Count to a hundred

Для атмосферы: Billie Eilish, Khalid — lovely       Я стояла над гробами родителей, глубоко уйдя в себя, пока произносилась погребальная речь. Все происходило как во сне. Не понимая, что происходит, я следовала туда, куда шли многочисленные приглашенные. Среди них были все дальние родственники, друзья и знакомые. Всем не терпелось разнести состояние семьи МакКиннон, урвать хотя бы кусочек из того, что имела семья Марлин. Каждый из них думал об этом. Шептались за моей спиной и смеялись, словно только-только совершеннолетняя девчонка не сможет уследить за всем имуществом семьи. Предлагали свою помощь, чтобы взять под свою опеку...       Гробы вносят в семейный склеп, после чего гости устремляются в поместье, где был организован небольшой банкет. Организацией похорон занималась единственная выжившая МакКиннон — бабушка Гвендолен, похоронившая в этот день дочь. Пожилая женщина, находящаяся на волоске от скорой смерти. По крайне мере, естественной. Я не находила в себе сил для того, чтобы подойти к ней. Все это произошло по моей вине. Не будь меня — они были бы живы.       Имели совесть заявиться сюда и Пожиратели, которые являлись, так называемыми, друзьями МакКиннонов. Приветствовали, спрашивали о самочувствии, приносили свои соболезнования, а потом бросали смешки в спину, мол вот тебе предупреждение. Все взрослые и никого моих лет. Оно и понятно, ведь все сейчас на обучении в школах. Я запретила друзьям посещать поминки, наперед зная, что слуги Темного Лорда посетят это мероприятие.       Вопреки всему, почтили своим присутствием Поттеры и Люпины. Это были единственные люди, с которыми можно было не бояться показать свои чувства. Но совесть изнутри сжирала меня — перед глазами стояла фраза: "Я могу стать причиной смерти и ваших детей". Лайелл и Хоуп Люпины, выразив свое сочувствие и пригласив в гости, довольно быстро ретировались, заметив недобрые взгляды со стороны множества гостей. А вот Флимонт и Юфимия успели рассмешить несколькими шутками и интересными историями про свою жизнь. На некоторое время я могла расслабиться.       Поддерживающие МакКиннонов в плане нейтралитета, Блэки также появились на пороге дома. Несмотря на то, что во многом они поддерживали взгляды Тома Реддла, они даже не задумывались о принятии черной метки и вступлении в войну под руководством Волан-де-Морта. Вальбурга осмелилась даже обнять меня и сказать о том, что бы я не смела сдаваться, что бы не произошло. Хоть она и не одобряла взглядов моей матери в отношении к маглорожденным, но оставалась ее близкой подругой.       Так ничего от меня не добившись, дальние родственники покинули поместье первыми, оставляя предложения о присмотре за имуществом в мое отсутствие. Я тихо благодарю их, приседая в реверансе, и прощаюсь к их большому недовольству. Следом уходят друзья, относящиеся к Пожирателям смерти, также предлагая свою помощь, но следуя другим помыслам. Стойко игнорирую все эти насмешки и подтексты, выражаю должное почтение и прощаюсь.       Дом стремительно пустел, и я была рада этому, как никогда раньше. Моя бабушка едет прямиком в Мунго, чтобы продолжить лечение больного сердца вследствие сердечного приступа после новости о смерти супругов МакКиннонов. Последними уезжают Поттеры, поддерживающие меня во время всего этого мероприятия. Наверное, я буду в ногах у Джеймса валяться по приезду в Хогвартс, благодаря за присутствие его родителей здесь. Я бы непременно сорвалась, ощущая атмосферу лицемерия и эгоизма. Хоть им здесь и не были рады, они выдержали косые взгляды и откровенные упреки. — Глория, пожалуйста, уберитесь здесь вместе, — говорю я домовику, которая проходит мимо с другими. Четверо эльфов кланяются мне, немедленно приступая к приказу единственной действующей хозяйки в поместье. — Миледи, могу ли я помочь Вам? — Спускается со второго этажа Доркас, которой я строго запретила появляться на поминках. Не хватало еще, что бы о ней и ее присутствии рядом со мной узнали раньше положенного. — Чувствуй себя как дома, — отвечаю я, намереваясь провести дома все оставшиеся выходные. Желательно, наедине с собой. — Я хочу побыть одна. Проси у домовиков, если что-то понадобится. — Хорошо.       