Безмирная

      Никогда бы не подумала, что процесс седловки лошади настолько тяжелый и кропотливый. Казалось бы, накинул седло, просунул голову коня в уздечку – всего-то. Ничего подобного. Под бдительным надзором Леголаса я почистила едва ли не каждый миллиметр тела жеребца – в особенности живот, где седло закреплялось подпругой – чуть было не получила копытом в живот и в спину – не менее трех раз – и практически была укушена тупыми лошадиными зубами, когда пыталась распутать челку. Конь надо мной будто бы издевался, с удовольствием наблюдая, как я отшатываюсь, а то и отпрыгиваю как можно дальше от него.       — Мне казалось, или лошади коневодов должны быть идеально выдрессированы и не дергаться во время ежедневных процедур? — недовольно спросила я аранена, ровняя седло по холке копытного животного.       — У вас с этим конем просто особая связь, — смеясь ответил Леголас.       — Да он надо мной издевается!       — Я бы посмотрел на тебя, если бы кто-то остервенело водил жесткой щеткой по твоему боку.       — Но ты же сказал, чтобы я не боялась приложить силу!       — Конечно, ты же водила по его шкуре так, будто бы просто гладила. Так вся грязь останется там же, где и была.       — Тогда что я делала не так-то? — простонала я, от всего сердца жалея, что не смогла придумать достойную отговорку, чтобы не участвовать в этом представлении одного актера. Двух, если считать коня.       — Почаще прислушивайся к животному, — наставительно пояснил аранен, гладя коня по шее. — Его язык тела и реакции на твои действия скажут тебе ничуть не меньше, чем мог бы язык, умей конь говорить.       — Ладно, давай побыстрее покончим с этим, — выдохнула я, беря подпругу из рук принца. — Что с этим делать?       — Один конец закрепи с одной стороны седла, другой продень под животом лошади и закрепи с другой стороны. Натяни настолько, чтобы конь чувствовал себя комфортно, но при этом седло держалось. Иначе рискуешь упасть во время скачки.       С ужасом подумав о том, как мне понять, что я закрепила все достаточно крепко, я продела ремни в крепления на седле и, обойдя животное, критично посмотрела на болтающуюся с другой стороны подпругу. Легко взмахнув рукой, я ветром всколыхнула подпругу, поднимая ее практически в свои руки. Повторив манипуляции с седлом, я начала натягивать ремни, стараясь прислушиваться к телу лошади. Когда он первый раз переступил с ноги на ногу, явно чувствуя дискомфорт, я метнула взгляд к Леголасу.       — Продолжай, это нормальная реакция, ни одна лошадь не любит, когда на ней закрепляют подпругу.       Подтянув ремень еще немного, я перешла к другой стороне, проделав ровно то же самое, уже не боясь недовольных движений коня. Понадеявшись, что этого будет достаточно, я повернулась к эльфу.       — Теперь уздечка, — усмехнулся он.       — А может быть ты мне поможешь? — с надеждой спросила я, уже зная, каков будет ответ.       Леголас показал мне, как надевается уздечка. К моему счастью, это оказалось не сложно, мой конь даже не сопротивлялся в этот раз, видимо решив, что уже достаточно надо мной поиздевался. Велев мне ждать здесь, аранен удалился за своей лошадью. Я держала повод, внезапно подумав о том, что даже не знаю, как зовут животное рядом со мной. Решив, что обязательно дам ему имя после нашей первой полноценной поездки, я вдруг почувствовала себя так, словно за мной наблюдают десятки глаз. Обведя взглядом конюшню, я поняла, что ко мне приковано внимание всех находящихся здесь. Каждый бросал на меня взгляды, проходя мимо или просто ухаживая за собственной лошадью в соседнем стойле. Я видела страх, смущение и даже отвращение, вызванное моим нечеловеческим обликом. Вновь посмотрев на своего коня, я подумала, а не мог ли он вести себя так, потому что видел мое отличие от других людей, чувствовал неприязнь звериной сущности?       Когда Леголас, ведя под узды своего белого коня, поравнялся со стойлом, в котором ждали его мы, он кивком подал мне знак следовать за ним. Мягко потянув за собой жеребца, я вышла из конюшен и с облегчением выдохнула. Как бы то ни было, терпеть такое пристальное внимание к собственной персоне были катастрофически тяжело, хотелось скрыться от осуждения и боязни людей в укромной лесной тиши.       — Ты уже думала о том, куда двинешься после Войны Кольца? — спросил аранен, пока мы шли к вратам Эдораса.       “Я останусь в Средиземье и разделю с тобой вечность” — первым порывом хотела сказать я, но остановила себя. Наши отношения все еще не стали даже такими, как прежде, не говоря уже о переходе на другой уровень. Откуда мне знать, хочет ли Леголас прожить со мной всю свою жизнь теперь, когда между нами встало препятствие в лице моей драконницы и моего народа? К тому же, я не могла безвылазно сидеть в Средиземье, как бы сильно мне этого ни хотелось. У меня есть обязательства перед соплеменниками.       — Я еще не думала об этом, — уклончиво ответила наконец я. — Теолин просил меня помочь возродить нашу расу, восстановить мир фэйри, но я не хочу там оставаться до конца своей жизни. — Я усмехнулась. — Все же, я не ограничена рамками только одного мира.       — Вот как, значит, — задумчиво протянул эльф, стараясь не смотреть на меня. Раньше его эмоции были для меня открытой книгой, я легко понимала, что чувствует Леголас и как мне следует поступить в разговоре с ним. Теперь же, после возвращения, все это было словно поддернуто пеленой, через которую я все никак не могла пробиться, чтобы вновь уловить малейшие колебания его эмоций и настроения. — Полагаю, о том, что я буду делать, когда все закончится, ты знаешь больше меня.       — И я хотела бы это изменить, — тихо произнесла я, глядя прямо на аранена, который, услышав мои слова, сразу повернул голову, встречаясь с моим взглядом.       — Почему? — Он смотрел на меня с таким испытывающим выражением лица, что я не выдержала.       — Потому что я хочу быть частью твоей жизни.       Некоторое время он молчал, раздумывая над моим ответом, а я чувствовала, как натягиваются и дергаются мои нервы, желающие узнать, что он об этом думает, услышать его реакцию. Я едва не впала в отчаяние, когда почувствовала его голос по связующей линии.       “Я тоже этого хочу”       Всего четыре слова заставили меня полностью расслабиться. Прилив тепла, обтекающего все мое тело, каждую жилу и клетку, говорил мне о счастье больше, чем зашкаленные до предела и бьющие через край эмоции. Я чувствовала, что тема наших отношений внезапно стала слишком возвышенной и запредельной, чтобы доверить ее языку, голосовым связкам и пустошам Рохана. Я чувствовала, что не время и не место сейчас обсуждать наше будущее, сначала нам нужно отстоять его и победить врага. Но несмотря на все это, я чувствовала уверенность и свободу, позволяя себе ощутить крупицы счастья, такие ценные в опасное военное время.       Стоило нам выйти за пределы Эдораса, как Леголас сразу же дал команду забираться в седло. Я накинула повод на шею коня, продолжая его удерживать, ухватилась за седло и, просунув ногу в стремя, рывком оттолкнулась от земли, наклоняясь ближе к лошадиной спине и перекидывая через нее вторую ногу. Мое приземление в седло вышло лишь немногим более гладким, чем когда я делала это с помощью магии воздуха.       — Не самая грациозная посадка на лошадь, но ты хотя бы не упала. — В глазах аранена плясали смешинки. Сам он взобрался на своего коня бесшумно и плавно, держась теперь так, будто он был единым целым с копытным животным. Посадка Леголаса была абсолютно лишена напряжения, он чувствовал своего скакуна, его мышцы и настроение, эльфу не нужно было сосредотачивать внимание на отдельных частях своего тела, на каждом легком движении лошади. В отличие от меня, со всем усердием старавшейся не упустить ни малейшего изменения в состоянии коня и меня самой. Стоило мне устроиться в седле, и мы сразу медленно двинулись шагом. Прошло всего два дня с моей последней езды верхом на этом коне, поэтому перекаты его мышц даже показались мне привычными, хоть в седле они ощущались гораздо меньше, чем когда я прижималась лишь к теплой спине животного.       — Что теперь, о великий мастер? — спросила я, когда мы уже ушли достаточно далеко от Эдораса.       — Как что? Вперед, поедем рысью.       — Вот так сразу? — поперхнулась я. — Ты совсем в меня поверил или избавиться решил?       — Ты же как-то смогла добраться до Хельмовой Пади, еще и без седла, — резонно парировал Леголас. — А падение с лошади вряд ли так уж сильно травмирует твое фэйское тело.       