Безмирная

      Объединенная армия людей Рохана и Гондора двигалась к вратам Мордора. Серо-красное небо подступало все ближе и ближе, выходя за границы проклятых земель. Огромная стена, преграждающая путь в Мордор, была уже близко. Арагорн отдал распоряжение, и пехота начала выстраиваться в ровные ряды, выставляя перед собой щиты с гербом Белого Древа Гондора. Только знаменосец сопровождал ведущего в битву людей короля. Его приближенные замерли позади. Теолин, единственный из них, сидящий на коне в одиночестве, напряженно смотрел на врата. Маленьких хоббитов сопровождали Гэндальф и Эомер, а Гимли, как и всегда, сидел позади Леголаса.       Лихолесский аранен не произнес ни слова с самого выхода войск из Минас-Тирита. Гимли не знал, как подбодрить своего друга, от его молчаливости и отстраненности становилось не по себе. Эльф страдал, а гном ничего не мог сделать, чтобы помочь ему.       Черные врата молчали. Враги затаились. Арагорн подал знак своим сопровождающим, и они пустили коней в рысь до врат Мордора.       — Где они? — озадаченно спросил Пиппин, выглядывая из-за шеи белого коня Гэндальфа. Они стояли перед вратами, но из них никто не спешил выходить.       — Пусть силы Чёрной Страны выходят на бой! — возвестил о своем прибытии Арагорн. — Да свершится над ними справедливый суд!       Прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем механизм ворот пришел в движение и створки стали медленно открываться. Леголас прищурил взгляд, желая разглядеть знакомую белую чешую по ту сторону врат, но сквозь узкую щель были видны лишь тьма и дым. На встречу делегации от сил света вышел всадник в железной маске на черном коне, полностью облаченном в броню.       — Мой господин, Великий Саурон, приветствует вас. — проскрежетал Глас Саурона, обнажая гнилые зубы. Арагорн приподнял бровь. В глазах Леголаса полыхнуло отвращение и гнев, но никто из них ничего не сказал. — Кто из вашего сброда достоин говорить со мной?       — Мы пришли не приветствовать Саурона – вероломного и проклятого. Передай своему господину: армии Мордора должны быть распущены, а он – покинуть эти земли и никогда больше не возвращаться. — Голос Гэндальфа звучал холодно и жестко, волшебник редко говорил таким тоном. Глас Саурона оскалился, оскорбленный.       — Седая борода, — обратился к магу тот. — Мне было велено передать тебе это.       Существо завозилось, доставая что-то из-за пазухи. Тонкие кольца сверкающей кольчуги из мифрила зазвенели, когда он поднял ее перед собой. Взгляды всех присутствующих переменились.       — Фродо… — прошептал Пиппин. Приспешник Саурон бросил кольчугу Гэндальфу. — Фродо!       — Молчи, — велел хоббиту Митрандир и тут же повторил, когда Мэрри не сдержал собственного возгласа. — Молчи!       — Я вижу полурослик был тебе очень дорог, — издал смешок Глас Саурона и продолжил, издеваясь. — Знай же, он очень мучился в руках хозяина. Кто бы мог подумать, что такой маленький выдержит столько мучений. Он выдержал, Гэндальф. Выдержал.       Теолин негромко зарычал, в бессилии смотря на поникших и потрясенных членов Братства Кольца. Он знал правду, но сказать о ней сейчас, когда враг стоял в метре от них, означало бы испортить план Фродо и Сэма.       Арагорн вышел вперед, подходя ближе и привлекая внимание Гласа Саурона.       — Кто это? Наследник Исильдура? — Существо узнало меч, что висел в ножнах на боку Арагорна. — Чтобы стать королем, нужно больше, чем сломанный эльфийский меч.       Едва Глас Саурона успел закончить свою издевательскую речь, как рукоять меча оказалась в руках Арагорна. Одним быстрым движением король Гондора снес голову с плеч существа, разом прекратив пустую болтовню.       — Думаю, переговоры окончены, — усмехнулся Гимли.       — Не верьте его словам, — предупредил Теолин прежде, чем взгляд Ока пал на них. — Он лжет. Фродо жив.       — Я не верю, — кивнул Арагорн, поднимая меч над головой. — И не поверю!       Ворота вновь пришли в движение. Красный луч Всевидящего Ока озарил Братство Кольца. Послышался топот сотен ног и стук доспехов. Армия Мордора маршировала в сторону ворот. Леголас не сводил глаз с неба над армией врага.       — Назад, — приказал Арагорн. — Назад!       Развернув коней, всадники бросились назад, возвращались к своему войску. Люди, увидевшие огромную армию Мордора, дрогнули, пятясь от страха.       — Стойте на месте! — возвысил голос Арагорн. — Сыны Гондора, Рохана! Мои братья! — Король проскакал перед рядами своих воинов. — Я вижу в ваших глазах тот же страх, который сжимал моё сердце. Возможно, наступит день, когда мужество оставит род людей и мы предадим друзей и разорвём все узы дружбы. Но только не сегодня! Может быть, придёт час волков, когда треснут щиты и настанет закат Эпохи Людей. Но только не сегодня! Сегодня мы сразимся! За всё, что вы любите на этой славной земле. — Голос Арагорна, раздающийся на всю долину, окрасился хрипотцой, когда он поднял меч и возгласил. — Зову вас на бой, люди Запада!       Сотни клинков тут же покинули свои ножны, взмывая в небо во имя своего народа, своих жизней. Члены братства спешились с коней, готовясь принять бой. Люди выжидали, внимая командам своего короля. Войско врага наступало, окружая немногочисленную армию людей плотным кольцом.       Теолин просчитывал каждую секунду, примеряясь, когда удобнее всего будет дать людям преимущество и дезориентировать врага. Он чувствовал боль и ненависть земли Мордора, ее страдания. И он желал положить этому конец и освободить стихию.       Речь Арагорна что-то затронула в сердце Леголаса. Аранен словно очнулся, вспоминая, за что он будет сейчас сражаться и что принесет эта битва всем народам Средиземья. Орков было много, слишком много. Что бы ни говорила прежде Эйлин, справиться с такой ордой люди не смогут. Здесь они погибнут.       — Не думал, что умру, сражаясь бок о бок с эльфом, — пробурчал Гимли, посматривая на своего остроухого друга. Леголас позволил себе легко улыбнуться, хотя на сердце у него и лежал тяжелый груз.       — А как насчет – бок о бок с другом?       Гном и эльф переглянулись друг с другом, готовясь действовать в этой последней битве как единое целое, защищать и оберегать друг друга.       — На это… я согласен.       Армия врага замерла, ожидая нападения людей. Око Саурона внимательно следило за происходящим, с любопытством изучая самоубийственный поступок людей. Арагорн вышел вперед, обводя взглядом своих людей.       — За Фродо, — проговорил он и бросился в атаку.       Войско людей тут же зашевелилось, следуя за своим королем. С воинственным криком люди, гном, эльф, волшебник, хоббиты и фэйри бежали навстречу своей смерти. Теолин замер на миг, сжав кулаки и резким движением опустив их вниз, до самых своих пят. Пласт земли под срединными силами окруживших их орков дрогнул, разверзаясь пропастью, утягивающей каждое живое существо с собой. Передние ряды, даже не заметив пропажи своих соратников, бросились на людей, а задние, не ожидайшие, что земля уйдет у них из-под ног, в испуге попятились. Оставить это кольцо, чтобы отрезать основное войско врага, Теолин не мог. Эта измученная земля была слабее, ее тяжелее было призывать на бой, поэтому фэйри сомкнул породу обратно, похоронив под ней сотни отродий Мордора.       От маневра фэйри Всевидящее Око Саурона рвало и метало. Один повелитель стихий уничтожил сразу сотни воинов, чего не способен был сделать представитель ни одной другой гуманоидной расы. Стерпеть это Темный Властелин не мог.       Леголас находился в самой гуще сражения, когда услышал до боли знакомый рев. Вскинув голову, он застыл, увидел белую драконницу во главе оставшихся без предводителя назгул. За прошедшие дни звериная сущность Эйлин стала больше, гораздо больше. Она и раньше превосходила назгул размером, но сейчас казалась крупнее каждого из них вдвое. Аранен слышал, что драконы растут быстро, но никогда не видел этого сам. Вновь он попробовал дотянуться до Эйлин мысленно и вновь остановился на краю пустоты.       Все вокруг едва не перестало существовать для эльфа, пока драконница приближалась к полю битвы. Он не задумываясь отразил атаки двух орков, краем глаза заметив несущегося на врагов медведя Теолина. Леголас уже мог видеть глаза драконницы, совершенно его не замечающие. Это были не глаза фэйри, из них исчезло все человеческое. В них плескались животное безразличие, холод и жажда убийств, свойственная всем драконам Средиземья. Ноги Леголаса подкосились, заставив припасть на одно колено. Его любимой больше не было в личности драконницы. Звериная сущность обрела свои собственные взгляды, убеждения. Выставила одни ей удобные приоритеты и подавила Эйлин.

