Count to a hundred

      Я быстро преодолеваю лестницу, оказываясь в общей гостиной. Как нарочно, кроме одной парочки, там никого не было. Сириус, сидевший в кресле, и какая-то блондинка с курса помладше, которая сидела у него на коленях, буквально, присосавшись к губам гриффиндорца, как пиявка. Приглушенно стонала, всем телом прижимаясь к нему, что также поднимало волну злости внутри. Закатываю глаза и качаю головой. Да ну его. Я не ревную. Это не тот человек, которого можно ревновать. И вообще, Эванс мне тут такую тираду произнесла, что кого угодно заставит влюбиться.       Нет у меня ничего с этим чертовым Блэком. — Блэк! — Резко вскрикиваю я, что девушка вздрагивает и с каким-то ужасом смотрит на меня. Брюнет же одаривает безразличным взглядом, ожидая моих дальнейших слов. — У тебя есть сигареты? — На твое счастье, — выудив пачку из кармана, он бросил ее мне, после чего продолжил свое... занятие. Поймав свой выход из любой ситуации, я морщусь. Мне кажется, или его девушки начали сменяться чаще? — И передай Ремусу, что я буду на улице у входа! — В последний момент говорю я, выходя за портрет. Срочно надо выкурить парочку сигарет. А то у меня голова кругом уже идет.       Внутренний двор, как и предполагалось, был наполнен большим количеством студентов. На короткий миг я пожалела, что сегодня такая хорошая погода. Перелезаю за каменное ограждение, что защищало всех учеников Хогвартса от падения прямиком с горы, и сажусь на корточки, закуривая сигарету. Да уж, увидела бы меня моя экономка — немедленно упала бы в обморок. В плохих привычках нет ничего плохого — каждый по-своему справляется с проблемами. Но вот манеры точно канули в тартарары.       После первой глубокой затяжки становится все намного проще. Никаких проблем нет, кроме излишнего копания в мыслях. Мне явно надо завязывать с этим. Лучше бы заняла это время изучением палочковой магии — все-таки появилось множество полезных заклятий, которые трудно освоить, не имея палочки. Да и умений ею пользоваться тоже.       После первой закуриваю вторую сигарету и спокойно выдыхаю густой дым. Может, мне самой не хотелось идти, вот я и заговорила об отмене прогулки за завтраком? Хотя... с чего бы это? Ремус — мой друг, и я только рада провести время в его компании. Это намного лучше, чем быть с кем-то другим. Кроме Сириуса. С широко распахиваю глаза, с ужасом понимая, о чем только что подумала. Ну нет. Нет, нет, нет. Это все эта Эванс! Скинула на меня весь этот сумбурный поток информации, который никак не укладывается нормально в голове, а сейчас, наверняка, ходит довольная, что высказалась наконец.       Все-таки они с Поттером стоят друг друга. — Не ожидал найти тебя здесь, — раздался голос рядом. Я запрокидываю голову назад, встречаясь с небесными глазами, и натягиваю улыбку, как ни в чем не бывало. — Мы идем? — Конечно, дай мне минуту, — снова глубоко затягиваюсь, закрывая глаза и отпуская все ненужные мысли. Почему жизнь меня ничему не учит? Не понимаю. Еще одна затяжка, после которой я гашу сигарету о землю и поднимаюсь на ноги. — А тебе, видимо, нравятся места, где мало людей, да? — Ремус подает мне руку, когда я намереваюсь залезть на ограждение. Леди в юбке решила заняться скалолазанием, чтобы покурить. Идеальное начало. Принимаю поддержку и спрыгиваю на землю с улыбкой на губах. — О, да. Чем меньше людей, тем лучше. — И поэтому ты предложила пойти в Хогсмид в Валентинов день? — Со смешком спрашивает парень, направляясь в сторону деревни. Я следую за ним, коротко пожав плечами. — Не думаю, что у нас есть выбор? Либо так, либо гулять по Хогвартсу. К сожалению, защита Альбуса действует лишь в этих двух местах. Мне очень нравится ваш Запретный лес, но, опять же, там не действует защита, да и мало ли, кого там встретим... — Есть одно место, которое наверняка тебе понравится.       