Veela Inheritance Problems — Проблемы наследия вейлы

Михаил Иванов выругался себе под нос, увидев, что сабмиссив побежал в лес. Теперь ему придётся отправиться вслед за ним, а это не входило в план. А для Иванова ничего не было столь ценно, как хорошо продуманный план. Он очень гордился своим, без ложной скромности, гениальным планом, который в то же время был прост, как и все самое лучшее. Весьма посредственная сабмиссив Паркинсон разыскала Михаила пару ночей назад, чтобы тот помог ей заполучить то, что, по словам девушки, «по праву принадлежало ей». Разве мог он отказать в помощи даме? Михаил блестяще справился со своей задачей и все, что оставалось сделать Паркинсон – подкинуть зачарованный им браслет в карман Поттера и подтолкнуть его по направлению к лесу. Иванов же должен был встретить его около школы и предложить свои услуги сопровождающего в такой небезопасный лес. А уж там предъявить на покорного свои права, после чего они вернулись бы в школу за вещами и покинули ее стены, прежде чем кто-либо заметил бы их отсутствие. Отличный план… вот только этот... сабмиссив, решил побежать в лес. О таком повороте событий никто и не думал. Это потребовало экстренной коррекции плана. Вместо того, чтобы сопроводить Поттера в лес, Михаил поспешит и обгонит его. Примчавшись на место того злополучного столкновения парня с доминантами первым, он, застав сабмиссива врасплох, заявит свои права на него. План получался даже лучше первого, ведь при подобном «стечении обстоятельств» никто и не посмеет говорить о том, что это было подстроено, а сам Иванов получит сабмиссива. Все складывалось просто изумительно. Быстро отыскав нужное место, Иванов уселся на стволе поваленного дерева и, едва сдерживая довольную улыбку, принялся ждать. По прошествии пяти минут мужчину стало одолевать смутное беспокойство. Сабмиссив должен был уже объявиться, однако следов этого очаровательного создания все еще не наблюдалось. Михаил заозирался по сторонам, опасаясь, что Поттеру все же как-то удалось опередить его и забрать то, зачем он и должен был сюда явиться. Однако, судя по ряду признаков, в последние три дня здесь никто не появлялся, даже одежда все еще была здесь. Запоздалое озарение снизошло на мага – одежда! Быстро собрав вещи саба, мужчина поднес их к носу. Он все еще ощущал исходящий от них запах. Однако ничего подобного этому аромату в воздухе не ощущалось… Холодный пот прошиб мага – сабмиссив пользовался средствами, притупляющими запах, поэтому и не оставлял свой след! А потому сейчас Поттер бродил по лесу под Конфундусом с браслетом, на котором чётко просматривается его, Иванова, магический след. Мужчина начал паниковать. Саб уже должен был появиться. Но если он все еще не пришел, то, вероятно, и не появится вовсе. Возможно, из-за наложенного заклятия он заблудился в лесу, и он даже не мог отследить его местоположение по запаху! Но как он умудрился заблудиться? Иванов не сомневался, что мальчик должен был хорошо знать эту поляну, наверняка это место достаточно часто использовалось для сбора ингредиентов, а потому он должен был его найти даже под заклинанием. К тому же задача, которая была дана сабмиссиву, была предельно проста: просто прийти и забрать корзину с ранее собранными травами и… корзина! Михаил отчаянно заозирался по сторонам, но никакой корзины так и не увидел, после чего постарался воскресить в памяти тот момент, когда впервые заметил саба. Когда тот садился на метлу, корзина была с ним? Проклятье, да. Должно быть, он сбросил ее во время полета, и сейчас эта проклятая штуковина находится где-то в лесу… и теперь, где бы она ни была, сабмиссив, под воздействием заклятия, попытался попасть туда и, разумеется, заблудился. А на заклятии, между прочим, его подпись! В свете всего этого разработанный ранее план уже не казался мужчине таким уж хорошим. Необходимо было вернуть мальчика. Для него это был единственный шанс. Иванов вовсе не был дураком и прекрасно понимал, что, забрав сабмиссива, наживет