* * *

      “Убей наследника Исильдура” — велел голос в голове драконницы.       Все эти люди внизу больше ничего не значили для звериной сущности. Они были лишь преградой, помехой, которую следовало устранить. Их имена еще держались на задворках памяти, но они не имели значения. Выживание – вот, что важно. Фэйка перестала пробиваться сквозь ее стены пару дней назад. Ее нападки изрядно надоедали, но сейчас, без тела, она уставала гораздо быстрее, и теперь оставалась во тьме, не в силах продолжать попытки вернуть контроль над телом.       Рявкнув указания крылатым призракам, драконница спикировала вниз, на полной скорости врезаясь в бьющихся. Пусть назгулы отвлекают орлов. Их силуэты уже давно появились на горизонте, поэтому появиться незаметно для драконницы они не смогли.       Ей не было дела до орков, не было дела до людей. Она без разбора ударяла хвостом, рвала когтями и впивалась клыками в бегущие прочь от нее тела. Мечи людей больше не могли причинить ей вред. За эти дни тело драконницы не только выросло в размерах, но и окрепло. Чешуя стала непробиваемой сталью, безразличной к ударам любым металлом. Останься у гномов черные стрелы, они могли бы и убить ее, но едва ли стоило беспокоиться об этом здесь, среди горстки людей.       Короля драконница увидела издалека. Яростный, статный, мужественный. Удары его меча разбивали головы орков, разрезали кости. Все в его облике говорило о решительности, об отчаянии. И вере. Эту веру ей велели забрать.       В два прыжка она приблизилась к королю людей. Он заметил ее, что-то мрачное поселилось в его взгляде, вытесняя собой веру. Орки наседали на него со всех сторон, не позволяя отвлечься и на секунду, когда драконница уже занесла лапу, готовясь раздавить человека одним ударом.       — Нет! Остановись!       Она едва успела отдернуть лапу с острыми когтями, когда перед ней появился другой человек. Нет, не человек. Эльф. Зверь приблизила к нему свою морду, внезапно почувствовав знакомый запах. Тот эльф из леса пах почти также. Она знала этот запах. Оскалив клыки, драконница раскрыла пасть, но эльф не уходил, твердо стоя перед ней как статуя и загораживая короля людей. Драконница могла убить его одним движением, но отчего-то не торопилась этого делать. Внезапно эльф подошел к драконьей морде вплотную, протянув руку и положив ее на нос. От такой смелости остроухого она растерялась.       “ЧЕГО ТЫ МЕДЛИШЬ? УНИЧТОЖЬ ЕГО!” — ворвался в голову зверя голос, крича так яростно, что заполнил собой все вокруг, причиняя боль. Драконьи зрачки тут же сузились, в предвкушении убийства, а рык обдал эльфа потоком воздуха. Один шаг, одно убийство отделяло драконницу от помощи Темного Властелина в борьбе с Карвером. Она убьет, чтобы выжить, уничтожит преграды и спасет себя от рабства.       Зверь кинулась на эльфа, собираясь сбить его с ног, но не успела. Одновременно два голоса, идущие изнутри и снаружи, остановили ее всего лишь одним словом:       “Кабаэль!”       — Кабаэль!              Эйлин потянулась к Леголасу по связующей нити, единственному способу, с помощью которого они могли сейчас общаться. Эльф отошел от стоящих на капитанском мостике захваченного корабля Гимли и Арагорна, желая переговорить с любимой в уединенной обстановке.       “Все в порядке?” — сразу же спросил аранен. Тревога сжимала его сердце накатами, то утихая, то вспыхивая вновь. Слишком многое должно было произойти в ближайшие дни, он не знал, о чем именно пыталась предупредить его интуиция.       “Да, мы подходим к Минас-Тириту”       “Мы придем так быстро, как только сможем”       “Я знаю” — хоть в голосе Эйлин сквозила нежность и мягкость, что-то омрачало ее мысли. — “Ты должен кое-что узнать, больше никому я не могу доверить этот секрет”       “Если ты думаешь, что умрешь, поэтому говоришь о нем сейчас, то оставь это” — жестко прервал ее принц. — “Что бы там ни было, мы выживем и разберемся. Вместе”       “Мой милый аранен, все не так” — заверила его фэйка. — “Этот секрет может спасти жизни в нужный моменты, выслушай меня”       “Я тебя слушаю”       “Теолин рассказал, что имя своей звериной сущности фэйри никогда и никому не говорит, хранит это как строжайшую тайну” — начала Эйлин, и Леголас понял, к чему она клонит. — “Он не сказал, почему это опасно, но я не могу доверять ей полностью. Мне нужен кто-то, способный разделить это знание со мной”       “Как зовут твою драконницу, Эйлин?”       “Кабаэль”              Кабаэль не могла сдвинуться с места, не узнавая ничего вокруг. Ее сознание прояснялось, а связь с Эйлин крепла, позволяя фэйке выйти из мрака и приблизиться к органам чувств драконьего тела. Кабаэль почувствовало тепло, разлившееся внутри них обеих, когда фэйка увидела своего аранена живым и невредимым. Драконница обвела взглядом поле сражения, будто не понимая, где она находится. Инстинкты и жажда крови притуплялись, уступая пробудившемуся разуму. Властелин Колец тоже услышал ее имя.       “УНИЧТОЖЬ ИХ, КАБАЭЛЬ, УНИЧТОЖЬ ИХ И Я ПОМОГУ ТЕБЕ” — кричал голос, в надежде перехватить власть у фэйки и эльфа.       “Кабаэль, нет” — мягко заговорила Эйлин, оттесняя собой Темного. — “Нам с тобой не нужна его помощь, слышишь? Мы справимся с Карвером, справимся без Саурона”       — Мы даже не можем причинить ему вред, — беспомощно зарычала вслух драконница.       — Я могу, — тут же отозвался Леголас, вновь подходя к зверю. — Кабаэль, я помогу, мы поможем тебе.       — Но я убивала вас, — расправила крылья Кабаэль, намереваясь улететь. Она начала осознавать все, что сделала с самого начала Битвы на Пеленнорских полях. Прежде она не задумывалась об этом, лишь следовала инстинктам, но теперь, когда все случившееся обрушилось на нее с невероятной силой, она понимала, что сотворила. Кабаэль – дракон-защитник с эльфийского. Чем она заслужила такое имя, убив десятки, если не сотни людей и эльфов? Оборвав их жизни раньше времени?       “Это моя вина” — остановила поток ее мыслей Эйлин. Раскаяние и боль фэйки сплелись в тугой узел с эмоциями Кабаэль, вновь делая их единым целым. — “Я видела, как ты страдала, знала, что он влияет на тебя, но я не придумала ничего лучше, как запереть тебя”       Эйлин думала лишь об этом. Смерти, которых она хотела избежать, потери, которые она хотела уменьшить – все это возросло благодаря ей. Она была так зациклена на желании всех спасти, что не смогла уберечь драконницу, существо, делившее с ней тело, впитавшее ее чувства и убеждения. Она подвела всех, но в первую очередь подвела Кабаэль.       “Саурон – величайший лжец и манипулятор Средиземья” — продолжала фэйка. — “Он одурманил тебя, подчинил, пользуясь твоими животными инстинктами и страхами. Я должна была заметить это раньше, предотвратить твои страдания. Прости меня, прошу”       — Теперь это не имеет значения, — мрачно заметила драконница и вновь посмотрела на Арагорна. — Карвер где-то близко, Темный Властелин это знает. Людей так мало, едва ли они смогут противостоять хотя бы одному фэйри из свиты этого человека. Он обещал…       “Что он обещал тебе изначально, Кабаэль? Каков был уговор?” — перебила ее Эйлин. Драконница вспомнила все, чувствуя, как внутри нее разгорается новое пламя ярости, направленное на Всевидящее Око, никак не способное пробиться сквозь выставленные Эйлин барьеры, оберегающие и разум фэйки, и драконницы. — “Его речи пропитаны ложью, он требовал от тебя все больше и больше, но взамен лишь сильнее проникал в твой разум и туманил его. Даже если Саурон прав и Карвер близко, мы с ним справимся. Мы с тобой, с Леголасом, с Теолином, с Гэндальфом и остальными. У нас все еще есть друзья”       Образ фэйки возник перед глазами Кабаэль. Эйлин теперь зеркально отражала глаза и рога дракона. В их прошлую встречу, во сне, она заточила драконницу, напала на нее, искренне верившую, что защищает их обеих.       