльки бульон и поставила перед Риваем. Погладила по голове, взъерошив волосы, и села на место. - Ханджи сказала, что после закрытия, когда охранник обходил выставку, увидел порванный рисунок и сломанную раму, - слово взял Эрен, старательно пытаясь доесть все, что наложили в тарелку. - По камерам отследили, что рисунок сперва раскрасили краской из баллончика. Нарисовали… - Эрен замолк, посмотрел на маму и подобрал нужные слова, - в общем, нарисовали мужской эрегированный половой орган, а потом все остальное. Другие картины не тронули. - И ты ездил разбираться в тот день, когда обнаружили? Эрен кивнул. Два и два сложить не сложно. Что за рисунок, чей рисунок и кто изгадил. Жаль, картина получилась очень красивой. - Тебя никто не выловил? - Ривай подался вперед. - Ничего не сделали? - Все в порядке. Ханджи извинялась очень долго. - Ну а ты? Эрен пожал плечами: - Это всего лишь картинка. пусть она пострадает, чем… "...ты". Ривай вновь ткнул под столом его ногу своей. - Ты красиво рисуешь. Эрен покачал головой. - Даже лучше, чем красиво, - поддержала мама. - Все нормально. Правда. Его рисунок уничтожила бывшая компания, а Эрен удивительно спокоен. Риваю бы такой пофигизм. Или Эрен давно смирился, что его рисунки уничтожают? Возможно, они сжигали рисунки Эрена и заставляли смотреть на это? И держали Эрена, хотя тот сопротивлялся и вырывался? Остались ли у него отметины неравной борьбы?.. Ривай потер запястье, вспоминая свою борьбу со старшеклассниками. Это случалось ведь не раз и не два за школьное время. С периодичностью в пару месяцев какой-то дурень появлялся и приставал. А в 9 классе и вовсе начали думать, что раз мама стриптизерша, то и Ривай где-то там танцует для мужиков. Хотя они уже как пару лет не жили в нормальной квартире и мама подрабатывала уборщицей в университете на полставки. В памяти всплыл момент до появления мамы в комнате: рука Эрена на животе. Нужно к этому вернуться и объясниться перед Эреном, а то он же такой, что все принимает на свой счет. Им не нужно сейчас снова откатываться к точке отсчета и начинать сначала. - Мне не жаль, что так получилось, - продолжил Эрен после паузы. - Это ведь всего лишь бумага и карандаш. - Нарисуешь еще? Там Ривай такой красивый получился. Лучше, чем в жизни. Эрен покосился на Ривая: - Я подумаю. - Если тебе нужна фотография… - Мам, у него целая модель в обороте имеется. - Ривай поднялся. Ослабленное после болезни и драки тело подводило в простых вещах, над которыми раньше не задумывался. Пройти расстояние от кухни до туалета и до кровати оказалось целой миссией с препятствиями. - Я подумаю. - Эрен проводил Ривая и вернулся к наполовину опустевшей тарелке. Ел он все еще медленно, хоть и знал, что ничего ему после не будет. - Подумай и возвращайся, - Ривай взлохматил ему волосы, удерживаясь, чтобы не чмокнуть в макушку, и поплелся в туалет. В зеркале отметил приемлемый вид студента на сессии с бессонницей, и вернулся в комнату. Лег на кровать и прикрыл глаза. Через несколько минут - или показалось? - вошел Эрен. Он держал глиняную кружку с бульоном. - Я разогрел, чтобы он был теплым. - Подошел и поставил на тумбочку. Ривай перехватил его за край кардигана, потянул на себя. - Я сейчас. - Эрен взял со спинки стула одежду, вышел. Вернулся через пару минут в пижаме. Длинные рукава до самых кончиков пальцев, светлые носки, капюшон - зачем в пижаме вообще капюшон? - и свежий бинт на шее. Ривай осмотрел и кивнул. - Ты же не против? Ривай похлопал рядом с собой. Положив одежду на кресло, Эрен взял с собой книгу и забрался в кровать. Со своим одеялом, чтобы не повторять прошлых ошибок и держаться подальше от случайных прикосновений. Он не ложился, а сел, поджав ноги. Растрепанные волосы кое-как пригладил и заправил за ухо, и несколько прядей все равно освободились. Эрен их вновь заправил и пригладил, но непослушные волосы легли на привычное место. Ривай усмехнулся этой войне. И порадовался, что Эрен открывается с новой стороны. Показывает свою скрытую сторону, которой сторонится и боится, прячет и не любит. Раньше он всегда прятал