себе смертельных врагов в лице Малфоев. Единственный выход для него – это заполучить мальчика и использовать его как защиту на Совете Вейл, которые уж точно что-нибудь сделают, чтобы защитить семью столь мощного представителя вида. Тогда как с исчезновением саба к числу заклятых врагов мага добавились бы не только Малфои, но и каждый отдельно взятый представитель мирового вейловского сообщества. Единственным возможным способом получить прощение за разрыв чужой помолвки, было предъявить свои права на кого-нибудь из участников собрания и произвести на свет хотя бы одного малыша. Он же, вместо этого, попытался присвоить себе сабмиссива и стал виновником того, что этот самый сабмиссив пропал. Михаил прекрасно понимал, что ему необходимо найти этого мальчишку, иначе сам он фактически труп. Используя все свои знания, накопленные за годы жизни, Иванов начал поиск с того места, откуда, как он видел некоторое время назад, сабмиссив и вошёл в лес. Однако, поскольку солнце уже клонилось к закату и дневной свет становился все более и более тусклым, он вынужден был признать, что его затея потерпела фиаско, а сам Михаил, свернув пару раз не туда, куда нужно, тоже едва не заблудился. Неотвратимо наступало осознание того, что выпутаться из всего этого так легко, как он рассчитывал, ему не удастся. Ситуация требовала пересмотра планов. В это время девчонка Паркинсон должна была уже предстать перед членами Совета для дальнейшего освидетельствования. И это лишь вопрос времени, когда они узнают, что не Малфой отец ребенка. Но как только это произойдет, девчонка сломается и все им расскажет, и тогда они бросятся в погоню за ним. Михаил вынудил себя не поддаваться первым позывам, которые сводились к мысли о том, что ему нужно бежать и прятаться. Сделав глубокий вдох, мужчина заставил себя мыслить здраво. Если никто пока не знает о его причастности к этому делу, то он еще может сбежать. Скрыться раньше, чем они начнут искать его. Однако это плачевно отразится на его сыновьях. Если Ивановы станут персонами нон-грата, то ни Лев, ни Сергей никогда не смогут найти себе подходящую пару, а значит, будущее их семьи будет поставлено под угрозу. Вот будь рядом с ним избранник, который впоследствии мог бы заново открыть для них двери в сообщество вейл, тогда побег имел бы смысл. Однако шансы на это уменьшались с каждой секундой. Единственным выходом было остаться… не самая приятная альтернатива, но, вероятно, она могла бы помочь свести к минимуму боль и оскорбления, раз уж их нельзя было избежать полностью. Если ему не удастся найти сабмиссива раньше других, то придется строить из себя святую невинность и притворяться, что он не имеет ко всему этому ни малейшего отношения. Единственным слабым звеном данного сценария была Паркинсон… при условии, конечно, что ему не удастся спокойно избавиться от этой дуры. Услышав раздавшийся вдалеке вой, мужчина вздрогнул, разом вспомнив все предупреждения Альбуса Дамблдора о таящихся в лесу опасностях. И это помогло ему принять окончательное решение. Не было ни малейшего смысла в том, чтобы и дальше бессмысленно рыскать в темноте, рискуя собственной жизнью. Нужно было возвращаться назад и по-максимуму снизить вероятность того урона, что могла нанести ему и его репутации Паркинсон. Теперь, когда он сделал все, что было в его силах, не оставалось ничего другого, кроме как положиться на волю судьбы. ~ o ~ Пэнси Паркинсон обеспокоенно смотрела на запертую дверь своей комнаты. Именно сюда её практически бросили после пресс-конференции, не сказав и пары слов. Это было определённо не то обращение, которое она ожидала, примеряя на себя статус миссис Малфой. Конечно же Драко начал кричать, однако это было более чем ожидаемо. Потому что известие, подобное этому, обычно делается в узком кругу семьи, а никак не на пресс-конференции. Однако совсем скоро Драко придётся смириться с произошедшим и прислушаться к гласу разума, потому что она — беременная сабмиссив, которая именно его назвала