На миг они унеслись прочь с поля битвы. В голове время текло совсем иначе. Фэйка подошла к своей звериной сущности. Ладони Эйлин легли на морду Кабаэль. Они смотрели друг на друга одинаковыми глазами, понимая по взгляду все, что не мог сказать голос и передать мысли. Драконница первая прильнула к фэйке, утыкаясь лбом в ее лоб. Они всегда были единым целым, обреченным делить одно тело. И они не должны враждовать.       — Все это время нам не хватало единства, — прошептала Эйлин. Кабаэль вдруг почувствовала, что руки, обнимавшие ее морду, стали горячее. — Я боялась тебя, блокировала твои способности, твой рост. Я ограничивала твою свободу.       Эйлин отстранилась, а жар от ее ладоней стал таким сильным, словно Кабаэль обнимала раскаленная лава. Но она не чувствовала боли, не хотела сбежать прочь от прикосновения Эйлин. Вдруг драконница почувствовала поток. Горячий, бездонный ком где-то внутри ее существа, разгоравшийся с каждой секундой все сильнее и сильнее. То, чего ей всегда не хватало. Пламя.       — Магия огня должна быть твоей, Кабаэль, — улыбнулась Эйлин. — Я поняла, как разделить ее с тобой. Теперь ты настоящий дракон.       “Кабаэль, прошу!”       Иллюзия, созданная в их общем сознании, исчезла сразу же, стоило словами Леголаса пробиться в их разум. Оглядевшись, Кабаэль заметила множество орков, наседавших на аранена. Эльф не отходил на нее ни на миг, защищая больше, чем себя. Драконница зарычала от ярости и, закрыв Леголаса крылом, распахнула пасть, впервые в жизни выдыхая из нее поток пламени, накрывший всех орков поблизости. Выбравшись из-под крыла, Леголас посмотрел на драконницу ясным и спокойным взглядом. Мрак покинул сердце принца, оставив только надежду и решимость.       — Забирайся, — велела ему Кабаэль, опуская крыло. Аранен помедлил, не решаясь. — Нет времени думать, эльф, твоей армии нужен твой лук.       Леголас с присущей эльфу грациозностью взобрался на спину драконницы, чудом не изрезавшись об острые шипы. Кабаэль взмыла ввысь, набирая удобную и для стрельбы, и для извержения огня высоту. Прежде эльф не летал, даже на орлах Манвэ, но на спине драконницы он чувствовал себя гармонично и удобно, быстро приноровившись к стрельбе. Кабаэль выискивала места скопления орков, опускаясь ниже и паля в них огнем так, чтобы не задеть людей. Истребляя врагов, они даже не заметили, как назгулы улетели прочь на зов своего хозяина, чей взор вновь обратился к Роковой горе.       — Арагорн! — закричал вдруг Леголас. Кабаэль тут же проследила за его взглядом.       Король Гондора лежал на земле перед огромным орком, облаченным в непробиваемую для стрел броню.       Драконница не медлила. Метнувшись к королю настолько быстро, насколько позволяли крылья, она пролетела над ним, выпуская струю пламени ровно на орка. Он вспыхнул, броня стала сплавляться с кожей. Леголас спрыгнул со спины Кабаэль и подбежал к Арагорну.       Рев горящего орка потонул в нарастающем гуле.       