Count to a hundred

Для атмосферы: Nine Inch Nails — Closer       Я делаю глубокий вдох, после чего погружаюсь в теплую воду с головой, ощущая себя на седьмом небе от счастья. Так приятно и счастливо, что хочется умереть. Прямо сейчас. В таком состоянии. И плевать на все.

Ты все сделала правильно!

      Не даю телу всплыть и крепко цепляюсь за бортики ванной, чтобы предотвратить любую возможность глотнуть новую порцию воздуха. Открываю глаза всего на миг, чтобы убедиться, что меня снова обволакивает кровь. Темно-алая жидкость. Как в старые времена. Я ведь убийца. А убийца всегда купается в крови своих жертв.

Ты должна была убить их! Они заслужили это!

      Мертвая тишина оглушает меня также резко, как присутствие дикого холода во всем теле. Я лежу на полу в тонкой кофте. Тело остается влажным от приема водных процедур. Поднимаюсь на ноги и вижу перед собой длинный темный коридор с множеством дверей. Меня тянет к той, в самом конце. Она какая-то... по-особенному черная, темная, источающая нечто темное, внушающая страх.       Стуча зубами, тщетно заворачиваясь в единственную вещь на всем теле, я иду именно туда. Со всех сторон, за каждой пройденной дверью, раздаются крики, мольбы о помощи. Все это так походит на мой внутренний мир, на то, что внутри моей головы. Но я прекрасно понимаю, что нахожусь в совершенно другом месте. Мой разум всегда защищался от болезненных моментов жизни, всегда закрывал доступ к ним, лишь память снова и снова воспроизводила мои ошибки, работая на пару с совестью.       В желаемой комнате оказывается очень тепло. Слишком тепло для такого странного места. Это была обычная темная комната, без окон и отопительных приборов. Посреди комнаты стояли пять пьедесталов. Пять совершенно разных предметов находились на них, огражденные от мира стеклом. Я подошла ближе для того, чтобы рассмотреть их более внимательно: кольцо, медальон, чаша, диадема и толстая тетрадь, похожая на дневник. И от каждой веяло чем-то темным, зловещим, но, вместе с этим, чем-то теплым. Глухой стук сердца разрезал мертвую тишину. — Неожиданная гостья, — прерывает меня насмешливый голос из-за спины, а вместе с ним и отчаянные крики из длинного коридора. Его присутствие я и ждала. Было бы странно, не появись он здесь. Я резко оборачиваюсь, скрещивая руки на груди и гордо поднимая подбородок. Ублюдок не смеет видеть и каплю страха с моей стороны. Статный мужчина с соблазнительной улыбкой на губах облокотился о косяк двери плечом. — Впрочем, я не удивлен, что легилименция далась тебе также быстро, как и окклюменция.       Я лишь поджимаю губы, не признаваясь, что это получилось совершенно случайно. Но, кажется мне, Том Реддл осведомлен об этом и без моей помощи. Темные глаза долго всматриваются в мои, исследуя, казалось бы, мое сознание на любую случайную мысль или воспоминание. Я же полностью заблокировала свой мозг для любого доступа, но этот мужчина слишком хорош для того, чтобы не знать, что я сделала вчера ночью.       Чему-то хмыкнув, он отстраняется от двери и проходит в комнату, закрывая за собой дверь, из-за чего в комнате снова слышно лишь глухое сердцебиение. Даже как-то... успокаивает. Волан-де-Морт обходит свои сокровища с другой стороны от меня, проводя над ними рукой и чему-то довольно улыбаясь. Я также наслаждалась смертью тех несостоявшихся Пожирателей смерти. — Ты ведь знаешь, что не можешь умереть? — Попытка — не пытка, — коротко отвечаю я, в какой-то мере боясь, что меня — утопленницу недоделанную — найдет одна из соседок. Краем глаза замечаю, как высокая фигура медленно начала настигать меня, но я даже и подумала, что бы отступить. Сделаю так и покажу, как меня сковывает страх на чужой территории. Мне действительно было не по себе в чужом сознании. Тем более в его. — Скажи мне, какие чувства ты испытала? Вспомнила, как приятно мстить своим обидчикам? — Разве тебя это касается? — Поворачиваю голову в его сторону и тут же врезаюсь в мужскую грудь. Фыркаю и поднимаю взгляд на змея-искусителя. Самого настоящего. Его длинные пальцы обхватывают мой подбородок, направляя прямо на себя. — Ты использовал их в своих целях. — Это была жертва во благо. — Какое-такое благо ты нашел в смерти едва