Я останусь с тобой

— Кх… кх, — измученный и бледный как смерть Стёпа лежал на ледяном полу в полумраке. Болело абсолютно всё. Так хреново… хочется домой. Что только не делали эти два дьявола с ангельскими личиками. В то время, как Марсель жестоко игрался с его членом металлическим зажимом, кареглазый сквозь пелену мог разглядеть ярко-красные крылья за его спиной. Кирилл же, не желая сидеть стороне, присоединился. Обмазал липкой смесью выступающие ребра и ключицы Стёпы, и с коварным смешком приступил к «трапезе». В голове крутился лишь один вопрос, ответ на который скрыт в глубоком подсознании. Острый язычок умело скользил по тощей плоти, не менее отточенный зубы, то и дело прокусывали полюбившееся место до крови. Стёпа нервно усмехнулся: «Как сказал бы Дима, дырок теперь больше, чем в изъеденном молью пальто». Два длинных пальчика спустились вниз к отверстию и силой протолкнулись меж подсохшей крови и изодранных остатков кожи. Стёпа до боли закусывал губу, сжимал веки и стонал. То ли от боли. То ли от удовольствия. Возможно, от всего сразу. Смешанные чувства переворачивали всё внутри, словно ураган. Марсель поднял взгляд, который мгновенно потяжелел. Стёпа же молча уставился в глубокую муть, часто дыша грудью. Сердце у темноволосого ёкнуло от той боли и непонимания в больших глазах напротив. Лёгкое отвращение к себе и всей ситуации мелькнуло в давно потонувшем разуме. «Почему же так? С чего бы жалеть этого ебаного сталкера, который каждый блядский урок и каждую благословенную перемену пялился, словно на неизведанное существо. Наверняка что-то задумывал, ибо не так прост, как кажется. Ни разу и слова не проронил за всё это время. Даже Киру пришлось привлечь к делу, хоть и не стоило его в такое впутывать. Признаюсь, мой друг иногда пугает…» — Ладно, Кир, хватит с него. Марсель со вздохом поднялся на ноги. Не глядя на «жертву», с вымученной улыбкой протянул руку блондину. — Хорошо поработал, — горячий шёпот друга заставил Кирилла невольно встрепенуться. Совсем крохотный лучик света вновь пробился сквозь серую реальность. — Сель, я… Мягкие и ужасно холодные губы столкнулись с губами блондина. Легко и беззаботно, не делая лишнего. Юношеский поцелуй. Пара секунд — и Марсель, как ни в чём не бывало, отстранился. Свысока взглянул на свидетеля столь прекрасной сцены: — А с ним, что будем делать? Смущённый Кирилл неловко сплёл пальцы рук в замок. Щёки нещадно горели от переполнивших хрупкое сердце чувств. — Я… я не знаю, С-Сель, — не глядя в глаза, слишком невыносимо сейчас. — Полагаю, что захочешь. *** — Эм… ты носишь с собой нож? — Ага. Ещё коробочку с отравленными иглами и шокер. — Но на кой чёрт? Кирилл беззаботно пожал плечами: — Может, по-на-до-бит-ся, — одна и в то же время совсем разная улыбка, затронувшая розовые губы. Марсель отшатнулся от друга: — Я не говорил, что в планы входит убийство. Блондин удивлённо захлопал ресницами: — Но я подумал, что… — Ты псих, — то отвращение в хриплом голосе, тот жгучий яд, которым хоть титанов трави, было не сравнить ни с чем. Блондин на краткое мгновение замер, словно не веря своим ушам. Не желая понимать всей ситуации, что будто бы решила сыграть с ним в злую шутку, посмеяться. Ранее сияющие серые глаза почернели, словно грозовая туча, надвигающаяся на тихий домик. — С-сель… что т-ты говор… — Грёбаный псих. По тебе и раньше дурка плакала с ебаными извращениями… Но сейчас совсем шизанулся, ненормальный яндере-мазохист с хуёвой биполяркой… — Заткнись! Закрой рот!!! — блондин в отчаянии сжал голову дрожащими руками. Как? Почему? За что? Разве может он такое говорить? Разве может ОН, тот, кого Кирилл так сильно боготворит, ТАКОЕ говорить? Марсель мог и дальше плеваться этими ПРАВДИВЫМИ оскорблениями. Однако, он просто стоял и ошарашенно глядел в сжавшийся образ лучшего друга. Для чего была веская причина. — А? — Кирилл распахнул глаза. Его руки ослабли и безвольно обвисли. Поймав взгляд, новый взгляд, он испугался. По-настоящему испугался себя. — Кира… — Прости, Сель! Я никогда-никогда не хотел на тебя кричать. Я не должен был… правда. Первые, как весенние дожди, слёзы выступили на бледном лице. Кап-кап. На улице как раз нагрянул тот самый робкий дождик. Капли обрушились на серую дорожку. Кап-кап. Мелкие дорожки слёз скатились по щекам. Капельки упали на серый бетон. Всхлипы заглушили порыв дождика пробраться внутрь дома. — Кира… Никогда. Ни в какой ситуации он не повышал голос. Да, это странно, неестественно, но всё же. Это Кирилл, такой, какой есть. Всегда поможет, всегда выслушает, всегда заставит улыбаться. Яркий лучик света в этой серой реальности. Так почему же он довёл его до крика?! — Нет, — блондин сделал шаг назад. Он дрожал. Босыми ступнями касаясь промозглого каменного пола, медленно отступал, увидев неловко протянутую руку Марселя. Не нужно. — Кира, прости, я… — Нет! Ты всё правильно сказал. — Что за херню ты… — Сель, не спорь, прошу, — Кирилл выдавил жалкую, но всё же искреннюю улыбку. Марсель мысленно вздохнул с облегчением: «Всё в порядке, Кир не принял это близко к сердцу». Блондин тем временем натянул джинсы, по моде узкие для ещё более худых ног. Они смотрелись как палочки. Брюнет про себя отметил, что друг изрядно похудел за последний год. Это отвлекло его на пару секунд. Из-за этого Марсель не сразу заметил блестящий нож, который держала левая рука. Что… — Сель, я люблю тебя. Лезвие по рукоятку скрылось в районе грудной клетки. Так быстро и изящно, как умелый хищник. Перед помутневшими глазами всплыло яркое событие, что полностью отключило разум.