Орки разбегались. Как можно дальше, в ужасе, бросая все. Долину огласил звук, отдаленно напоминающий крики назгул. Небо над Мордором вспыхивало красным, над Роковой Горой клубился черный дым, из нее вырывалось жидкое пламя. Око Саурона металось на вершине Барад-дура. Кабаэль опустилась на дрожащую землю около людей, потрясенно наблюдая за падением башни Саурона. Все люди замерли, не в силах отвести глаз от поражения врага. Они шли сюда, думая, что умрут. Что век людей, несмотря на речи короля Гондора, все же окончен. Что они не смогут противостоять силам Мордора.       И вот их враги бежали, Око умирало. Они победили.       Крики радости раздавались вокруг. Слышался смех, слезы, воинственные кличи. Теолин, уже вернувший себе свой фэйский облик, пробрался сквозь толпу людей к драконнице. Зверь посмотрела на фэйского воина, в ее взгляде горело раскаяние.       — Сейчас фэйская магия нужна вам больше пары крыльев, — склонила голову Кабаэль, покорно уходя обратно, вглубь их общего с Эйлин сознания.       Затрещали кости, уменьшаясь в размерах и принимая иную, человеческую форму. Шипы и чешуя пропали, уступая место гладкой коже. Меж рогов пробились волосы, а морда дракона стала вновь лицом, почти человеческим. Эйлин встала на ноги, встречаясь взглядом с Теолином.       — Он уничтожен, — улыбнулась она. — Саурон мертв.       Фэйка, еще не способная перевоплощаться с одеждой, сейчас стояла совершенно нагая. Ее кожу покрывала грязь и запекшаяся кровь, но она не обращала внимание ни на что из этого.       Земля содрогнулась от ударной волны, прошедшей от Барад-дура по всей мордорской долине. Эйлин вскинула руки, накрывая армию людей защитным воздушным куполом, чтобы ни один зазевавшийся орк или глыба земли не приблизились к ним.       Разрушения коснулись каждой частички проклятой страны. В небе искрились алые молнии, а вулкан на Роковой горе извергал из себя потоки лавы. Земля проваливалась в бездну до самых Черных врат, останавливаясь там, где стоял народ людей, она ликовала, освобожденная. Теперь она могла переродиться, восстановиться. Эйлин и Теолин переглянулись, тронутые чувствами, благодарностью упрямой стихии. А орки бежали прочь, еще долго придется истреблять их на землях Средиземья.       Леголас подбежал к Эйлин, заключая девушку в свои крепкие объятия. Фэйка не могла оторваться от эльфа, вновь и вновь вдыхая его запах. Они живы. Они оба живы.       Воздух сотряс новый взрыв, раздавшийся с Роковой горы. Влюбленные оторвались друг от друга, в ужасе смотря на гору. Настроение резко переменилось, Эйлин услышала обреченный выдох Мэрри:       — Фродо…       Потрясенные члены братства не могли отвести глаз от взрыва. По лицу Гэндальфа прокатилась одинокая слеза, Арагорн смотрел на гору неверящим взглядом. Эйлин воззвала к драконнице, и она тут же откликнулась, готовая обратиться вновь.       — Я полечу туда, — быстро сказала фэйка. — Я быстрее и больше орлов, мне не страшен огонь. Я найду их и верну.       Она задержала взгляд на Леголасе. Ей нужно было только его одобрение, больше ничего. Эльф серьезно кивнул, соглашаясь с ее решением, и Эйлин впервые добровольно уступила тело драконнице.       Кабаэль взлетела, со всей возможной скоростью двигаясь к горе. Впереди слышались крики погибающих назгул, ошметки покрытых лавой вулканических камней прибивали их к земле, лишая возможности летать. Драконница внимательно следила за всем, что могло упасть на нее со стороны горы. Лавируя между обломков, она подлетала все ближе и ближе к склону. Эйлин направляла ее, помогая приблизиться к месту, где должны были находиться хоббиты.       