Не успела я и возмутиться его пренебрежительным отношением к моему здоровью, как эльф пустил своего коня рысью. Мой жеребец, уже уставший медленно плестись, когда вокруг открывались безграничные степные просторы, рванул за лесным эльфом, даже не дождавшись моей команды. Мне оставалось только испуганно вскрикнуть и схватиться за шею коня, в надежде не упасть прямо под его копыта. Аранен ехал, постоянно оборачиваясь на меня, и едва мы оказались достаточно близко друг к другу, тут же рявкнул.       — Не выпускай повод из рук, Эйлин!       Я лихорадочно осмотрела загривок и холку лошади. Повод безвольно попрыгивал в такт движениям, давая полную свободу моему скакуну. На мое счастье, он все же был хорошо обучен и не пытался совершить диверсию, с целью сбросить непутевого всадника, мертвым грузом болтавшегося в седле. Схватившись за повод, я, услышав оклик Леголаса, перевела на него взгляд и сложила руки так, как он показывал, пропуская ремень между мизинцем и безымянным пальцами и кладя большой поверх повода. Убедившись, что теперь я смогу управлять лошадью, аранен продолжил инструктаж.       — Прижми ноги к бокам коня, сейчас ты ему мешаешь, — спокойно велел Леголас, скача вровень со мной. — Оттяни пятку в стременах вниз, она должна образовывать ровную линию с твоей поясницей.       — Это не так-то просто, — пробурчала я, стиснув зубы, чтобы подавить желание выпрямиться и перевести вес на носки.       — А я и не обещал, что ты научишься за один раз. — Кивнув на мои бедра, продолжающие болтаться, он добавил. — Держись не руками, а ногами.       — Да знаю я, — раздраженно бросила я. Хоть звериная сущность и помогла мне тогда, посоветовав ровно то же самое, я все же не могла напрягать ноги слишком долго, в силу отсутствия привычки к подобного рода положению.       Поразительно, как мне до сих пор удавалось оставаться в седле. Пока я пыталась скоординировать движения всех своих конечностей, конь будто нарочно двигался плавнее, помогая мне научиться. Но стоило мне сесть более ровно и твердо, как он тут же поскакал во весь опор, ни капли не жалея мои колени, которые грозилось свести судорогой через считанные минуты. Я машинально схватилась покрепче за повод, в смехотворной попытке отыскать крепкую опору в жалком ремне, за что сразу получила словесный пинок от Леголаса.       — Эйлин, ногами, не руками! — громко повторил эльф, как будто я в предыдущий раз не поняла, что он сказал. — Если тебе так будет проще, лучше обхвати в кулак гриву у самого основания и держись за нее.       — Ему же больно будет! — выкрикнула я в ответ.       — Не будет, верь мне!       Прислушавшись к Леголасу, я собрала пучок конских волос в кулак и, убедившись, что ухватилась достаточно крепко, сжала пальцы, продолжая другой рукой удерживать повод. Для удобства мне пришлось чуть сильнее наклониться вперед, машинально опираясь на пятки, чтобы приподняться в седле, и я сразу же ощутила, насколько легче мне стало скакать, хоть и приходилось теперь сильнее напрягать тело, чтобы удержаться.       “Интересный выбор стойки” — слегка озадаченно мысленно заметил Леголас.       Я хотела было ответить ему вслух, но поперхнулась бьющим в лицо потоком воздуха. Сердито откашлявшись, я перенаправила потоки ветра так, чтобы нас они обтекали, минуя столкновение с моей кожей. После этой манипуляции жеребец вдруг издал недовольное ржание, чем вызвал звонкий смех аранена.       “Твой конь хочет чувствовать, как ветер развевает его гриву, обдувает морду и хлещет по бокам, высушивая капли пота” — пояснил Леголас. — “Попробуй насладиться этим чувством, мало что дарит хоть толику такой же свободы”       “Драконница бы с тобой не согласилась” — покосилась на него в жизни я, с удивлением отмечая, что не ощущаю явственного присутствия альтер эго в своем разуме. Она находилась в самой глубине, не то отдыхая, не то размышляя о чем-то своем, и сейчас мне даже не было необходимости заточать ее в ту бессознательную нишу, показанную Теолином.       “Ты не драконница, полет тебе не принадлежит” — безжалостно парировал Леголас, а затем мягко добавил. — “Почувствуй ту свободу, которая открыта только для тебя” Глубоко вздохнув, я расслабилась и позволила магии отступить, после чего на меня хлынул поток прохладного степного воздуха. Взбудораженный конь радостно заржал и, вопреки моим указаниям, пустился в галоп.       