В деревне было чересчур много учеников. Их и так много, а тут словно сговорились. Магазины и кафе были заполнены ими, что даже мысль о том, что бы попасть туда, внушала тихий ужас. К счастью, Люпин не повел меня в эти места, легко лавируя между людьми и очень хорошо зная эту местность. Наконец, мы дошли до околицы Хогсмида, где находился всего один дом посреди пустоши.       Я удивленно приподняла брови, заметив забор из проволоки вокруг. Не хватало лишь таблички "Убьет". Теперь-то я точно уверена, что это далеко не свидание. Либо Ремус — маньяк. Парень уверенно идет к месту, где забора не было, и пропускает меня вперед жестом. Так-с, мысль, что мой друг — маньяк, не такая уж и неправдоподобная. Чем ближе мы подходили к дому, тем больше он казался. Высокое, обшарпанное здание с заколоченными окнами наверняка внушало страх для множества поколений студентов Хогвартса.       А меня привели сюда в день Святого Валентина. Иронично, не правда ли? — Это место называют Визжащей хижиной. — Почему Визжащая? — Потому что из этого места регулярно раздаются какие-то крики. Особенно, ночью. Ходят слухи, что тут поселилась стая злобных духов. — Сказал он, прекрасно ориентируясь на местности, — русоволосый усмехнулся, открывая мне дверь черного входа и вновь приглашая войти первой. — Может быть я поздно об этом спрашиваю, но... ты ведь не собираешься убить меня? — Не сегодня, — засмеялся тот в ответ, и я поддержала эту шутку, идя вверх по лестнице и осматриваясь вокруг. Хижина явно была заброшена на одно десятилетие. Захламленные мусором комнаты, порванные обои, штукатура, сыпавшая прямо на голову, разбитые окна... Все больше сомневаюсь в словах друга. Это идеальное место для убийства. — У меня не было друзей до двенадцати лет, и мне очень нравилось посещать это место. — Несмотря на призраков? — Они стали моими друзьями, — улыбнулся он, открывая одну из дверей в комнату. Окно выходило на Хогвартс и не было заколочено, открывая впечатляющий вид. Не тот, что из башни Гриффиндора, но тоже неплохо. Перед окном стоял широкий диван и пару кресел. — Мы частенько здесь сидим с мародерами. — Не сомневалась в этом, — сажусь на диван и осматриваюсь вокруг. По сравнению с другими комнатами, эта выглядела более ухоженной. — Тут определенно лучше, чем в "метлах". — Рад, что тебе понравилось, — парень сел рядом со мной, снимая сумку со спины и доставая от туда термос. Я широко улыбнулась. Он вообще может перестать быть таким заботливым и милым? — Тут какао. Если замерзнем. Здание еще не согрелось после довольно холодной зимы. — Да ладно, ты же согреешь меня, если я замерзну, — пошутила я в ответ, но мои слова, кажется, были восприняты слишком серьезно. Ибо щеки и уши Люпина налились краской. — Я могу наколдовать огонь, так что тебе точно не стоит беспокоиться за это. — Я и не думал, — гриффиндорец неловко засмеялся, почесав затылок и поджав губы. Нет, ну, серьезно, как он это делает? — Мне нравится. Тут тихо и спокойно, — я смотрю на замок вдалеке и невольно проваливаюсь в воспоминания. Когда мне было особенно сложно находиться при дворе, когда не был сил терпеть все, что происходило вокруг, я сбегала в лес. И сидела там, пока ясность ума не вернется. Просто смотрела на великую крепость, которая была моим домом, но... в один миг перестала такой являться. По щелчку пальцев. — Я сбегала в подобное место, когда не находила в себе сил бороться. Смотрела на замок и предавалась воспоминаниям детства, когда все было так просто, когда проблемы решались сами, а самым сложным выбором был выбор десерта на обед. — Понимаю. Порой, мне очень трудно находиться среди людей... ощущение, словно ты — никто среди них, что не имеешь права даже рядом быть... — Почему? — Люпин прячет от меня свои глаза, явно собираясь либо соврать, либо ничего не говорить вовсе. Протягиваю руку и кладу на плечо в поддерживающем жесте. — Ты не обязан. Никому и ничего. Ты имеешь право жить, Ремус. Наслаждаться этой жизнью, что бы не происходило, какие бы препятствия не вставали на твоем пути. Никогда не сомневайся в том, что ты достоин жизни, достоин радоваться и грустить, достоин найти свое счастье и преодолеть множество событий в своей жизни. И никто не может решать это за тебя. — ..