бинты, оставляя маленькую часть лица на обозрение. Пытался быть на равных? Не скрывать своих скелетов? - Ты здорово рисуешь, Эрен. И я рад, что мама меня вытащила на выставку и я посмотрел на твою работу вживую. Впечатляет. - Спасибо. Мне Кушель рассказала. Потом, когда я был… - Мне интересно, когда ты успел нарисовать и я не увидел этого? Ты умеешь скрываться. - О. - Эрен смутился, положил ладони на коленки, сжал. - Я не хотел. Думал, тебе не интересно. - Все, что касается тебя, мне интересно. - Ривай устроился удобнее и взял кружку. Отпил несколько глотков бульона. - Я видел твои другие наброски, и ни на одном из них ты не нарисовал меня с лицом. - Простите. - Все нормально. Ты же художник, а я всего лишь модель, которую ты волен рисовать как пожелаешь. Мне ведь за позирование платят, а не советы как и что рисовать. После недолгого молчания, пока Ривай пил бульон, Эрен все же решился спросить: - Так тебе понравилось? Как я тебя нарисовал? Я просто не успел некоторые детали доделать - Ханджи поторапливала и сказала, что никто не заметит. - Очень понравилось. Хотелось его коснуться, но руки держали кружку. - Я давно хотел спросить, если ты, конечно, не против. Как ты начал рисовать? - О… ну, - Эрен посмотрел на руки, потом на место рядом с Риваем, прикусил губу, и осторожно прилег рядом. Ноги согнул, обхватил себя руками. - Подвинуться? - Не надо. Ривай все равно немного сдвинулся. На всякий случай. Допив бульон, Ривай поставил кружку на пол - тянуться до тумбочки было выше сил. - Значит, не ответишь? - Ривай повернулся к нему, чтобы лучше видеть. На Эрена хотелось смотреть и смотреть. До сих пор не верилось, что он рядом, настоящий, живой, реальный, а не плод воображения. Хотелось к нему прикоснуться, но вряд ли Эрен оценит жест, поэтому руку опустил рядом. - Там нет ничего сверхъестественного. - Эрен заправил нервно за ухо мешавшую прядь. - Когда у меня начались кошмары, папа занялся модификацией и улучшением блокиратора. Мама же начала водить к психологу. Он посоветовал делать что-то монотонное. Например, рисовать. А мама заодно научила запоминать цвета. - Запоминать? - Да, - Эрен протянул руку, не завершив движения прикосновением. - Не цвета учить, а помечать их и запоминать какой из них какой. Например, теплые оттенки она помечала колпачками. А холодные резинками. А дальше разделяла их по основным, вторичным и третичным. В голосе Эрена впервые появились любовь, теплота и спокойствие, которые до этого даже вообразить было сложно. Казалось, этот набор эмоций в подобной связке давно забылся им. А вот пожалуйста. - И как их помечали? - Черточками и полосками, сколами. Мама делала их ножиком. И я учил. - Эрен улыбнулся. - Она даже тестировала меня - покупала коробку карандашей, замазывала их черным маркером, оставляя наши значки, и просила определить какой из них какой цвет. - Порисовать? - Запрещалось. Только уже потом, когда все доделаю. - И как твои успехи? - Все делал правильно, но два или три цвета всегда затруднялся назвать. Как на зло. И каждый раз разные. Ривай подтянул ладонь к его руке и пальцем провел по запястью, убедившись, что рукав на месте. Эрен запнулся, но ничего против не сказал, продолжил с той же интонацией: - И с каждым месяцем пачка цветов увеличивалась. - Эрен усмехнулся. - Это было очень тяжело. Шесть, восемь, двенадцать, шестнадцать, восемнадцать, двадцать четыре, тридцать два… А дальше все сложнее и сложнее. - И получалось отвлекать? - Да. И рисовать. Сейчас я бы со стыда сгорел от своего творчества, но мама всегда хвалила каждый рисунок и нумеровала, ставила дату и складывала в папку. Потом показывала папе. Ривай осмелел и добавил еще несколько пальцев. Эрен придвинул руку ближе, словно одобряя. А потом лег на бок, согнул руку в локте, все еще оставляя посередине. Ривай отзеркалил его позу. Стало намного удобнее. И положил ладонь на запястье Эрена, все еще отделяемое тканью. - Почему ты ненавидишь подсолнухи? Ривай думал, что Эрен не ответит, увильнет от ответа, разозлится или закроется, как много раз до этого. - Я убил там своих родителей.