Я не испугалась, за считанные секунды приноровилась к темпу и едва не захлебнулась от накрывшего меня восторга. Эльф был прав, такой свободы я не ощущала никогда прежде. Мы двигались с такой скоростью, что, будь у нас крылья, взлетели бы прямо к облакам. Копыта касались земли лишь на долю секунды, продолжая нести нас все дальше и дальше от Эдораса, прочь от войны и горя, прямиком в необъятное раздолье диких прерий. Ветер, бьющий меня в лицо и развевающий волосы, вырывал из моего сердца тревожные мысли и глубинные страхи, не позволяя Саурону и Карверу лишить меня новообретенного светлого духа просторов, укрепляющих волю. Вся моя жизнь раз за разом превращалась в борьбу за свою жизнь, за свою свободу и свои желания, и кто бы знал, что для ее обретения мне всего лишь нужно было сесть на лошадь.       Повернув голову, я встретилась своим горящим пламенем волнующего душу ликования взглядом с Леголасом, ни на шаг не отстававшего от нас. Мгновение остановилось. Он не сводил с меня своих завороженных глаз, в которых отражалась небесная голубизна. С самого последнего нашего дня вместе до моего заточения на базе Карвера я не видела таких эмоций на чистом и мягком лице моего эльфийского аранена. Мой внешний вид, шипы, рога, глаза змеиного чудовища – ничто не имело значения, когда он смотрел на меня так.       “Все эти десятилетия я мечтал увидеть тебя такой”       “Восторженной?”       “Свободной”       Не знаю, почувствовали лошади наше желание или Леголас подал им знак, но через несколько минут они плавно остановились. Эльф быстро спрыгнул со своего коня и, дождавшись моего спуска на землю, заключил в объятия, прижимая к себе так крепко, что внутри меня сразу же разгорелось пламя. Прежде чем окончательно потерять голову, я легонько подтолкнула звериную сущность к омуту пустоты, недвусмысленно намекнув на причину этого действия. К моему собственному удивлению, она моментально все поняла и быстро скрылась, после чего я почувствовала столь необычную теперь целостность мыслей и тишину.       “Теолин показал мне, куда я могу прятать драконницу, чтобы она не видела, не слышала и не чувствовала всего, что происходит со мной” — поделилась я с Леголасом, мягко очерчивая пальцами контур его подбородка и шеи. — “Сейчас она там”       Его глаза загорелись, наполняясь искренностью, что не скрывала прямоту и силу его чувств и желаний. С ясностью, казалось бы, меня покинувшей, я приникла к губам принца, утопая в его запахе и родном тепле. Ответ Леголаса был полон жара и любви, все сдерживающие нас препятствия рухнули в один миг, уносясь прочь вместе с игривыми ветряными вихрями. Аранен подхватил меня на руки, с такими требовательностью и силой заставляя меня позволить ему это сделать, что я не смела не подчиниться. Мягкость и чувственная медлительность сдавали под напором волн отчаянной и голодной страсти, столь долго не способной выплеснуться и накрыть нас обоих своим куполом. Леголас целовал меня с жадностью обреченного, знающего, что впереди его не ждет ничего, кроме смерти. Я же вкладывала в поцелуи столько силы и уверенности, сколько могла отдать лишь самому дорогому моему сердцу эльфу во всех мирах, убеждая, что нас ждет еще безграничное количество прикосновений, взглядов и бессонных ночей, ограниченных только рамками наших бессмертных жизней.       Внешний облик Леголаса обманывал не только врагов, но и меня саму. Я не смогла сдержать сдавленный вздох, когда он так быстро перенес нас на траву около ближайшей скалы, словно я весила не больше его лориэнского лука. Леголас коснулся губами моей щеки, медленно поднимаясь все ближе и ближе к вызванным драконницей изменениям. Я содрогнулась, когда он оставил нежный поцелуй сначала на одном из рогов, а затем и на плоской стороне шипа. До этого я не знала, что могу почувствовать прикосновения к моим новым частям тела, но Леголас доказал обратное, вызвав россыпь мурашек по всей моей коже. Такие касания были чужды мне и моему телу, и теперь я задыхалась от головокружительной нежности давно забытых и впервые обретенных ощущений.       