Count to a hundred

      Доркас была одной из тех девушек, которая никогда не доверяла никому прежде, чем проверить самого человека. Она бесконечно уважала своего наставника, которая обучила ее тому, что не обучалось нигде и никем. Это была настоящая Моргана ле Фэй, о которой была написана не одна книга. О ней упоминалось и в учебниках программы образовательных учреждений, и в исторических хронологиях, и в сказочных рассказах.       На деле это был совершенно другой человек. Медоуз готовилась ко встречи с тираном; с тем, у кого в руках было все, но который потерял все по щелчку пальцев. Она должна была источать ненависть, злость, негодование... Но, вместо этого, самая могущественная ведьма в истории всего магического мира притворялась обычной ученицей, находясь под защитой светлого волшебника. Так не могло быть, как ни старайся.       Разумеется, в большинстве случаев, рассказчики преувеличивали, недосказывали, чего-то не учитывали... но не все же сразу?! Слишком нелепо. Что-то было не так. Поэтому выпускница Дурмстранга не пожалела сил и времени для того, чтобы выяснить, что именно было не так. Слежка ничего не дала, а только вызвала гнев со стороны наставницы, ведь Доркас должна была упражняться довольно сложной магией самостоятельно. И потому пришлось обратиться к уже прошедшей истории, которая видела всех внутренних демонов Морганы ле Фэй.       Запретная секция Хогвартса не дала нужной информации, после чего брюнетка направилась в Министерство, в самою большую библиотеку со множеством литературы, которая была доступна при особом разрешении. Не обошлось без содействия Дамблдора, но лучше проверить сейчас, чем потом пожимать плоды собственных наивных надежд.       Проведя в особом отделе не одну бессонную ночь, Доркас наткнулась на совершенно обескураживающую информацию. — Абсурд. Это полный абсурд, — прошептала девушка, снова и снова перечитывая информацию. Ту, которая связала от и до все то, что писали историки. Она откладывает в сторону довольно затхлый свиток, который практически сыпался из-за старины, после чего направляется к полке, но за совершенно другой книгой с другой информацией, которую предположить изначально было невозможно.       Еще около пяти толстых фолиантов, в конце которых находится самое нужное. — Как мы могли пропустить такое? Надо сообщить об этом профессору Дамблдору. Как можно скорее.

