Count to a hundred

      Как можно чувствовать боль там, где ничего нет?

Боли нет. Нет ничего, что заставило бы тебя страдать.

      Сердца нет. Я приложила руку к грудной клетке, останавливаясь недалеко от Большого зала. Там, за большими дверьми во внутренний двор, меня уже ждали. Требовалось пройти всего ничего. Тук-тук. Есть лишь орган, который помогает крови "путешествовать" по телу. Ничего более. Он не может чувствовать, не может болеть, если я не больна болезнью. А мое сердце идеально. Я не могу болеть, не могу умереть.

Но другие могут заставить тебя вновь почувствовать эту раздирающую все внутри боль; другие могут заставить тебя одуматься, чтобы потом вновь использовать. Люди такие. Им больше ничего не надо. Это доставляет им неимоверное удовольствие. Когда они видят боль других, им становится легче.

      Больше никто не подберется к моему сердцу, никто не сможет заставить чувствовать то, что я пережила за последние две недели. Никто и никогда. — Леди Моргана. — Мистер Дамблдор, — я продолжаю свой путь, игнорируя человека, который стоял за всем плохим, что произошло со мной с момента моего появления.

Он обязательно повторит это вновь! Пусть заплатит! Пусть заплатит самым дорогим, что у него есть!

— Вы так быстро покидаете нас и даже не попрощаетесь со своей ученицей? — Если она — моя ученица, то все поймет. Прощайте. — ..До скорого, леди Моргана.       На улице крапал мелкий дождь. Я остановилась всего на пару мгновений, чтобы насладиться своей любимой погодой. Недалеко стояла волшебная карета, возле которой стояло семейство Блэков. Практически в полном составе. Орион о чем-то говорил с сыном, одновременно, держа над супругой зонт.       Направляюсь к ним, испытывая при этом дискомфорт, но упорно его игнорирую. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Вальбурга замечает меня первой. Гордая осанка, аристократические черты лица, темные волосы — сплошное напоминание о Сириусе. Впрочем, как и его брат. Я закрываю глаза, отгоняя ненужные мысли.       Если не исчезну сейчас, то позже могу поплатиться. Да так, как не представляла ранее. Регулус поворачивается ко мне, ведомым тихим замечанием отца. Мистер Блэк подходит к карете и протягивает жене руку, чтобы та без проблем смогла зайти в нее. Женщина же приобнимает сына на прощание, после чего удобно устраивается в средстве передвижения. Ее супруг следует за ней. — Пару недель, и я вернусь в поместье, — слизеринец быстро преодолевает расстояние между нами, рассчитывая на более приватный разговор. Я коротко киваю. Могу ли я верить ему? — А пока тебя будет развлекать матушка. — Очень смешно, — хмыкаю я, совершенно не представляя чего-то подобного. Регулус осторожно поднимает мою руку и оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони. — До скорой встречи, жена. — Возвращайся скорее, — парень помогает забраться в карету, прощаясь с родителями и закрывая дверь.       Я замечаю одинокую фигуру Сириуса недалеко, который в своей привычной манере курил, промокая до нитки. Его дождливые глаза наблюдали за каждым моим движением с незнакомыми для меня эмоциями. Отвожу взгляд в сторону, прощаясь со своим прошлым навсегда.