Мне хотелось запомнить и продлить каждое проведенное с Леголасом мгновение, каждый оставленный им и на нем поцелуй, прикосновение, сохранить опаленную дыханием кожу на несколько секунд дольше, чем это было возможно. Видеть его лицо и ниспадающие длинные волосы, освещенные солнечным ореолом с небосвода за его спиной, прижиматься к его груди и теряться в сильных объятиях еще целую вечность, которая была нам уготована. Но все это было скоротечно, пока мы не победим врага.       Никто из нас не хотел сейчас заходить дальше, словно занятие любовью сейчас будет равносильно прощанию и признанию отчаянного страха потерять друг друга. Чувства, что иного случая может не быть. Я лежала под нависающим надо мной араненом, сходя с ума от его ласковых поглаживаний, исследующих каждую черточку моего лица.       — Я хочу объявить тебя своей невестой перед нашим народом, когда мы вернемся в Лихолесье, — прошептал вдруг Леголас, заставив мои глаза расшириться настолько, насколько позволяли драконьи зрачки. — Нам не обязательно сразу же жениться, но так твой статус в Лихолесье будет официально закреплен.       — Ты говоришь это так, словно велика вероятность, что мы не переживем войну, — упавшим голосом проговорила я. — Будто ты хочешь, чтобы я знала о твоих намерениях и желаниях, хочешь назвать меня своей как можно быстрее, на случай нашей смерти.       — Все не так, Эйлин! — горячо возразил аранен, бережно обхватывая ладонями мое лицо. — Не так. Этот жест не из отчаяния, а из любви. Это обещание, о котором мы оба должны знать, помнить, ради чего мы сражаемся и почему должны жить.       Его слова были так же пылки и нежны, как прикосновения. Леголас заставлял меня чувствовать себя ребенком, рядом с ним казалось, что никакой войны нет, мы всего лишь счастливые влюбленные, планирующие свою будущую жизнь под безмятежной небесной синевой и покровом вековечных лихолесских дубов. Я отдала бы все, только бы это стало правдой.       — Что скажет твой отец? — Стыдно признать, но Трандуила в последнее время я практически не вспоминала. С наших с ним отношений будто прошла целая жизнь, и теперь нас разделяла пропасть. Я знала, что мы с ним увидимся, знала, что увидимся в том статусе, в котором хочет представить меня двору Леголас, но думать о встрече с лихолесским королем все равно было достаточно странно и неловко.       — Не имеет значения, — твердо сказал принц. — Я люблю тебя, мы предназначены друг другу самими звездами. Больше я тебя не потеряю. Только не после того, как дважды пережил твои исчезновения.       — Я никогда не оставлю тебя снова, Леголас, — прошептала я. — Моя жизнь теперь связана с твоей навеки.       Он вновь поцеловал меня, сладостно и нежно, поцелуем, обещающим только счастье и непоколебимую любовь.       — Знаешь, вообще-то в моем мире у девушки сначала спрашивают, хочет она выйти замуж или нет, — с легким кокетством заметила я, проводя руками по ткани кафтана Леголаса.       — Мужчины мира людей что, настолько в себе не уверены? — насмешливо поиграл бровями аранен и незамедлительно получил от меня тычок в живот. Смеясь, он схватил меня в охапку и накрыл собой, чуть не отнимая своим весом возможность дышать. — Неужели ты бы ответила мне отрицательно?       — Сомневаюсь, что смогла бы тебе отказать, — пробурчала я, извиваясь под телом Леголаса скорее для вида, чем с реальным намерением выбраться из хватки. — Но ради приличия мог бы и спросить.       — На войне не до приличий, — выкрутился Леголас, переворачиваясь на спину так, что теперь я лежала прямо на нем. Прекратив с ним сражаться, я теснее прижалась к его груди и обмякла, наслаждаясь поглаживаниями по волосам. — Эйлин, я знаю, что мы еще не все с тобой решили, знаю, что ты не все мне рассказала, но я хочу видеть тебя своей женой и даже если это будет тяжело, если мы не обойдемся без ссор, я готов пойти на это, лишь бы быть рядом с тобой. — Леголас приподнял мой подбородок и серьезно спросил. — Надеюсь после войны мы сможем обсудить все без утайки, верно?       — Так и есть. — Я осознавала всю важность этого разговора, этих слов, и смотрела в его глаза, дабы показать свои намерения и отсутствие шутливости и небрежности в тоне. — Я не хочу лгать тебе и скрывать нечто важное.       Вместо ответа эльф поцеловал меня в лоб и закрыл глаза. Я позволила себе насладиться этими минутами спокойствия, которое в ближайшие дни мы больше не увидим.