отцом своего ребёнка, а это значит лишь то, что теперь они обязаны вступить в брак не позднее сегодняшней ночи. О, Драко, конечно, будет на неё очень зол первые пару-тройку месяцев, особенно потому, что дитя в её чреве не его, однако потом обязательно вспомнит о том, что они предназначены друг другу и ну просто обязаны быть вместе. Именно поэтому он просто обязан будет простить свою глупую саб — её — за нечто столь драматичное. Но ведь всё, чего она желает, это предотвратить этот неправильный брак. Со временем, возможно, он даже сможет полюбить их первого ребёнка, и всё будет идеально, как и должно было с самого начала. Пэнси всё ещё могла слышать гневные крики снаружи, однако стойко сохраняла спокойствие. В конце концов все они успокоятся и утихнут. Внезапно дверь отварилась и в комнату стремительно вошла Сейдж Паркинсон, после чего дверь захлопнулась вновь. Дамы смотрели друг на друга. Пэнси не смогла сдержать лёгкую самодовольную усмешку. Она прекрасно помнила такое выражение на лице матери. Та явно не просто зла, а прямо-таки в бешенстве. И для этого была весомая причина: сама Пэнси преуспела там, где её мать потерпела полный крах. Пэнси сможет подняться далеко вверх благодаря удачному замужеству. Почти минуту они молчали, буравя друг друга взглядами. Вдруг старшая женщина, не говоря ни слова, подошла и резко ударила её по лицу. — За что? — Ты и вправду настолько глупа? — брезгливо задала встречный вопрос мать. — Следи за словами, мама, иначе после моего замужества тебе не будут рады в нашем поместье, — пригрозила ей Пэнси. — О, Мерлин, — ухмыльнулась Сейдж, — ты и вправду столь глупа. Должно быть, этим ты пошла в отца. У моей ветви семьи, как известно, мозгов побольше. — Да как ты смеешь, — яростно покраснела Пэнси, ведь мать так и не спешила оказать ей заслуженного уважения. Женщина посмотрела на неё и попробовала зайти с другой стороны. — Юная леди, прошу меня выслушать, — более чем спокойно произнесла она. — Нет, мама, слушать здесь будешь ты меня, — бросила с вызовом Пэнси, — я будущая леди Малфой. Я стану самой значимой девушкой во всём магическом сообществе, и ты не посмеешь встать на моём пути! — А как же Поттер? — Скоро он выйдет замуж за... кого-нибудь. Надеюсь, он ушёл подальше отсюда. — Тогда я искренне надеюсь на то, что твоё заявление о беременности — единственное, что ты успела выкинуть, иначе от силы гнева Малфоев тебя не спасёт ничто. — Мам, не глупи. Как только ребёнок родится, Драко будет настолько доволен появлением наследника, что... — И именно в этом кроется подвох, так? Ребёнок должен стать наследником Драко, — Сейдж схватила дочь за плечо и заставила посмотреть себе в глаза, — я лишь мягко напоминаю тебе о том, что лучше бы ему оказаться его наследником, иначе ты в мгновение ока окажешься на улице. Я отрекусь от тебя. Зачем мне дочь с огромной мишенью на груди, нарисованной Малфоями? Они же тебя со свету сживут, если у тебя внутри чадо, нагулянное на стороне. — Они никогда собственноручно не втянут свою семью в столь масштабный скандал. — Серьезно? Это то, на что ты надеешься? На то, что Драко воспылает неземной любовью к твоему ребёнку? — Сейдж, не в силах сдержаться, рассмеялась. — То есть ты и вправду думаешь, что Малфои будут потворствовать преступлению? — Преступлению? Ты о чём? Это уже слишком. Перестань принимать желаемое за действительное... — Пэнси! не говори мне, что ты не прочла те книги! — ...