Эльфам не снятся сны

Выжженная земля комьями летела из-под копыт. Пять всадников - принц и его свита, пересекали когда-то изумрудно-цветущую равнину. Гладкое древко звенело от напряжения в руках знаменосца, зеленый флаг Эрин Ласгалена с вышитым черной нитью в центре полотна листом плюща на вьющемся стебле, трепетал на яростном ветру. Долгий путь подходил к концу, на горизонте уже сияли белые стены Минас-Тирита, виднелись развевающиеся знамена на, устремленных в синеву неба, башнях. Ничуть не утомленный дорогой, подгоняемый нетерпеливым волнением, Леголас приникал все ниже к изящной шее своего скакуна, ласково шепча понятные только им двоим слова, увещевая лететь еще быстрее. Белый город был объят суматохой, впервые за долгие годы, вызванной не ожиданием нападения, а от предвкушения скорого торжества – коронации и свадьбы Арагорна. Преодолевая, один за другим, нижние ярусы прекрасного города людей, Леголас радостно улыбался в ответ на приветствия горожан, которые с искренним восторгом встречали принца. Когда он со спутниками, наконец, достиг верхнего яруса и стража открыла перед ними дворцовые ворота, он спешился, легким движением огладил белоснежные бока своего скакуна, успокаивая после стремительной скачки и, передав поводья подоспевшему слуге, поспешил навстречу своим друзьям. Гном Гимли, без привычных тяжелых доспехов уже не казавшийся таким грозным, прятал лукавую улыбку в рыжей бороде: - Ох-хо-хо, красавчик, да кто ты такой и куда, позволь спросить, запропастился мой друг Леголас, лучший лучник Средиземья? Леголас лишь смущенно улыбнулся, он помнил, как гномы любят потешаться над красотой эльфов. - Приветствую тебя, Леголас, сын Трандуила, принц Лихолесья,- нарочитая официальность из уст Арагорна, тоже звучит как насмешка, но добрая и восхищенная. Наконец, они обнялись, как после долгой разлуки. Радость встречи с лучшими друзьями лишь немного омрачилась, когда Леголас увидел, слегка недоуменный взгляд, которым Арагорн окинул его спутников. «Поговорим об этом позже», отмахнулся от своих мыслей Леголас и в окружении друзей направился во дворец. Словно яркий радостный сон пронеслись несколько дней коронации и свадьбы, мелькая перед глазами счастливыми лицами людей, огнем праздничных костров, танцами и пением. Белое дерево Гондора цвело, осыпая площадь перед дворцом лепестками лунного света, но каждое утро на раскидистых ветвях ожившего дерева появлялись новые цветы. Утренняя трапеза перед отъездом из Минас-Тирита гнома Гимли, рисковала стать очередной пирушкой, коих за эти недели уже случилось несметное количество. Рыжебородый гном пил лучший эль из огромной кружки, рассказывая байки о приключениях Братства и сотрясая воздух вокруг громогласным смехом. Леголас с нескрываемым восхищением во взоре смотрел на лучшего друга, который так весело рассказывал об их приключениях. Ему не хотелось расставаться ни с одним из друзей, даже отъезд Элронда и его сыновей, вселял грусть в сердце принца. - А расскажи-ка, остроухий, как случилось наше первое знакомство, - выкрикнул изрядно захмелевший Гимли. И Леголас, смущаясь, поведал друзьям о своем первом «знакомстве» с маленьким Гимли, когда его отец Глоин против воли задержался во дворце Трандуила. - Да уж, мои родичи много занятного рассказали мне о твоем папаше. Поговаривают, что его трон так высок, что если не стоять, неудобно задравши голову, то можно с удовольствием любоваться на его изящные эльфийские ножки в сапожках из тончайшей кожи, - Гимли звонко расхохотался, а Леголас внезапно почувствовал раздражение. Разгоряченный вином и весельем Арагорн, словно уловив момент, высказал мысль, что тревожила его с самого приезда Леголаса: - Я ожидал, что король Лихолесья, наконец, явит миру свою мудрость, о которой так много говорит. И откровенно говоря, был удивлен, что ты прибыл один со своей свитой. Мы ждали сотни две эльфов, которые помогут нам восстановить леса Итилиэна. Леголас, глубоко уязвленный шуткой Гимли и колкостью Арагорна, вскинулся: - Вы забываетесь, Ваше Величество, помните, Вы