***

      Поместье Блэков находилось в совершенно неожиданном месте. Как правило, аристократия строила их за городом, на пустыре, чтобы видеть свои обширные земли. Возможно, они переехали не так давно. Из-за меня. Орион просветил меня, что наложил множество защитных заклинаний, что это место не найдет ни случайный магл, ни самый могущественный волшебник. А даже если и сможет, то сработают защитные заклинания, которые не дадут незваному гостю пройти далеко.       И правда, несмотря на то, что сейчас был день, и мы находились в центре Лондона, никто не насторожился, когда из-за зданий показалось другое, куда более величественное и темное. Мы зашли внутрь, и этого также никто не заметил, никто не пошел за нами. Они нас не видели?       Внутри все было обставлено также дорого, как и дома. Только вот выполнено все было в серебряно-зеленых тонах. Мой дядя определенно был бы в восторге. Нас поприветствовали несколько домовиков, оповещая о конце подготовки моей спальни. Вальбурга скомандовала им приступать к ужину. Мистер Блэк тут же исчез в своем кабинете, пока его супруга рассказывала о поместье.       В той половине, что мы были, находилась столовая, а также лестница к гостиным комнатам и комнатам детей... комнате Регулуса. Женщина сморщилась, проходя мимо комнаты с табличкой "Сириус". Напротив оказалась моя комната, в которой царил идеальный порядок. Вещи были распакованы и уложены в гардероб и тумбочки. Большая двуместная кровать с пологом, письменный стол, как ни странно, у окна, камин, зеркало во весь рост и собственная ванная комната.       К другой половине поместья можно было попасть через комнату, в которой находилось фамильное древо семьи Блэков, а также бальный зал. За ними, на верхних этажах, находились спальня родителей Сириуса и Регулуса, кабинет Ориона и еще множество комнат, на которые я не обратила особого внимания, понимая, что мне это не понадобится.       Не уверена, что заметила бы, если в этом доме было лишь две спальни и одна столовая. Остальное не имело значения. — Ежемесячно тебя будет проверять наш семейный врач, — мы вновь вернулись в комнату с фамильным древом. Я замерла, увидев свое имя под именем Сириуса, а также ветку, отходящую от наших имен. Мое имя, а не Марлин. Подумать только, на что пошел этот человек, лишь бы войти ко мне в доверие. Но чего он добивался, признаваясь в любви девушке, которая встречалась с его другом? — Впечатляет, миссис Блэк. — Благодарю, — на ее губах проскальзывает сдержанная, но гордая, улыбка. — Обращайся, если тебе что-то понадобится.       Я приседаю в реверансе, и брюнетка отвечает простым кивком с улыбкой, после чего тут же отправляясь в другую часть поместья. Мои глаза снова приковываются к собственному имени. Они ведь знают. Но, почему-то, ничего не спрашивают.

Им тоже что-то нужно от тебя. Они хотят получить выгоду...

      Качаю головой в знак отрицания. Это абсурд. Изначально все это задумывалось для того, чтобы обеспечить моему сыну безопасность, чтобы он был здоров и стал следующим наследником после Регулуса. Большего семье Блэков не надо.       Вальбурга была достаточно милосердна ко мне, как к дочери близкой подруги, и я не могу даже задумываться о чем-то подобном. Разумеется, это не говорит, что я буду слепо следовать каждому ее слову, но и под сомнения ставить каждое действие тоже не собираюсь.       Самое главное сейчас — это внимательно наблюдать за здоровьем. После последнего посещения лазарета мне ясно дали понять, что потерять ребенка очень просто. Особенно, в моем состоянии. Нельзя волноваться без особого повода, регулярно общаться с семейным врачом и соблюдать режим... Ох, придется исключить алкоголь и табакокурение.       Чем же заниматься в таком огромном доме человеку, который заперт в четырех стенах?