* * *

      Нам пришлось встать, едва только день пошел на убыль. Я должна была встретиться с Теолином через пару часов, и как бы я ни хотела продлить отпущенное нам с Леголасом время, я должна была помочь своему соплеменнику.       Пока мы скакали в Эдорас, я не могла перестать думать о том, что совсем недавно наши с Леголасом отношения висели на волоске. А теперь он намерен объявить меня своей невестой. Может, так на него повлияли последние моменты, когда смерть практически коснулась меня своей мертвецки холодной рукой. А может он успел переосмыслить и обдумать все, что между нами произошло с моего возращения. Я поймала себя на мысли, что как будто бы ищу подвох, не до конца верю в происходящее, в искренность Леголаса и в норовящее выскользнуть из моих рук счастье. Одернув себя, я с убежденностью мысленно повторила все, что сегодня сказал мне эльф, и только после этого смогла успокоиться.       В Эдорас мы вернулись как раз вовремя. Теолин уже ждал меня у входа в конюшни, выглядел он при этом одновременно напряженно и нетерпеливо, будто никак не мог решить, нравится ему эта затея или все же лучше отказаться, пока есть такая возможность. Спешившись с коня, я прошла мимо фэйри, чтобы завести его в стойло и расседлать. Мне думалось, что за эту поездку мы сумели сблизиться и понять друг друга. Я даже придумала своему роханскому скакуну имя.       — Надеюсь это был не последняя наша прогулка, Ветрогон, — улыбнулась я, поглаживая коня по носу.       Убрав всю конную амуницию и проследив, чтобы конюхи занесли в его стойло еду, я оставила жеребца наслаждаться отдыхом и подошла к Леголасу и Теолину.       — Долго вас не будет? — спросил меня эльф с, как мне показалось, легкой тоской в голосе.       — Будет зависеть от моих учительских качеств и успехов Теолина, — покосилась на фэйри я. После утреннего разговора между нами все еще витало напряжение, но, уверена, оно сойдет на нет, когда мы начнем. Звериную сущность я выпустила, и теперь она достаточно настороженно следила за Теолином. Несмотря на то, что она не слышала нашего с ним разговора полностью, она помнила, кто рассказал мне о том, как и где ее запереть, а также ей отчасти передавались мои чувства и тревоги, хоть их источник и был ей неведом.       Оставив на моих губах невесомый прощальный поцелуй, Леголас отправился на поиски Арагорна, а мы с Теолином вновь двинулись к городским вратам.       — Ты уже продумала, как именно будешь меня учить? — осведомился Теолин, пока мы отходили подальше от города.       — Предпочту действовать по наитию, — сдержанно ответила я.       — Ты зла на меня за тот разговор? — Прямой вопрос фэйри заставил меня остановиться и с холодным недовольством посмотреть на соплеменника.       — А могло быть иначе? После всего, что ты мне наговорил, что ты наговорил о моей драконнице. — Внутри меня все еще пылало негодование, вызванное его словами, но оно успело улечься настолько, чтобы не вызывать внутри меня яркие эмоции, затуманивающие разум.       — Я должен был тебя предостеречь, — после недолгого молчания проговорил наконец Теолин. — Так ты сможешь ей помочь.       “О чем он? С чем ты мне сможешь помочь?” — тут же услышала я любопытный голос драконницы.       “Ни с чем. Теолин просто слишком мнительный” — ответила я, не считая нужным посвящать ее в опасения фэйского воина.       — Я приняла к сведению твои слова, но это не значит, что я с ними согласна.       Оставшийся путь мы проделали в полной тишине. Я позволила себе погрузиться в размышления о том, как все-таки научить Теолина использовать магию без подчинения. Он всегда держит свои эмоции в узде. Это может значить как то, что он в совершенстве ими управляет, так и то, что он просто подавляет их, обволакивая свой разум спокойствием и собранностью. Впервые я смогла призвать магию осознанно, когда потеряла контроль над своими эмоциями и позволила стихии завладеть моими способностями. Сейчас я контролировала этот процесс лучше, не отдаваясь во власть магии. Из-за того ли, что Теолин научил меня обращаться с подчинением стихий или я просто стала старше и сильнее. Мне предстоит это выяснить как можно скорее.       