совершеннолетних детей? — Например, чтобы порадовать мою королеву? — Я крепко сжимаю зубы, испытывая отвращение и дикое желание откусить ему руку, которая все еще держит мой подбородок. Поднимаю руку и одним движением сбрасываю эту лапу с моего лица, делая несколько шагов назад. — Мы всегда будем с тобой по разные стороны. — Да, но и с Дамблдором ты тоже по разные стороны баррикад, ведь это он виноват в смерти "твоих" родителей, — отрицать это было невозможно, ведь я сама именно так считала. Не прямым способом, но Альбус был виновен, поэтому наши отношения стали практически в один ряд с отношениями с Волан-де-Мортом. Они оба только контролировали меня, чтобы вовремя использовать, как оружие. В противном случае, не дать сопернику первым достигнуть этой цели. Но не более того. — По крайне мере, я честен с тобой. — Ты изводил меня физически и морально. Это называется честностью? — Самой искренней ее формой, — я едко фыркаю, закатывая глаза, но снова натыкаюсь на странные предметы. Почему он так тщательно их хранит? Реддл замечает мой взгляд и убирает руки за спину, ожидая вопроса. — Что это? — Большинство — вещи основателей Хогвартса. Медальон Салазара Слизерина, чаша Пенелопы Пуффендуй, диадема Кандиды Когтевран. — А кольцо и... тетрадь? — Фамильная реликвия, — мужчина демонстративно показал ладонь и пошевелил пальцами, показывая именуемое кольцо. — Тетрадь — тайник моих знаний и чувств. — И почему же ты хранишь эти вещи здесь? Они — особенные? — С его стороны слышится довольный хмык, после которого высокая фигура снова настигает меня и встает рядом, полностью нарушая личное пространство. Сжимаю руки в кулаки и продолжаю рассматривать предметы, чтобы сосредоточиться на чем-то другом. — Я доверяю тебе ценнейший секрет во всем магическом мире, Моргана, — по коже проходится табун мурашек, когда хриплый голос раздается прямо рядом с ухом. Мерзко, но так соблазнительно. — Ты ведь не просто так рассказываешь мне это, правда? Чего ты хочешь? — Всего-то... какого-то доверия, — продолжает мурлыкать этот голос, я закрываю глаза, стараясь совладать с запретными желаниями. Длинные пальцы скользят по моей коже, не скрытой кофтой. — Я брошу весь мир к твоим ногам, моя королева. Тебе лишь нужно помочь мне... или же просто не вставать на пути. — ..У тебя есть план? Против Министерства магии? Против Ордена Феникса? — Разумеется. Я бы не говорил об этом, если не знал, что все сработает. Ведь я всегда выполняю свои обещания, — явно давил на самое больное место, но предложение действительно очаровывало. Меня не интересовало, кто именно встанет у "штурвала". Но дорогие мне люди должны жить, несмотря ни на что. — И я тоже... буду править? — Все, что пожелаешь, будет твоим, — мужчина встает позади и аккуратно берет меня за руку, поднося к себе запястье. Холодные, чуть шершавые, губы касаются моей кожи в невесомом поцелуе. — Любое твое слово — закон, Моргана. Я ничего не пожалею для тебя.       Вода перекрывает все проходы для воздуха. Как только я понимаю это, то тут же перекатываюсь со спины на бок, выплевывая лишнюю жидкость прямо из легких. В горле неприятно жжется, но поток воздуха тут же врывается внутрь. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, принимая сидячее положение. Все та же ванная комната. Плитка посылала в тело уже знакомый холод, а взгляд тут же наткнулся на все еще наполненную водой ванную. Мое тело обмотано махровым полотенцем, значит, кто-то все-таки меня нашел. — Охренеть, — раздается знакомый голос Поттера. Я оборачиваюсь, замечая его и шокированную Лили прямо за спиной. Чертыхаюсь и возвращаюсь к ванной, ища взглядом открытую бутылку из-под ненавистного огневиски. — Мерлин, — тихо-тихо срывается с губ Эванс, когда я снова залазию в теплую воду прямо в полотенце. Не думаю, что меня поймут, если устрою тут стриптиз на глазах у парня подруги. — Ты была мертва секунду назад! — С нотками наступающей истерики кричит Джеймс. Я закатываю глаза, решая не обобщать этот вопрос, и просто делаю несколько больших глотков алкоголя, снова ощущая себя чертовски живой. К несчастью. — Нет-нет-нет, не смей уходить от этого разговора! Что за чертовщина была секунду назад?! Какого Мерлина, Лили обнаружила тебя захлебнувшейся