Count to a hundred

Для атмосферы: No Clear Mind — Alone And Together — Что, черт подери, вообще происходит?! — Мистер Поттер, я прошу Вас не выражаться, — строго заметила колдомедик. Гриффиндорец возмущенно посмотрел на женщину, стараясь подобрать слова, но было тщетно. — Пожалуйста, она уже неделю здесь лежит, но мы ничего не знаем, — умоляюще протягивает Лили, но та только воротит нос, стараясь игнорировать навязчивых подростков. Они в этом году зачастили с посещением больных, точнее одной больной. И ей это совершенно не нравилось. — Хотя бы скажите, что с ней случилось? — Тихо интересуется Ремус, на что медсестра обреченно вздыхает, практически сдавшись. Джеймс оглядывается назад, прося помощи у Бродяги, который подпирал стенку рядом. Он упер свой взгляд в дверь, за которой и находилась Моргана.       Ведьму поселили в отдельную палату, что не говорило о чем-то хорошем. Даже когда ей снились кошмары, которые приносили немало увечий, ее не помещали в одиночную палату. Дамблдор снова молчал, но теперь даже не соглашался принимать их в своем кабинете, а разговора мастерски избегал. Произошло нечто плохое, раз все складывалось именно так.       И так на протяжении всей недели. У них даже начались заключительные экзамены, а Марлин МакКиннон не появилась не на одном из них, продолжая находиться в лазарете. — Мисс МакКиннон сама отказалась от посещений. Я ничего не могу с этим сделать. — Тем более мы должны как-то поддержать ее! — Воинственно направилась к той самой двери Мэри, но колдомедик встала на ее пути, перекрывая путь. — И это особый указ директора. — Директор не принимает никого, так как нам попросить разрешения? — Ох, — устало вздыхает женщина, качая головой. А потом в коридоре появляется другая фигура, принадлежащая единственному, кому разрешено было посещение. — Мистер Блэк, скажите им, что с их подругой все в порядке, и она сама никого не пускает. — Так и есть, — без интереса соглашается Регулус, направляясь в палату. Женщина недовольно качает головой и устремляется к себе, не имея большого желания продолжать ругаться со упертыми студентами. Дорогу слизеринцу преграждает фигура брата. Они смотрят друг другу в глаза с неприязнью. — Какого черта происходит, Регулус? — Наворотили вы, а мне знать, что происходит? Как удобно, братец. Ты все так проблемы решаешь? Или только те, в которых больше всего виноват? — Да как ты..? — Гриффиндорец не сдерживается, хватая его за грудки и притягивая к себе, чтобы оказаться лицом к лицу. Блэк не особо сопротивлялся, глядя в глаза Сириуса без страха, только с презрением и отвращением. — Плевать я хотел на ваш Орден, на вашу дружбу на века и все прочее, но... — Регулус, это ты? — Послышался из-за закрытой двери тихий, девичий голос. Замок отворился, а слизеринец вырвался из рук брата, направившись в палату. Бродяга остолбенел, услышав усталость и некую обреченность в голосе девушки, которую любил; ее голос был пропитан болью, да такой, что у самого защемило в груди.       Дверь за Блэком закрылась на замок мгновенно, ясно давая понять, что больше посетителей сегодня не примут.

