Count to a hundred

Для атмосферы: Billie Eilish, Khalid — lovely       Лили не ела больше дня, однако упорно продолжала сидеть в Большом зале, ожидая почту. Сложив руки в замок перед собой, она уткнулась в них лбом и закрыла глаза. Поспать удалось этой ночью всего пару часов. И то потому, что сил не оставалось ни на что. Благо были выходные. В противном случае, гриффиндорка наверняка бы упала в обморок. Вчера ее близкая подруга похоронила родителей. Собственных родителей, которых своими силами свела в могилу. Девушка считала, что именно так сейчас Марлин и думает.       Хоть и не сразу, но Эванс перестала делить Моргану и свою лучшую подругу на двух разных людей. Они обе были ей дороги, и девушка отчаянно желала помочь всем, чем могла. Но ле Фэй перестала подпускать к себе людей. Всех. Две недели назад до нее дошла весть о смерти родителей. Неделю ходила с опущенной головой и ни с кем не говорила, постоянно где-то пропадала, что карта мародеров ее не находила. А потом уехала домой, бросив, что если друзья появятся на поминках, то следом за родителями она будет хоронить и их всех. И Лили прекрасно понимала причину. Вне Хогвартса было просто опасно, а в стенах поместья, где частенько появлялись Пожиратели смерти, тем более.       Джеймс тихо опустился на место рядом, прижав к себе возлюбленную. Гриффиндорка не сопротивлялась, приоткрыв глаза и заметив напротив лица Мэри и Ремуса. Они все переживали за свою подругу, какой бы незнакомкой она не казалась на первый взгляд. По идее, они действительно должны были испытывать отвращение к человеку, что появился из ниоткуда, забрав тело их подруги, но... все было совершенно не так. Складывалось ощущение, словно все именно так, как должно быть, словно ничего не было, и Моргана всегда была частью их компании. — Я получил письмо от родителей, — начал Поттер, коснувшись губами рыжеволосой макушки. — Они были вчера с Марлин, сказали, что она держалась молодцом, несмотря на давление со всех сторон. Присутствовало много Пожирателей и других богатых ублюдков, которые намеревались стащить что-то из поместья МакКиннонов. — Спасибо, Джеймс, — голос девушки дрогнул, и она не смогла сдержать всхлипа, после чего уткнулась в грудь парня, тихо плача. — Она вернется, я уверен в этом. Марлин ни за что не бросит Хогвартс и... нас. Вот увидишь, вернется завтра, напившаяся в хлам, и снова полезет целоваться к Мэри. — Ну хватит уже, — буркнула МакДональд, лениво размазываю по тарелке кашу, но мимолетная улыбка окрасила ее уста, как и Лили. Сквозь слезы, рыжеволосая заставила себя засмеяться. Люпин усмехнулся, посмотрев в красные, заплаканные глаза Эванс. Гриффиндорка быстро взяла себя в руки, стирая салфеткой следы соленой влаги. — Ей нужно время, чтобы пережить это. Не думаю, что такая волшебница, как Моргана ле Фэй, поступит безрассудно. У нее точно все под контролем. — Это да, невозможно не согласится. — К тому же, наш герой-любовник решил навестить ее — Марлин точно не пропадет. — Сириус? Но Дамблдор запретил нам покидать Хогвартс, — поинтересовалась МакДональд, а удивленная компания вместе посмотрели на Поттера. Он усмехнулся в ответ. — Будто бы что-то может остановить Бродягу.