в ванной, а теперь ты спокойно возвращаешься обратно, при этом бухая?! — Надо очень сильно постараться, чтобы убить меня. Поэтому давай в другой раз попробуешь потанцевать над моим трупом, Поттер. — Прикиньте, Дамблдор сказал, что Моргана не может... умереть, — в комнату вваливается Питер на пару с Блэком. У обоих глаза с огромное блюдо. Мне хочется утопиться еще раз. Так, чтобы проверить теорию. — Охренеть. — Это все? Или еще половина факультета зайдет? — Устало спрашиваю я, смотря за спину мародерам. Среди них не было Ремуса. Все еще отходит после полнолуния? — Миледи, с Вами все в порядке?! — Еще один человек появляется в комнате. Я качаю головой, снова опускаясь под воду. Пока людей в помещении не станет меньше, так и буду топиться.       Принятие чужой магии в теле проходит довольно проблематично. Ощущаешь себя словно в другом теле, испытывая при этом холод во всем теле и чувство потерянности, даже некую депрессию. Благо я уже переживала это не один раз. Более правдоподобными были эти симптомы, когда я очнулась в теле Марлин МакКиннон. Никому не советую пережить нечто подобное. Ты словно восстал из мертвых.       Лениво приподнимаю стеклянную бутылку и делаю еще несколько больших глотков под общий гам гриффиндорцев, все еще находящихся в ванной комнате. Наверное, это очень увлекательное мероприятие — наблюдать за тем, как однокурсница принимает ванную. И как это я никак не могу понять столь увлекательное зрелище?       В висках пульсировало от боли. Вместе с бутылкой, я ухожу под воду, вытягивая ноги. А ведь мы не договорили с Волан-де-Мортом. У него было весьма заманчивое предложение, но меня продолжают беспокоить те предметы. Он собирался рассказать об их предназначении, если бы я проявила доверие по отношению к нему. Возможно, это просто прихоть собирать подобные реликвии... Тем не менее, они... словно были зачарованы. От них исходила мощная темная магия — магия смерти. Неужели Том Реддл практикует некромантию?       Но как в этом могут помочь столь редкие предметы, большинство из которых принадлежали некогда основателям? Хоть они редкие и дорогостоящие, но проку от них никакого. Нет, это совершенно нелогично. Дело в чем-то другом. Доселе не было слышно о некромантах, хоть и многие темные маги пытались осилить это волшебство. Что уж там говорить, ни я, ни Мерлин не пробовали практиковать некромантию. В природе все должно быть равносильно. И если ты даешь кому-то жизнь, то обязуешься забрать ее у кого-то другого.       Быть может, специфичные аспекты личности? Том Реддл никогда не был обычным, как ни крути. — Так, нет! Сегодня ты больше не умрешь! — Над головой раздается глухой голос Джеймса, после чего меня насильно возвращают на поверхность. Парень хмурится, сжимая и разжимая кулаки. — Ты холодная, как лед... — Я и чувствую себя соответственно, — угрюмо замечаю, дрожа всем телом. Я готовила воду из сплошного кипятка, но за это время она успела остыть, и с каждой минутой становилось только хуже. Мне срочно надо согреться.       Оставляю почти пустую бутылку на кафельном полу и вылезаю из ванной, прижимая к себе чересчур тяжелое полотенце. Мир на пару мгновений перевернулся, после чего тут же вернулся в нормальное положение. Шлепаю босыми ногами до спальни и захожу за ширму, забрав теплые вещи с кровати. При помощи магии сушу волосы и одеваюсь так, словно собираюсь на Северный полюс. Тело никак не может нормализовать температуру, и это нехорошо.       Никогда бы не подумала, что поглощение чужой магии будет проходить столь тяжко. Раньше меня это не особо волновало, сколько бы человек не встало на моем пути. Видимо, тело Марлин не приспособлено к чему-то подобному. Однако, оно явно имеет предрасположенность к подобному явлению. Хм... Есть одно место, где точно тепло. Я мгновенно направляюсь к двери, снова ощущая тупую боль в животе. — Постой, Марлин! — Окликает меня все еще взволнованный голос Лили. Я останавливаюсь и оборачиваюсь через плечо, прижимая к плечам ладони, чтобы было теплее. — Шесть студентов со Слизерина пропало. Ты знаешь что-нибудь об этом? — Ага, за каждым слизеринцем слежу. Это ведь смысл моей жизни, — фыркаю в ответ и выхожу за дверь, не проявив на лице ни одну эмоцию.