***

      Отдельная палата была большой, ранее ее использовали во время вспышки пандемии. В ней было все необходимое для того, чтобы обезопасить других студентов, вплоть до отдельной ванной комнаты и санузла. Большие окна для регулярного проветривания, шкафы для одежды, несколько кроватей.       Сейчас же здесь была лишь одна кровать, пара прикроватных тумбочек, обеденный стол и шкаф для медсестры, которая проводила ежедневный осмотр и другие медицинские процедуры. — Тебе тут не шумно? Слышал, они приходят каждый день, — с порога спрашивает друг детства. Я усмехаюсь, притягивая колени к себе ближе, устремляя взгляд в распахнутое настежь окно напротив кровати, на которой сидела. — Выглядишь лучше. Даже румянец появился на щеках. Раньше ты напоминала живого мертвеца. — Будешь делать такие комплименты девушкам — никогда не заведешь себе семью. — Ну, моя мать уже договорилась о браке, поэтому я не особо переживаю, — он сказал это, не задумываясь, но задел довольно больную тему. Натянуто улыбаюсь ему, приглашая сесть в стоящее рядом кресло. — Как только закончатся приготовления, она заберет тебя. — Знаю. Миссис Блэк была здесь несколько часов назад. Она была возмущенной, скорее всего, пришла после разговора с Дамблдором. — Думаешь, он против? — Он не сможет держать меня здесь вечно. Рано или поздно мне придется уехать. — ..Ты больше не доверяешь ему? — Нет. — Не думаю, что это неправильно, — брюнет перемещает кресло к моей кровати при помощи заклинания левитации и удобно устраивается на нем, вытягивая ноги. Прямо как дома. — Мой отец сможет тебя защитить. — Не от чего. Волан-де-Морт хочет, что бы я пришла к нему по своей воли, добровольно. Он не будет заставлять меня силой. Особенно, после того, как я разочаровалась... в них, — говорить о бывших друзьях было все еще болезненно для меня, но... чем больше я говорила о них, тем проще было воспринимать. — Тем не менее, ты должна беречь себя. Ты носишь наследника семьи Блэк, — Регулус, буквально, процитировал собственную мать, да еще и ее строгим голосом, из-за чего мы оба улыбнулись. Прямо как в детстве. — Черт подери, я знал, что любовные похождения моего брата не доведут до добра, но... что бы прям во время обучения в Хогвартсе... По идее, вас обоих должны были исключить. — Миссис Блэк не хотела, что бы общественность и аристократия знала об этом, поэтому мы с тобой обязаны пожениться. Теперь это не твой племянник, а собственный сын. — Думаешь, это будет мальчик? — Как ни в чем не бывало интересуется Блэк. Я закрываю глаза, снова вспоминая те недоуменные насыщенные синие глаза ребенка. — Уверена.

***

      Внутри все умерло. Все эмоции, все воспоминания (радостные и грустные), абсолютно все. Я лениво осматривала свою комнату, проверяя, все ли вещи были собраны. Этим утром домовики поместья Блэк забрали все и перевезли в мой новый дом. Распахиваю окно и глубоко вдыхаю свежий воздух. Вскоре я не смогу даже выйти за пределы поместья. О полетах вовсе стоит забыть. Это будет не безопасно.       Кладу свиток о передаче имущества после смерти на кровать Доркас. Я планировала сделать это изначально и не хочу, чтобы поместье МакКиннон стало заброшенным и покинутым. Пускай его используют так, как того хотела бы Медоуз. Да и Марлин наверняка была на стороне Ордена Феникса и поддержала бы их. Хоть что-то должно остаться таким, каким было изначально.       Я также оставляю свои рисунки, на которых были друзья МакКиннон. Они вряд ли понадобятся мне. Мы больше никогда не увидимся после сегодняшнего дня. Я надеюсь на это.