говорите о моем отце, - глаза принца сияли острыми льдинками ярости и обиды. Арвен мягко накрыла руку Арагорна своей, словно предостерегая от дальнейших слов, а Элронд поспешил сменить предмет разговора, начав рассказывать о предстоящем отплытии в Валинор. Едва Владыка Ривенделла произнес слово «Валинор», Леголас вспомнил свой разговор с отцом – «Вы отплывете в Валинор», «кто-то останется бродить в одиночестве по лесам» - кажется, так он говорил и перед глазами принца, словно сложилась непростая детская головоломка. Его замутило, голова пошла кругом, к горлу подступила тошнота – с внезапной ясностью он осознал, какую судьбу выбрал для себя его отец. Он попытался взять себя в руки и произнес, нимало не смущаясь тем, что прерывает речь Элронда, которого все слушали с преувеличенным интересом, смущенные словесной перепалкой короля Гондора и принца Эрин Ласгалена: - Я бы мог рассказать вам о причинах, по которым я прибыл сюда один, о решении, на которое Его Величество Трандуил никак не влиял, но я не считаю нужным оправдываться и, уж тем более, оправдывать короля Эрин Ласгалена, - в его голосе против воли прозвучала угроза. За столом снова воцарилась неловкая тишина, было слышно, как шипит пена в кружке эля Гимли. - Прошу простить, - эти слова Леголас произнес, взглянув на Арвен и ее отца - и покинул трапезную. Неслышно шагая по мраморному полу, Леголас думал о том, что мир Гондора стал для него средоточием радости. После сумеречных лесов Лихолесья, тоски и печали, которыми полнилось его сердце в родных краях, Минас-Тирит казался другим миром, искрящимся звонким смехом и счастьем, миром, в котором он чувствовал себя уютно и, как никогда, легко. Но колкие замечания его друзей, которым раньше он, возможно, не придал бы значения, сейчас было невыносимо выслушивать. Даже многолетняя дружба с Арагорном и крепкая связь с Гимли, закаленная в огне войны, не могли быть дороже отца и его слов, сказанных на прощание «Ты - мой бесценный дар». Важнее Трандуила и родного леса не было ничего. От этих мыслей защемило где-то в груди и невыносимо захотелось домой, к отцу. Даже зная переменчивый нрав отца, который может сделать вид, будто разговора не террасе не было вовсе, Леголас навсегда запомнил взволнованный стук сердца Трандуила, который он слышал, когда обнимал его. Никогда ему не забыть, как тревожно быстро билась на шее Трандуила голубая жилка, выдававшая волнение, с которым король прижимал к себе сына и озорной блеск в глазах, когда он говорил о Лисьей поляне. Леголас вышел на дворцовую площадь, которая своей формой походила на нос корабля Умбарских пиратов и выступала далеко вперед, возвышаясь над городом. Проходя мимо Белого Дерева Гондора, Леголас легко провел кончиками пальцев по его мощному стволу, но и этого неуловимого прикосновения хватило, чтобы ощутить невероятную силу, заключенную в дереве. На самом краю площади, у острой его оконечности, Леголас остановился и, немного подумав, поднялся на невысокую стену. Он стоял, глубоко дыша утренней прохладой, солнце взошло, но еще не сияло в полную силу. Под ногами принца просыпался и оживал великолепный город, ставший таким дорогим сердцу эльфа. А там, дальше, за каменными стенами крепости, до самого горизонта, на котором едва виднелись в лучах восходящего солнца Мордорские горы, раскинулась равнина опаленная огнем, истоптанная орочьей армией, изрытая и израненная. Немного южнее, простирался огромный лес, не меньше равнины пострадавший от войны. Черные стволы деревьев казались чужеродными на фоне синего неба - этот лес и его обитатели нуждались в исцелении. И Леголас выполнит обещанное, он дал слово не только Арагорну, но и лесу, когда впервые после возвращения из Мордора увидел его истерзанные деревья. Леголас опустился на камни, сел на стену и, свесив ноги вниз, глядел вдаль, тихо напевая старую эльфийскую песню о лесных духах. Легкий ветерок ласкал кожу, играл волосами и раздражение, вызванное словами Арагорна, понемногу проходило. Зашуршал мелкий гравий за спиной. - Мой лес пострадал не