Неплохо сказано, — с улыбкой произносит друг, наконец, посмотрев мне в глаза. Я смеюсь, убирая руку. — Когда-то я была знакома с человеком с похожими мыслями. Его положение в обществе было низким, но он достиг небывалых вершин со временем. Тем не менее, он всегда сомневался, достоин ли того, что получил. Я понятия не имею, что было у него в голове, но старалась поддерживать так, как только могла. Это был мой первый лучший друг, самый близкий. И мир... этот мир его испортил, создав... того, кого я никогда не знала, — по привычке ищу то, что не даст прочувствовать боль прошлого в полной мере, и нащупываю пачку с сигаретами. Беру одну, зажигаю при помощи магии и затягиваюсь. — Он выбрал положение в обществе за место своих принципов, своей жизненной позиции. — Поэтому ты сказала те слова в библиотеке? — А ты запомнил? — Смешок срывается с губ, и я закидываю на диван ноги, прижимая к себе. — Правда, не знаю, принес ли этот выбор ему счастье. После этого я ни разу не видела его счастливым. Ни разу не видела его улыбки, только... постоянное хмурое выражение лица, на котором всегда было написано куча проблем. — Ты любила его? — Да, очень сильно, — глубоко затягиваю и закрываю глаза, снова и снова переживая ту боль, то предательство, которое пережила с большим трудом. Именно с того момента все и пошло под откос. Каждый день испытывал меня на прочность, не проявляя и капли жалости, словно издеваясь. Если Судьба и существует, то она — беспощадна. — Ты многое пережила... — Учитывая, что я здесь, то, полагаю, это еще не конец. Представить страшно, что... может произойти завтра. — Я уверен, что ты сможешь пережить это, — я перевожу взгляд на уверенные в своей правоте голубые глаза, и внутри что-то ломается. Вовсе не внушает спокойствие, а словно подтверждает, что дальше все будет только хуже. — Налей мне какао и никогда не думай меняться. Никогда, — натягиваю улыбку, не имея никакого желания продолжать этот разговор. Мне хватает и ночных сеансов самобичевания. Люпин смеется и откручивает крышку от термоса, чтобы налить в нее горячий напиток.

***

      Мы с Ремусом возвращаемся в Хогвартс ближе к ужину, вдоволь насладившись тихими разговорами и теплым какао. Хоть мы и обсуждали не самые приятные моменты наших жизней, но все же после них становилось как-то легче. Я несла эту ношу не одна. Кто-то еще знал о моей истории, о моей жизни, о моей боли. И это было приятно.       Возле озера я снова наблюдаю одинокую фигуру. Сумерки уже опустились на школу, загоняя многих парочек обратно, в теплые гостиные. Сославшись на дела, я попрощалась с другом и устремилась к вечно ожидающему чего-то слизеринцу. И вовсе не меня, потому что нас не должны были видеть вместе. Однако, после каникул Регулус стал еще более отчужденным, чем был до этого.       Все мои опасения подтвердились в мгновение ока, когда Блэк начал открыто избегать меня в коридорах школы и во время трапезы в Большом зале. Под глазами парня залегли темные круги, а руки незаметно для всех дрожали. Но просто заговорить я с ним не могла — он постоянно с кем-то находился, а доступ в гостиную Слизерина у меня не имелся. Плотнее закутываюсь в мантию — на берегу озера ветер был гораздо холоднее. — Как поживаешь? — Бесцветным голосом спрашивает тот. Я останавливаюсь в двух шагах от него. — Кажется, лучше, чем ты, — брюнет молчит несколько минут, продолжая всматриваться в спокойную водную гладь. Мне ничего не остается, как выразить молчаливую поддержку, показать, что я рядом, несмотря ни на что. Наконец, он оборачивается ко мне с неожиданно красными глазами, тщательно избегая моего взгляда. — В чем дело? — Мне жаль, — его голос дрожит больше обычного. Мои глаза широко распахиваются, а руки сжимаю в кулаки, боясь самого страшного. — Твои родители... мертвы.