книги? — Да, те книги, которые я тебе присылала тебе целый год, дурёха. Книги о вейлах и законах волшебного мира. — А, эти. Мам, ты должна понимать, что я не собираюсь становиться юристом. Пощёчина. — Да хватит! — Прошу, скажи мне, что ты прочитала их. Скажи, что ты знаешь о том, что вмешательство в отношения пары, в которой на сабмиссива официально были заявлены права — преступление, караемое тюремным заключением в волшебном мире и смертью в сообществе вейл. Прошу, скажи же мне, что ты знаешь о том, что как только сочетаешься браком с представителем другой семьи, то с этого момента ты принадлежишь новой семье, теряя прежнюю. — Что? — Единственное, что в этом случае остается, дорогая Панси, это союз между семьями. И как думаешь, на чью сторону встанет твой отец, если будет доказано, что ты вмешалась в отношения другой пары и осознано пыталась выдать ребенка одного доминанта за ребенка другого? Твою… или Малфоев? — Ты лжешь! — закричала в отчаянии Панси. — С того самого дня другие доминанты только и мечтали бросить Драко вызов, убрать его с дороги, чтобы самим установить права на этого бродяжку. — Вот именно! Бросить вызов. Сам по себе вызов не нарушает законы и не порочит помолвку. — Когда я выйду за Драко замуж, то он меня полюбит. — Как только будет доказано, что ребенок, которого ты носишь, не его, да еще и с учетом того, что из-за тебя он потерял своего избранника, Драко собственноручно убьет тебя. Панси могла лишь ошарашено смотреть на мать. — Твой единственный шанс на жизнь, уж поверь мне, я в законах побольше твоего разбираюсь, это явиться к настоящему отцу ребёнка. Надеюсь, ты знаешь его личность. И именно за настоящего отца ты обязана выйти замуж. Панси уже хотела было что-то сказать, но мать прервала ее. — Если выйдешь замуж за Драко, он заставит тебя страшно страдать до тех пор, пока не сможет доказать, что ребенок не его, что этот ребёнок чужой. И тогда, докопавшись до правды, он потащит тебя на Совет и потребует разбирательства. Как тебе такой поворот событий? Нравится? Твой брак аннулируют, и ты окажешься в полном одиночестве, в поисках средств для того, чтобы растить своего ребенка. Я могу сказать это с уверенностью. Малфои не прощают, а потому у тебя будет лишь два пути: либо побег, либо смерть. Советую подумать об этом, — подвела итог Сейдж, прежде чем постучать в дверь, давая знак, что она закончила и её можно выпускать, — а ещё подумай о том, кто поддержит тебя и тем самым выступит против Малфоев, когда все это произойдет. Пэнси постаралась не воспринимать слова матери слишком уж всерьёз, однако гнетущее чувство не давало ей покоя, и девушка всё же направилась к своему сундуку доставать книги, которые присылала ей мать. На протяжении многих последующих часов она просматривала законы вейловского и магического миров, благодаря чему поняла, что мать ее не обманывала. Всё сказанное в этой комнате было чистой правдой. Если сабмиссив сделал то, что сотворила она, то после разбирательства следовало аннулирование брака и бесчестие, а если оскорбленная сторона потребует еще и физической расправы, то и смерть сабмиссива. Однако если бы преступление было совершено доминантом, то сабмиссив мог выбирать, аннулировать брак или же нет. В случае аннулирования брака сабмиссиву выплачивалась денежная компенсация, и он возвращался в свою прежнюю семью. При этом подобное не являлось бесчестием, поскольку считалось, что саб стал жертвой доминанта. Существовали также законы, запрещающие насилие в семье, в этом случае доминант мог лишиться своего сабмиссива… Панси штудировала книги до тех пор, пока не почувствовала, что голова ее готова взорваться от обилия информации. Законы были понятны: сабмиссив был защищен от любых видов насилия, кроме тех, что касались заявления прав, обязательств и семьи. Все они считались священными, и наказание за их нарушение было крайне жестоким. Самое ужасное заключалось в том, что если ее разоблачат… хотя, ни о каких «если» уже и речи быть не могло… Когда её разоблачат, то вся вина падет только на неё, тогда как её сообщник доминант выйдет сухим их воды. Он не совершал никакого преступления, а потому отвечать за всё придется только ей. Теперь Панси совершенно чётко осознала, что вляпалась в огромные неприятности, которые сама же себе и обеспечила. И если она хочет как-то выпутаться из всего этого, то необходимо действовать, причём быстро. Сделав глубокий вдох, девушка постучала в дверь и попросила позвать единственного человека, который, как она считала, мог ей сейчас помочь. Альбуса Дамблдора.