Вся гора теперь была одним сплошным потоком лавы. Кабаэль увернулась от очередного камня, успевшего задеть лишь кончик ее крыла, и сбавила скорость, внимательно изучая выступающие внизу скалы. Найти хоббитов среди этого мрака, на черных скалах, было тяжело, но вдруг драконье ухо уловило едва слышимый голос:       — Он не похож на назгул, слишком большой и белый, может, он летит за нами, мистер Фродо?       Кабаэль, не желающая пугать маленьких хоббитов, прокричала:       — Я отнесу вас к Братству, полурослики!       Драконница снизилась и замедлилась, подлетая к выступу, на котором лежали изможденные и грязные хоббиты. Легко коснувшись кончиками задних лап скалы, она бережно взяла по хоббиту в каждую из передних лап и вновь набрала высоту и скорость, желая поскорее убраться из проклятого края, подальше от разрушающегося вулкана. Лететь спиной к взрывам и хаосу было опасно. Ей приходилось поглядывать назад и прислушиваться, чтобы избежать удара вулканического мусора. Никто из полуросликов не выдавил ни слова. Краем глаза Кабаэль заметила, что оба потеряли сознание.       Она уже видела внизу круг армии людей, когда вдруг почувствовала это.       Воздух стал тяжелее, сверху будто давило что-то, притягивая все ниже и ниже к земле. Кабаэль уже ощущала такое однажды, но то было в ее сне. Оставаться в воздухе становилось все тяжелее и тяжелее, но она не могла рухнуть, не могла так подвергать опасности хрупкие жизни хоббитов. Сжав зубы, она собрала все свои силы, стараясь не думать о том, что стало причиной изменения воздуха. Эйлин беспокойно металась, пытаясь понять, как контролировать магию стихий изнутри, без прямого контакта с внешним миром, но все было тщетно.       Когда они долетели до остатков Черных врат, Кабаэль совсем остановилась, зависнув в воздухе. Теперь она видела людей в черных костюмах, окруживших воинов Рохана и Гондора. Она видела то, что боялась увидеть сильнее всего с самого прихода в Средиземье.       — Саурон был прав, он здесь, — негромко сказала Кабаэль вслух.       “И мы дадим ему отпор” — мрачно ответила Эйлин. — “Он пожалеет, что пришел в этот мир”       Зараженная уверенностью своей фэйки, Кабаэль решительно направилась к кольцу людей. Никто не помешал ей осторожно опустить на землю возле Арагорна хоббитов и приземлиться, загораживая их собой. Фэйри плотно окружили людей, ясно давая понять, что будет с любым, кто попробует бежать. Так много соплеменников в одном месте ни Эйлин ни Кабаэль еще не видели. Драконница обвела взглядом своих людей, оценивая обстановку.       Белый маг, позабыв о незваных гостях, бросился к принесенным Кабаэль хоббитам. Посох все еще был в его руках, а по неровностям на земле, где он прежде стоял, драконница поняла, что воины-фэйри пытались приковать мага к земле, но кто-то оказался сильнее и смог им помешать.       Теолин стоял около короля людей, напряженный как никогда, но готовый в любую секунду применить свои новообретенные силы, ни в какое сравнение не шедшие с тем, что он умел раньше. Остальные низкорослые члены Братства Кольца были там же, держа оружие наготове, чтобы отстоять своих друзей перед незнакомцами. Не хватало только одного.       Кабаэль перевела взгляд на ряды черных воителей и зарычала, вздыбив каждый шип на своем теле. Эйлин вторила своей драконьей сущности, желая вырваться и встать сейчас рядом с ней.       Леголас стоял на коленях в нескольких метров перед ней. Его никто не держал, но он был неподвижен, а в глазах плескался ужас. Рядом с эльфом стояла девушка, чьи узоры на коже сияли ярким голубым цветом, а глаза пылали ненавистью. Наконец, из-за спины Дариэллы вышел мужчина. Он неспешно обошел беспомощного аранена, оказавшегося под воздействием магии воды, и окинул холодным взглядом драконницу.       — Если хочешь, чтобы эльф остался жив, спрячь свою звериную сущность, Эйлин.