***

      Смеясь и переговариваясь о чем-то веселом, группа гриффиндорцев зашла в гостиную своего факультета. После долгого учебного дня хотелось только расслабиться в дружеской компании, продолжая болтать обо всяких планах на будущее, о том, как они сдадут экзамены, и совершенно не думать о том, что идет война. Они не хотели об этом думать.       Тем не менее, одинокая фигура, сидящая у камина, заставила всех остановиться. Они все наблюдали за девушкой и пытались понять, что случилось. Не видя ее такой достаточно долгое время, даже собственные соседки удивились. Мэри и Лили переглянулись в немом вопросе, кивая в сторону Морганы, предлагая подойти первыми. Они уже проходили подобное. Но девушка избегала их очень тщательно, а теперь так просто появилась на глазах. И то ли радоваться, то ли...       Поттер, который прекрасно знал, что лучший друг тщательно караулил лазарет, недоуменно осмотрелся. И то ли Бродяга пропустил любовь всей своей жизни в коридоре, то ли ослеп, то ли... они поговорили не так хорошо, как хотелось. — МакКиннон, мы очень рады, что ты вернулась, но... не видела ли ты..? — Как ты думаешь, — перебила она его равнодушным голосом, продолжая наблюдать за огнем в камине. Стало как-то не по себе, словно они что-то пропустили. Холодок прошелся по спине, но Джеймс не был бы гриффиндорцем, если бы не продолжил разговор с ведьмой. Той самой, что как-то предложила испробовать ее силы на нем самом. Он присел на корточки рядом и внимательно прислушался к тихому голосу. — Как ты думаешь, если отрезать ногу, будет больно?       Блондинка посмотрела на него с таким озадаченным выражением лица, что гриффиндорец невольно стал серьезным. Это был странный вопрос, но явно к чему-то вел. — Ну... да. — Почему? — Эм, потому что тебе отхреначит ногу? Ну, я так думаю, — очень даже серьезно ответил парень, переглянувшись с мародерами и девушками. Те выглядели достаточно озабоченными. — Да, но откуда боль? — В твоей но... — Поттер внезапно понял, что этот их разговор имел какой-то странный подтекст. Он перевел взгляд на стену перед собой, вдруг осознавая, что это было достаточно философский вопрос. Ну, или медицинский? — Вот именно! — Воодушевленно воскликнула ле Фэй, смотря на друзей так, словно только что открыла Америку вновь. — Как можно чувствовать боль там, где ничего нет? — Уже вместе произнесли они, понимающе переглянувшись. А потом Поттер обернулся к друзьям с широкой улыбкой. — Что происходит? Она сходит с ума? — Милая, в чем дело? — Заботливо спросила Эванс, наблюдая за довольно воспрянувшей духом Морганой. Девушка выглядела так, словно нашла ответ на вопрос, который очень давно мучил ее. Она подняла взгляд на присутствующих и остановилась на Ремусе. — Мы расстаемся, — Люпин, не ожидавший ничего подобного, завис, пока остальные только наблюдала за подругой. Моргана бросила на них еще один взгляд и направилась к выходу из гостиной. — Прощайте.       В помещении нависла непонимающая тишина. — Я ничего не понял, а вы? — Прервал недолгое молчание Петтигрю, осматривая друзей. Каждый пытался понять тайный смысл этого странного разговора. Разумеется, исключая последнюю его часть. Оборотень сорвался с места, устремляясь за ушедшей. — Да где, черт возьми, носит Бродягу?!

***

— Стой! Погоди! — На лестнице запястье перехватил Ремус, что остановило меня. Это было даже как-то неожиданно. В его голосе послышались взволнованные нотки. Но мне было все равно на все, что связано с этими чувствами. Все, что только можно было, умерло. К черту. — Я люблю тебя, ты же знаешь. — Знаю? — Иронично переспросила я, выгнув бровь и невольно улыбнувшись, словно происходящее лишь шутка. Смешно. Этот человек боялся меня, сторонился разными способами, ища отговорки. — Да, я — дурак. Я... я люблю тебя... и я не понимаю, что происходит. Просто скажи, как мне все исправить, чтобы все вернулось на свои места, было как прежде. — Как прежде... как-то... странно это слышать от человека, который забрал свои слова обратно, забрал все обещания, не прошло и пару дней... ты, поджав хвост, сбежал. Ты сбежал, Ремус, слышишь? Ты сбежал. Ты — трус. — Моргана... — Нет, даже... даже имени моего не произноси. Где ты был, когда мне было так больно? О чем ты думал, сказав слова, которые причинили мне столько боли? Ответь мне, Ремус, или я чего-то не понимаю? — С губ сорвался истеричный смешок, глядя на парня, который выглядел как побитый щенок. — Ах, любовь... Что в ней хорошего? Ничего.       Резко вырвав руку, я ушла, даже ни разу не обернувшись. А он и не пытался остановить вновь.