Пока Медоуз продолжает смотреть на меня с бесконечным сочувствием и желанием утешить и помочь, я направляюсь к заднему выходу во внутренний двор, по пути захватив из шкафа бутылку с алкоголем и пачку с сигаретами. Склеп все еще был открыт, предоставляя возможность каждому зайти и выразить почтение умершим. Там похоронено не одно поколение МакКиннонов. Я сажусь прямо на землю перед входом, открывая бутылку.       Несправедливо. Так несправедливо. Я делаю несколько больших глотков и ощущаю, как на глазах образуются слезы и текут по щекам вниз. Голова качается из стороны в сторону, вспоминая, как всего полтора месяца назад они были живы и здоровы. Напуганы, но все же живы. Выражали благодарность за заботу о бедах, которые сама же навлекла на них. Черт подери. Прижимаю колени к груди и утыкаюсь в них носом, громко всхлипывая.       Неужели такова будет и моя судьба? Я буду вечно виновна в смертях людей, которые окружают меня, которые заботятся о обо мне и любят, просто потому, что они были рядом...потому что связаны со мной. Даже если не по собственной воле. Руки сжимаются в кулаки и яростно начинают бить землю. Голос срывается на крик, громкий крик из глубины души. Нечестно. Это нечестно. Они не могут умереть из-за меня. Они не заслужили этого. — Простите, простите меня... Мне так жаль... Я не хотела всего этого. Мне жаль. Простите, — размазываю слезы по лицу, снова и снова шепча о прощении в надежде на... кошмарный сон. Просто кошмар, который очередной раз отправил мне Том Реддл, чтобы напугать. Но прошла уже целая неделя, бесконечная, мучительная неделя, а я не просыпаюсь. Никак не могу проснуться, с ужасом приходя к мысли, что это реальность. Жестокая, беспощадная реальность. — Я виновата, простите... простите меня...       Слезы жгли глаза, даже не собираясь останавливаться. Передо мной снова горящий дом, кричащие люди и я... не имеющая возможности спасти кого-либо. Няня, глубоко любящая меня и заботившаяся, которая взяла на себя вину по убийству моего отца. Несколько фрейлин, выпившие или съевшие за меня отравленную еду, напитки. Погибшие рыцари, защищавшие мой сон и дающие время сбежать. История не меняется — Судьба все также испытывает меня на прочность, ударяя именно там, где больнее всего. Снова и снова... снова и снова...       Закусываю губу до крови и снова кричу, чтобы выпустить хоть одну десятую той боли, что съедает меня изнутри, что подчиняет себе мой рассудок. Все проблемы решатся, когда меня не станет. Так ведь просто. Ты умрешь, Моргана, и все будет хорошо. Тебя не должно существовать. Ни там, ни здесь. Ты — ненужная марионетка, которая давно выполнила свою роль. Твоя жизнь закончилась давно, а своим присутствием ты заставляешь других страдать. Люди будут погибать, пока ты остаешься жива. Раз за разом, именно ты будешь причиной их погибели.       Я встаю на колени, обращая глаза прямо в темноту склепа и снова умоляя о прощении. Они уже мертвы, и мое отсутствие никак им не поможет. Но уйти так просто мне не удастся — за собой потяну и Марлин. Этого нельзя допустить. Она не должна умереть. Во что бы то ни стало. Это девушка уже... настрадалась от моего присутствия в своей жизни. Буквально, в теле. Пальцы зажимают траву, ногти впиваются в ладони до крови. Я наклоняюсь вперед, не сдерживая горьких рыданий. Сердце разрывается на части. Кажется, скоро поеду за бабушкой. — МакКиннон, если ты снова будешь игнорировать письма моей девушки, я лично приеду и врежу тебе! И плевать, что ты — девчонка, и у тебя родители мертвы! — Раздается за спиной до боли знакомый голос Джеймса. Я замираю и медленно оборачиваюсь, боясь обнаружить там мародеров. За спиной стоял олень с мощными рогами и с гордо поднятой мордашкой, состоящий из светлой магии. Патронус, да? — Немедленно возьми себя в руки, черт тебя подери! И не