***

      Грязь высохла на подоле длинного похоронного платья, создавая неряшливый вид. Пальцы также измазались грязью после долгого нахождения на земле под дождем. Я продолжала всматриваться в семейный склеп, словно вот-вот от туда выйдут Роберт и Джулия, рассказав о своем обмане, о... некой шутке, что на время отведет взгляд Волан-де-Морта от них. Чуда не происходило в течении целого дня. Сижу тут уже больше дня и ничего.       Я отослала Доркас, заявив, что она просто-напросто не хочет заниматься темной магией, потому и проводит время со мной здесь. Ложь, конечно, но это лучше, чем жалеть меня. Она должна стать достойным соперником для Тома Реддла и убить меня. Это правильно. Так и должно быть. Прижимаю к себе колени, обхватывая их руками. А я пока подожду. На этом месте. И плевать на всех. Больше меня ничего не заботит.       Громкий звук аппарации раздается рядом, после чего слышатся шаги. Уверенные, выражающие ярость и злобу. Если это все-таки Джеймс пришел привести меня в чувства, то флаг ему в руки. Неожиданным образом мужские руки хватают меня под колени и за спину, поднимая в воздух. Поместье стремительно приближается, и я заставляю себя поднять глаза, чтобы увидеть нарушителя спокойствия и тишины. — Я поняла, вместо драки, Поттер решил меня проклясть, — я тихо смеюсь, утыкаясь в плечо парня. Блэк ничего мне не отвечает, приказывая домовикам сопроводить его в мою ванную комнату и принести чистых вещей.       На всю комнату раздается звук шлепка. Щеку обжигает звонкая пощечина. Поднимаю руку и ледяными пальцами провожу по горячей коже. Поднимаю взгляд и замираю, встретившись с серыми глазами. У меня даже сил нет для того, чтобы сказать что-то в ответ. Не говоря уже об ответном ударе. Давненько мне не доводилось видеть Сириуса настолько злым. Не медля и секунды, он начинает стягивать с меня платье, недовольно пыхтя что-то про неудобный корсет и большое количество юбок.       С моих губ срывается смешок. Как с ребенком. Либо решил меня изнасиловать. Оставив меня лишь в нижнем белье, парень подходит к ванной и включает воду, регулируя температуру. Не понимаю, почему он здесь, для чего? Мы не были в близких отношениях, и нас не объединяет какая-то там страсть, тем более — любовь. Почему, рискнув собственной жизнью, он здесь? Конечно, находиться в поместье — не преступление, и это вовсе не минное поле, но в любой момент сюда мог заявиться Волан-де-Морт или же его родители. Вряд ли с кем-то из них Сириус горел желанием увидеться.       "Сириус с ума сходит по тебе" — прозвенели слова Лили в голове, в которые я упорно не хотела верить. С ума сходит — это точно. По мне... вряд ли. Я смотрела на спину гриффиндорца, на котором небрежно была застегнута рубашка, полы которой то тут, то там выглядывали из-за штанов. Только жилет нормально выглядел на общем фоне. Вылез прямо из кровати очередной своей постилки и ко мне? Не теряет же времени этот бабник...       Вопреки всем своим суждениям, мои руки потянулись к подтянутому телу парня, обвиваясь вокруг его талии. Я прижимаюсь к нему всем телом, утыкаясь носом в спину. Ощущение защищенности тут же накрывает с головой, а сердце предательски набирает бешеный ритм. Ненавижу эти чувства, чтоб их. — Очнулась? — Бросает тот через плечо, наконец, справившись с водой. И правда, словно холодной водой окатили. Я глубоко вдыхаю запах сигарет и дорогого парфюма, искренне боясь, что этот все тот же чертов сон. Вот проснусь и снова буду одна стоять на коленях у могил родителей. — Не уходи. Останься со мной. — Останусь настолько, что ты пожалеешь о собственных словах, — фыркает в ответ гриффиндорец, резко разворачиваясь и поднимая меня, чтобы поставить в ванную. Я слегка улыбаюсь, опуская ладони на черный жилет поверх белой рубашки брюнета и сжимая его. До безумия смешно. — Сначала помоешься и согреешься, а потом будешь приветствовать.       Блэк отстраняется, вручая мне душ и тут же окатывая горячей водой. Я вздрагиваю, только сейчас понимая, что на мне все еще нижнее белье. Брюнет покидает ванную комнату, прикрывая дверь и очередной раз обращаясь к домовикам с просьбой. Стягиваю тонкую сорочку, лифчик и трусики, после чего направляю воду на голову. До носа доходит тухлый запах... мой, видимо. После целого дня в грязи я поражена, что пахну именно так, ведь, как правило, все гораздо хуже. Мою тело и волосы при помощи душистых пузырьков на полке.       