***

      Не описать словами, как сильно Сириуса раздражала происходящая ситуация. Впрочем, он и в мыслях навести порядок не мог. Продолжал натыкаться на неуверенность и недопонимание. Не сходились совсем уж очевидные факты, пока глаза наблюдали за парочкой, которая выглядела приторно-сладкой. По крайней мере, с их стороны не слышались совсем уж заезженных диалогов, от который блевать тянет. Как, например, от тех же Джима с Лили. Но целовались в любой удобный момент, никого не стесняясь.       Нет, все-таки тошнит. — Я ценю, что ты начал очень серьезно относиться к заданию Ордена, — вмешивается в мысли надоедливый голос Поттера, гриффиндорец незаметно затягивается, не отрывая взгляда от парочки, стоящей рядом с кабинетом. — Все-таки ты поздно ложишься и рано встаешь, чтобы понаблюдать за Лунатиком и нашей темной ведьмой. Провожаешь их по нашей карте и наблюдаешь сутками напр... — Тебе бы поспать, дорогой, — в слишком затянувшийся пролог влезает Лили. Ее парень возмущенно смотрит на нее, как и она на него; они корчат друг другу рожицы, а потом оба смотрят на Блэка. Тот и бровью не повел. — Никогда бы не подумала, что скажу это, но тебе надо выпустить пар. Срочно. Ты не справляешься, Сириус.       Прошло две недели с тех пор, как Марлин и Ремус стали встречаться. И за них были рады практически все. То есть все, но с небольшим исключением.       Блэк не был огорчен или расстроен; он не вымещал злость и негодование на окружающих, да и вообще был адекватным. Это-то и пугало больше всего. Он стал молчаливым, больше проводил время наедине с собой, практически перестав ввязываться в проблемы, которые ему навязывал лучший друг. Хотя прежде именно это и было смыслом его жизни. Сириус изначально не был простым человеком, от которого можно было ждать чего-то... нормального. Но именно сейчас он таковым стал.       А это не просто настораживало, это пугало. — Да, бро, ты всегда можешь обратиться к нам за помощью. Поможем, чем сможем, — присев рядом с лучшим другом, Джеймс кладет руку на его плечо и старается поддержать хотя бы так. Но Бродяга продолжает молчать, из-за чего Эванс начинает волноваться сильнее. Они снова переглядываются, в процессе чего рыжеволосая больше нападает, все-таки Сириус был лучшим другом Джеймса, а не Лили. — Может засядем сегодня за бутылочкой огневиски, как в старые-добрые? Поговорим по душам и... — Никак понять не могу, что не так, — докурив, парень достает еще одну сигарету. Рыжеволосой волшебнице, как старосте, стоило бы возмутиться, но если бы это работало... Блэк вообще перестал воспринимать информацию от окружающих. — Я знал, что ты — тормоз, но не на столько же? Слушай и внимай голосу мастера амурных дел... — Что за чушь ты несешь? Мерлинова борода, сколько раз тебе повторять, что у меня нет чувств к ней?! И я... я вовсе не ищу ее постоянно в толпе, не сравниваю девушек с ней, мое сердце не замирает, когда я вижу ее улыбку, и... и я не завидую Ремусу, — вопреки всем словам, Бродяга прекрасно понимал, что именно это и испытывал на данный момент. Двое друзей с трудом сдерживали улыбки и смех, но ясно давали понять, что все поняли и так. — Ты любишь ее, — мягко прикоснувшись к дрожащей руке с сигаретой, улыбнулась Лили. Парень отвел в сторону неуверенный взгляд, снова сталкиваясь с широкой улыбкой на лице Марлин, которую она дарила другому. — Я... Вы ведь помните, что случилось с моей потенциальной "влюбленностью" в первый и в последний раз? — Да, но там-то мы точно знали, что у вас ничего не выйдет. А тут еще шанс есть. Ай, — Джим возмущенно посмотрел на друга и возлюбленную, которые ударили его одновременно. Пару мгновений они переглядывались, после чего громко засмеялись. — Просто скажи ей. — Я ничего не смогу ей дать, как бы сильно того не хотел. Я — больше не наследник чистокровной семьи, у меня нет того большого состояния и статуса, моя семья презирает меня... А Ремус... Ремус — тот, кто наверняка все сможет. Он сделает ее счастливой. Такой же счастливой, какой она выглядит сейчас. — Руку на отсечение даю, что МакКиннон сама сможет обеспечить и себя, и тебя, и ваших будущих детишек. Это ведь та еще... — гриффиндорец вовремя замолк, заметив пристальный взгляд Эванс, — Та еще сильная девушка, в теле которой живет сильнейшая ведьма во всей истории магического мира! — Выкрутился, — тихо прошептал лучший друг со смешком, но мысленно согласился с Сохатым. И мысль о семье не казалась такой глупой и бессмысленной. Рядом с ней он готов был согласиться на все, на самые безумные предложения.       Сердце предательски забилось в груди, когда Люпин снова протянул девушку к себе, утыкаясь носом в ее макушку и что-то шепча. МакКиннон улыбнулась, обхватывая торс гриффиндорца. Блэк так хотел быть на месте друга. Он не в первый раз ловит себя на этой мысли, но чем больше их видит, тем отчаяннее желает привычно протянуть к себе.       Все чаще ему вспоминается маленькая слабость ле Фэй. Когда они ночевали в родовом поместье МакКиннонов. Он вообще не помнил, как решился на что-то подобное. Но на протяжении всей ночи она жалась к нему, боялась отпускать, словно может потерять навсегда и... вновь и вновь повторяла его имя. Тогда-то все и пошло не по плану. Тогда Сириус впервые почувствовал, что сердце как-то неправильно реагирует на происходящее, что мозг вовсе не подкидывает ему пошлые помыслы... а утром он, как последний идиот, наблюдал за ее лицом, за трепещущими ресницами и подрагивающими губами, шептавшими его имя.       И эта картина делала Сириуса Блэка таким донельзя по-глупому счастливым. — Я — идиот. — А я говорил! Ай! Хватит сговариваться против меня! — Я люблю ее. — Теперь тебе надо... — Скажу прямо сейчас. — Что?! Нет! — Запротестовала парочка одновременно, пытаясь остановить друга. Но тот, как и до этого, не особо слушал протесты, просто следуя напролом. — Мы создали монстра. — Нет, мы создали проблему, которую стоит решить, как можно скорее. Иначе оба останемся без свидетелей на свадьбе. А ты еще и без запасного.