смей замыкаться в себе, закрываясь в поместье! Я повторюсь, приеду лично и врежу тебе! Поэтому сейчас берешь в руки перо и пишешь письмо Лили о том, что у тебя все в порядке, и ты скоро вернешься в Хогвартс! — Ты — идиот, Джеймс? — Со смешком вырывается у меня, когда магия рассыпается на мелкие частицы, а за мной снова никого нет. В комнате, на столе лежат около десятка писем от Эванс, которые я не удосужилась даже открыть. Отвечать? Серьезно, Поттер? У меня нет сил для того, чтобы заверить себя не покончить жизнь самоубийством, а тут... претензии предъявил. Но... я ведь ему должна. — Должна...       Взгляд возвращается к склепу, и я даю себе поблажку, закуривая сигарету. Последнюю, что у меня оставалась.       На холодной земле я сижу до тех пор, пока не пустеет бутылка с алкоголем, а на небо не всходит луна. Слезы уже высохли, а мой взгляд устремляется на появляющиеся звезды. Уши улавливают гром. Собираются тучи. Кажется, вот-вот пойдет дождь. Я очень люблю дождь. Да и это самая подходящая погода для похорон.       Пожалуй, Поттер может приехать и врезать мне несколько раз. Хоть как-то приду в себя. Встать с насиженного места меня не заставляет даже дождь, который за десять минут превратился в самый настоящий ливень. Одежда и волосы очень быстро обвисают на мне под воздействием воды. Рядом появляется Доркас и протягивает зонт, который немного, но защищает меня. Все чувства вытекли вместе с горькими слезами, оставляя после себя пустоту и чувство бесконечной вины.       Я не справилась с ответственностью, что возложили на меня. Как вообще я собиралась стать королевой, когда не могу уследить даже за одним человеком? Не могу проконтролировать ситуацию? Как дальше идти вперед, если не смогу даже самого элементарного? А что будет дальше? Дальше ответственность возрастет, больше жизней будет в опасности... Я буду стоять на коленях у их могил и вымаливать прощение? Губы растягиваются в ироничной ухмылке. Верно, ведь так было всегда. Я никак не могу повлиять на это. — Все еще восхищаешься мной? — Срывается быстрее, чем успеваю подумать. Фигура Доркас вздрагивает, и я замечаю, что она промокла до нитки, но упрямо держала чертов зонт надо мной. — Считаешь меня выдающейся? Той, которая преодолела трудности и выжила, несмотря ни на что? Можешь наблюдать за моим падением в первом ряду. — Миледи Моргана, Вам стоит принять горячую ванную и отдохнуть в своих покоях, если не хотите заболеть, — ровным голосом произносит в ответ девушка, на что я тихо смеюсь и качаю головой. Хочу. Отчаянно желаю погибнуть прямо здесь. Рядом с людьми, которые отдали жизни за мое благополучие. — Оставь меня и последуй собственным рекомендациям. Болезнь для меня — пустой звук. — Я... могу как-то помочь Вам? Облегчить боль? — Можешь, — поворачиваю голову и смотрю в яркие фиолетовые глаза, полные слепой веры и надежды. Она наклоняется ближе, чтобы расслышать меня. Я поджимаю губы и истерично смеюсь, ощущая, как по щекам вновь текут слезы. — Убей меня. Я хочу, чтобы ты убила меня. И все закончится. Закончится... — Вам нельзя опускать руки. — А продолжать наблюдать за смертью людей, значит, можно?! Можно плакать перед могилами, просить прощения, умолять о милости, но продолжать одним своим существованием приносить проблемы?! Это можно?! — Мой взгляд меняется с несчастного на возмущенный, даже гневный. Я вскакиваю на ноги, хватая девушку за плечи. Зонтик падает на землю, и я продолжаю смотреть прямо в глаза Доркас. Полные жалости ко мне. — Можно продолжать быть виновной в смертях людей?! Можно сводить их всех в могилу, пока никого не останется?! Неужели до твоего мозга никак не доходит, что не будь меня здесь, эти люди продолжали бы радоваться жизни?! Не будь меня, они бы не умерли с мыслью, что какая-то ведьма украла жизнь их дочери! Не будь меня... — Миледи,.. — Оставь меня, — стальным голосом произношу я, отпуская девичьи плечи и снова возвращаясь на свое прежнее место. На колени перед людьми, в смерти которых виновата больше, чем кто-либо.