Простояв еще минут десять под горячей водой, чтобы окончательно согреться, я выключаю воду и беру полотенце, висящее рядом. Вещи, что были на мне, совершенно точно можно выкинуть. Мало того, что пахнут нехорошо, так еще и сорочка уничтожена грязью, в которой я просидела вечер и целую ночь. Надо же, и откуда у меня столько терпения?       Серьезно, последние две недели жизнь стала походить на чью-ту злую шутку. Я подхожу к витражам на окнах, внимательно всматриваясь в яркие цвета. Провожу по стеклу кончиками пальцев, вспоминая свою последнюю попытку самоубийства. Никакого терпения не было, кроме боли, которую причинили мне, которую причинила я. Именно такого конца я заслужила. Умереть на опушке леса от потери крови. Уже и не помню, чем это закончилось. Я многое не помню из своего прошлого. — Не говори, что ты задумала утопиться, — раздается грубый с нотками хрипоты голос Блэка за дверью. Сириус здесь. Точно, он почему-то здесь. Медленно подхожу к выходу и толкаю дверь, тут же встречаясь с дождливыми глазами, полными тревоги. — Согрелась? — Почему ты здесь? — Хочешь, что бы я ушел? — В его голосе ни капли издевки, он совершенно серьезен. Я долго всматриваюсь в его глаза, после чего качаю головой, выдавливая улыбку. — Спасибо, что пришел, — брюнет берет еще одно полотенце, начиная вытирать мои волосы, а потом отводит к кровати, помогая одеться. Без лишних движений и пошлых намеков. И заворачивает в теплое одеяло, разжигая камин при помощи магии. — Сумасшедшая, не хватало тебе еще чем-нибудь заболеть, — бурчит тот, накидывая поверх еще плед и пересаживая меня на диван перед камином. Блэк поит меня разными укрепляющими зельями, которые приносят домовики, а также теплым чаем и заставляет съесть несколько бутербродов на скорую руку. — Не съешь сама — буду тебя с рук кормить. — Я не против, — хмыкаю я, даже не пытаясь выбраться из комка теплых одеял. Кусок в горло не лез. Этому телу надо было питаться, иначе оно истощится. Нужен отдых и отсутствие болезней. Не знаю, передался ли Марлин мой иммунитет. Парень все-таки помогает освободить руки, чтобы я питалась самостоятельно, а сам уходит на некоторое время. — Выпить бы что-нибудь...       Я осматриваюсь вокруг, хоть и прекрасно понимаю, что в комнате молодой девушки не будет и миллилитра алкоголя. Тут надо либо в кабинет отца, либо в столовую — там целый стеллаж дорогих напитков. Только вот, долго ли я смогу топить горе на дне высокоградусных бутылок? Очевидно, нет. Как бы сильно мне того не хотелось, время продолжает идти, жизнь существует, а проблемы остаются нерешенными. И никто за меня не сделает выбор.       Мой взгляд застывает на огне, что пожирал поленья с приятным скрипом. Остаться бы вот так навсегда, пока мир будет существовать сам по себе. Мне хватило. Достаточно. Вдруг свет гаснет, оставаясь только в камине. Сзади раздается цоканья мужских каблуков, а перед глазами появляется Сириус, объявляющий об отбое. Беспардонно поднимает меня на руки, бросив быстрый взгляд на пустой поднос, и относит на кровать. Я что, калека и не могу дойти сама? Хотя — кому я вру? — снова потерялась бы во времени, просидев на диване до утра.       Брюнет устраивается рядом, расплавляя одеяло равномерно, чтобы было удобнее спать, и убирает в сторону плед. Усталый вздох срывается с его губ, как и тихое бормотание о безрассудстве, глупости и эгоизме. Длинные пальцы замирают перед глазами, касаясь все еще влажных прядей и отводя их за ухо. Я прижимаюсь к нему, утыкаясь лбом в сильную грудь. — Вижу, ты соскучилась по мне? — С привычным ехидством произносит тот, на что я только улыбаюсь, ощущая себя в полной безопасности впервые за большой промежуток времени. Впервые, после Мерлина, рядом с мужчиной. Другим мужчиной. Его губы касаются моей макушки, а руки прижимают еще ближе к подтянутому телу гриффиндорца. — Что же ты делаешь? Решила свести себя в могилу тщетным ожиданием? Что бы решилось, останься ты там? Изменилось ли что-нибудь? — Я виновата перед ними. — Не ты их убила. — Я. — Нет, не ты. У них был выбор, и они выбрали смерть за место поклонения убийце. Они выбрали веру в тебя, в то, что ты одолеешь его, а не просто сдались. Моргана, ты слышишь? Они верили в тебя, что у тебя все получится, что ты не сдашься так просто и сможешь выиграть эту войну. У всех нас есть выбор, и мы — твои друзья — остаемся рядом с тобой по собственной воле, а не слепо следуя наставлениям Дамблдора. Мы рядом, чтобы подставить тебе плечо, чтобы помочь тебе. Я всегда рядом с тобой.