Мы остановились на том же холме что и утром. Теолин терпеливо ждал, пока я задумчиво мерила шагами землю, гадая, с чего лучше начать.       “Может просто разозлишь его хорошенько? Это ты умеешь” — не смогла удержаться от комментария драконница, с любопытством наблюдая за моими потугами.       “Он не управляет огнем, а значит…” — я оборвала себя на полуслове, поняв, с чего следует начать наше обучение.       — Ты задумывался о том, каким нашим эмоциям соответствуют те или иные стихии и как их контролировать для использования магии?       — Я знаю об этом только то, что уже рассказывал тебе в начале нашего обучения, — покачал головой Теолин. — С самого детства нас учили держать эмоции как можно дальше от магии, чтобы не стать жертвой стихий. Мы слышали лишь предупреждения о том, насколько опасна и безрассудна магия такого вида. Я разделяю эти вещи настолько, насколько это возможно в пределах одного тела.       — Что ж, тебе придется забыть о том, чему тебя учили прапрафэйри, — фыркнула я. — Теперь позволь мне побыть твоим учителем, — начала я с легким самодовольством. — Стихии своенравны. Как и любому, им не нравится отдавать, но они любят получать. — Я решительно вскинула кулак, поднимая из земли позади себя глыбу, на край которой тут же присела. — Ты держал землю за раба, не давая ей подпитку, лишь выжимал из нее все необходимое. Теперь тебе будет гораздо сложнее заручиться ее поддержкой, но, надеюсь, у вас получиться договориться.       — Ты предлагаешь мне разговаривать со стихией? — насмешливо приподнял одну бровь Теолин, скептически разглядывая валун, на котором я восседала.       — Именно. Ты прожил в мире людей достаточно, наверняка видел, как они разговаривают со своими домашними питомцами. — Осознав, что своим сравнениям я могла ненароком оскорбить стихии, я тут же добавила. — Конечно, в отличие от собак стихии – особенно земля – не такие эмпатичные, скорее эгоистичные, поэтому тебе придется уважать их так, как если бы они были представителями нашего или любого другого народа. То, что они не имеют физического воплощения, способного говорить, не значит, что они не имеют собственного разума.       — Поверить не могу, что я на самом деле все это слушаю, — выругался фэйри, но продолжил внимательно на меня смотреть, ожидая продолжения.       — Ты помнишь, как я впервые открыла в себе магию, — начала я, спешно формулируя в голове то, что сама не до конца понимала. — Тогда я отстаивала то, что считала правильным, не желая мириться с приказом короля Трандуила. Вскоре я поняла, что земля подпитывается тем же, чему мы противостоим в попытке ее подчинения. — Шестеренки моего разума мигом складывались в цельную картину, и теперь я верила во все, что говорю. — Ты сам говорил мне, что стихия земли упряма и неприступна. Нам она открывается, когда мы подпитываем ее своей уверенностью и решительностью, когда отстаиваем то, во что верим.       — То есть я смогу покорять землю только в те моменты, когда буду испытывать эти эмоции? — скептически уточнил Теолин, не особо проникаясь моей вдохновленной речью. — Все это только подтверждает мои слова о всплесках эмоций, которыми питается магия.       — Не совсем. — Я вызвала в своем воображении лицо Карвера, мигом вспыхивая пылающей ненавистью. На моей ладони в считаные секунды разгорелось алое пламя, опаляя жаром лицо. Я подняла взгляд на Теолина, и увидела свое отражение в его зрачках. Красные, лишенные белка драконьи глаза горели еще ярче, освещенные огненным столпом. Я могла бы выглядеть как выбравшийся из преисподней демон, если бы не светлые, небесно-голубые, почти прозрачные рога. Драконница забрала мои глаза, но они подарили свой цвет ее крыльям, рогам и смертоносным шипам. Мы все еще оставались единым целым. Кто знает, какого бы цвета она была, если бы мы не были связаны. Моргнув несколько раз, чтобы сбросить наваждение, я продолжила говорить, убедившись, что прошла всего доля секунды. — Чтобы управляться с магией в любой момент, когда она тебе понадобится, необходимо научиться управлять своими эмоциями. — Я кивнула на пламя. — Магии хватает крохотной искры твоей эмоции, чтобы охотно пойти на встречу и помочь. У каждого из нас есть воспоминания, пробудив которые нам будет проще вызвать свою стихию.       — Что ты вспомнила сейчас? — с любопытством спросил фэйский воин. — Огонь ведь нуждается в отрицательным эмоциях. Ярость, боль, ненависть. Страх.       — Я вспомнила Карвера, — прямо сказала я. Он лишь кивнул, понимая все чувства, которые я испытываю по отношению к этому человеку. — Не думаю, что ты сможешь быстро помириться со своей стихией, но пока ты этого не сделаешь, о магии можешь забыть.       — Так значит, мне все же нужно с ней…поговорить?       — Да. Призови ее так же, как когда желал воспользоваться ей насильно. Только теперь предложи ей то, чего она хочет.       Он опустился на колени, чтобы быть поближе к земле. Я не могла залезть в голову Теолина и проконтролировать его общение со стихией, поэтому все, что мне оставалось – ждать. Устроившись поудобнее на камне и скрестив ноги, я прикрыла глаза. То, что я потребовала от Теолина должно было занять немало времени. Мне и самой нелишним было все обдумать и создать план на случай, если Карвер придет за нами до окончания Войны Кольца.       “Мы достаточно сильны, что убить его и его приспешников”       “Я клялась, что не причиню ему вреда” — напомнила драконнице я. — “К тому же я не хочу убивать фэйри, я хочу подарить им свободу от его воли”       “Тогда его убьет кто-нибудь другой. Твой эльф, например”       “Только если его первым не застанут врасплох солдаты Карвера” — простонала я, мысленно прокручивая в голове все возможные сценарии, к которым следует подготовиться.       “Нечего себе голову забивать пустыми размышлениями” — фыркнула драконница. — “Когда он придет, тогда и будем решать, как уничтожить высокомерного смертного”       “Нам может не хватить времени на придумывание плана” — возразила я, отмахиваясь от драконницы, чтобы та не мешала мне думать.       В который раз выдуманный мной сценарий заканчивался смертью всего Братства и рябиновой клеткой, которая блокировала мою магию и причиняла боль. Снова и снова я предполагала, когда на нас могут напасть, и каждый раз все приходило к одному. Дариэлла зла на меня из-за погибших собратьев и разрушенного дома, а владеть магией воды хотя бы вполовину так, как это делает она, я не могу. Ни одна другая стихия не сможет победить водную, если ей управляет настоящий мастер. Я все еще не умела призывать воду всякий раз, как мне требовалась капелька ее силы. Моих крупиц эмоций ей не хватало, она жаждала большего и объявлялась лишь в моменты полного, всепоглощающего отчаяния, которое сопровождали мольбы о помощи. У Карвера есть рябиновое оружие и целая армия фэйри, подобраться к нему будет сложно, если не невозможно. Он не будет убивать меня, мои силы все еще необходимы ему. Карвер постарается причинить вред тем, кто мне дорог, он найдет рычаг давления.       Я тяжело задышала, не в силах прогнать окутывающий меня мрак собственных эмоций. Саурон пробудил в моей душе страх, затуманивающий все остальные чувства, мой разум. Я пыталась сопротивляться, но избавиться от страха было не так легко сейчас, когда мы находились так близко к Мордору и влиянию врага. Я почувствовала напряжение драконницы, чье сознание также отдавалось на съедение ужасу. В этот раз я не знала, какие мысли обуревают мою звериную сущность, но понимала, что не могу оставить ее наедине с ними. Силой я вытолкнула драконницу из плена ее страхов, распахнув глаза и заставив сосредоточиться на происходящем в реальном мире.       На равнины уже опустился ночной сумрак. Мое пребывание в собственной голове заняло гораздо больше времени, чем несколько минут. Теолин по-прежнему напряженно стоял на коленях. В чертах его лица читалось напряжение, а капли пота сверкали на узорах золотой татуировки. Забавно, я все никак не спрошу у него, что она означает. По виду Теолина я могла лишь гадать, как проходят переговоры со стихией земли. Чтобы скрасить ожидание, не уходя в свои мысли вновь, я легла на спину, рассматривая ночное небо, полное появляющихся ярких звезд.       Прошло еще какое-то время, прежде чем Теолин поднялся на ноги, тяжело дыша.       — Думаю, на сегодня хватит.       — Каков прогресс? — поинтересовалась я, возвращая земле каменную глыбу.       — Договариваться намного сложнее, чем подчинять, — невесело заметил он.       — Помни, Теолин, переучиваться гораздо сложнее, чем учиться магии в первый раз.