меньше, Владыка, - прекратив пение, не оборачиваясь, тихо сказал Леголас, он чувствовал эльфийскую силу и мощь, возникшую позади него. - Я знаю, Кэлеборн мне поведал о той битве, в которой они с твоим отцом бились бок о бок. И победили. - Я понимаю, что Вы хотите сказать - что отцу следовало бы чаще прислушиваться к советам родичей и друзей и не отказываться от их помощи и дружбы. Но Вы знаете, я никогда не скажу, что Трандуил не прав, даже если он не прав, - с улыбкой ответил Леголас, чуть повернув голову, чтобы краем глаза уловить ответную улыбку Элронда. - Ты достойный сын своего отца, он тоже до бесконечности был предан Ороферу… - задумчиво произнес Элронд, словно не решаясь продолжить мысль. Леголас промолчал, он искренне чтил Элронда и потому, уловив истинный смысл его слов, счел за благо оставить его замечание без ответа. - Арагорн сожалеет о своих словах, я знаю - продолжил Элронд, - не таи обиду в сердце. Ваша дружба важна вам обоим. - Я ни на одно мгновение не усомнился в этом, - ответил Леголас, - но его слова об отце несправедливы. Король очень изменился. Вы знаете, о чем я. - Знаю, Леголас, знаю, - Элронд подошел чуть ближе, - почему бы тебе не вернуться во дворец? - Здесь так красиво,- мечтательно протянул Леголас, - только взгляните на это небо. Не беспокойтесь, Владыка Элронд, я еще владею и своим телом, и своим разумом, - он улыбнулся и слегка наклонясь вперед, бесстрашно посмотрел вниз. - Вы же не думаете, что я… - Нет, нет, - прервал его Владыка, - но я ощущаю непонятную мне тревогу, исходящую от тебя. Скажи мне, что печалит тебя? - Я не хотел бы говорить об отце даже с Вами, - словно извиняясь, ответил Леголас. - Понимаю, но и ты пойми, несмотря ни на что, я искренне уважаю твоего отца, знаю его нрав и твердость. Если Трандуил принял решение, ничто не заставит изменить его, даже любовь к тебе… Леголас шумно вздохнул: - Есть ли в этом мире, что-то сокрытое от Вас, Владыка? Уста Элронда тронула понимающая улыбка: - Когда-нибудь и ты постигнешь эту науку. Что ж, оставлю тебя одного. Не терзай себя, мой мальчик, - Элронд исчез так же внезапно, как и появился. А Леголас остался сидеть на стене, продолжив пение, прерванное Владыкой Ривенделла. Спустя несколько минут он неожиданно понял, что уже давно поет не один. Низкий, бархатный голос отца, звучал в голове тихой мелодией и волшебным напевом. О, Валар, как давно этого не случалось. Леголас уже и забыл, каково это, душой, сердцем и разумом чувствовать другого эльфа. Он пел и радость улыбкой озаряла его лицо и не было сомнений, что на расстоянии многих сотен лиг, отец тоже улыбается ему. *** Леголас вернулся во дворец, когда обрел обычное спокойствие и легкость. Искренняя улыбка появилась на его губах при виде Арагорна и Гимли, король Гондора пытался утихомирить не в меру разбушевавшегося гнома, который схватив свою секиру, пытался сразить воображаемого врага. - Отъезд Гимли, кажется, снова откладывается, - со вздохом сказал Арагорн. Леголас звонко рассмеялся: - Ему так нравится здесь, что тебе придется терпеть его еще очень долго. Рассерженный Гимли шумно пыхтел и бурчал что-то о настоящих друзьях, чем вызвал еще больший смех у Леголаса и Арагорна. Им с трудом удалось усмирить гнома и уговорить его отдохнуть в отведенных ему покоях. Когда Гимли удобно улегся на пышных перинах, а бурчание сменилось раскатистым храпом, друзья направились в сад. Арагорн шел, искоса поглядывая на эльфа, словно пытался угадать, о чем тот думает. Но ему это не удалось, Леголас был абсолютно спокоен, будто немного отстранен, словно мыслями был далеко отсюда, а на устах его играла едва заметная улыбка. - Я хотел бы попросить у тебя прощения за свою несдержанность, - начал Арагорн, но Леголас прервал его: - Не стоит говорить об этом, что бы ни случилось, я прибуду в Минас-Тирит в первый день осени. - Прости, что сомневался в тебе. И в твоем отце, - подумав, добавил Арагорн. Леголас, не глядя на него, продолжил: -Завтра на рассвете я отбываю в Эрин Ласгален. Арагорн молча кивнул. Мир был восстановлен.