***

— Мама? — Спросил детский голосок недоуменно. У меня замерло сердце, а в глазах закололо от накапливающихся слез. Этот ребенок... Он был. Существовал. В моем прошлом этот ребенок был... значимым. — Нет, Моргана, пожалуйста, нет, — мужчина, склонившийся над лежащим телом, тщетно пытался закрыть глубокие раны на ее теле. Его накрыла паника. Пытался спасти того, кто уже давно покинул этот мир. — Ты ведь не могла... мне только снится... Снова снится, просто сон... Ты жива и продолжаешь жить, я... точно... точно знаю это. — Папа, мама спит? — Мерлин оборачивается к сыну, ошеломленно смотря то на него, то возвращая взгляд к телу, нет, к хладному трупу. Возле нее лежали обломки стали, которые оказались орудием убийства. Самоубийства. — Папа? — Как мило, — протягивает голос позади меня, пока я продолжала смотреть на эту картину со стороны, очередной раз находясь в собственном подсознании. Я знала, что не просто так здесь, что снова встречусь с ним, но... не могла не воспользоваться этой возможностью. Мои воспоминания многое скрывали от меня, но... у меня была возможность узнать то, что так усердно скрывало мое подсознание. — Нравится? — Это мой сын. Его... его звали Мордред. — Так и есть, — уверенно отвечает мужчина за спиной, подходя ближе и становясь рядом. Мы вместе наблюдаем за тем, как великий волшебник притягивает к себе свое дитя и плачет, утыкаясь ребенку в плечо. — Если я мертва, то... почему вижу это? Это не мои воспоминания... — Это воспоминания Мерлина. — Почему я вижу их? — А как сама думаешь? — Волан-де-Морт одним движением рассеивает воспоминание и встает передо мной, ловя мой недоуменный взгляд. Его губы растягиваются в усмешке. Он знает так много обо мне. Даже больше, чем я сама. — Это заклятие... для скрепление судеб. Все, что принадлежит мне, — принадлежит ему и наоборот. — Достаточно мощное заклинание, не правда ли? — Я ничего не помню... — мой потерянный взгляд всматриваются в темноту за спиной волшебника, словно там могло появится еще что-то, но... тщетно. — Это не всегда последствия заклинания; возможно, твое подсознание защищается от причиненной боли, которая в прошлом... возымела слишком большой эффект на тебя. — Но я... я хочу помнить... у меня был сын, его звали Мордред... — брюнет берет мое лицо в руки и направляет на себя, чуть приподнимая, потому что был на голову выше меня. Я поддаюсь, ожидая, что Том Реддл ответит на все мои вопросы. Не зря же он появился здесь, не зря... — Прошлое — в прошлом, ты должна жить сейчас. Ты беременна, Моргана. История может повториться, если ты позволишь эмоциям взять над тобой вверх. — У меня будет мальчик, — моя рука ложится на едва округлившийся животик, я смотрю на него с надеждой, на что он отвечает мне какой-то... ласковой улыбкой. — Это будет он, да? Мордред... мой малыш... Это так? — Да. Позаботься о нем и о себе тоже. История не должна повториться.

***

— Вы должно быть шутите, профессор Дамблдор? Вы говорили, что это очень важно, что требуются все ресурсы, но... мы сдаемся так просто и... почему вы вообще ее отпустили? — Негодует Джеймс, смотря на спину директора, который стоял у окна с задумчивым выражением лица.       Наконец, новым членам Ордена Феникса удалось встретиться с Дамблдором, и он... огорошивает подобным заявлением. Гриффиндорцы недоуменно переглядываются, искренне не понимая, что происходит. Он просто сказал, что задание окончено. Без каких-либо мотивов, без аргументов, раз и все, окончено. У всего была причина, и у этого решения тоже.       Когда они только получили это задание, то также были насторожены, ведь предполагали, что такая волшебница, как Моргана ле Фэй, сразу же займет сторону Волан-де-Морта, и им придется очень худо. Мало того, что ей удалось стать... другом, так еще и она ничего не сделала плохого, чтобы о ней думали не так. И, по правде говоря, многих очень задевала мысль, что все обернулось именно так.       Доркас молча стояла рядом с Альбусом, поджав губы и сжав руки в кулаки. Ей также не нравилось происходящее. Особенно, после того, что удалось узнать о леди Моргане. Разумеется, ее заверили, что все будет куда проще. Блэки взяли на себя все последствия, все возможные исходы событий... как ни странно, им просто хотелось защитить эту девушку и ее не родившееся чадо. — Насколько я знаю, вам всем стоило бы готовиться к выпускному балу, а не находиться здесь, — как ни в чем не бывало, оборачивается к ним мужчина и окидывает всех добродушным взглядом. Это заставляет негодовать еще больше. — Профессор, пожалуйста, последние несколько недель были довольно запутанными. Моргана попала в больницу, не желала общаться с нами, а потом поспешно уехала, хотя до конца года осталось всего ничего, — Лили старалась быть достаточно убедительной для того, чтобы узнать о близкой подруге хоть что-нибудь. — Я исключил Марлин МакКиннон в связи с грубым нарушением правил Хогвартса. И это никак не относится к тому, что леди Моргана желала этого сама или же... — Постойте, это официальное исключение? — Нахмурился Ремус, искренне не понимая, когда и что пошло не так. Он так и не рассказал никому о том, что Моргана убила тех учеников, продолжая держать свое слово. Хотя гриффиндорец предполагал, что никому это признание не нужно, ведь ле Фэй никогда ничего не скрывала. — На каком основании? — Удивленно уточнила Мэри, окидывая друзей выжидательным взглядом. Все, как один, покачали головой. Они не знали. Сириус вовсе проигнорировал это движение, стоя у двери и желая по скорее покинуть кабинет. — Не думаю, что могу распространяться об этом. — Я — староста не только факультета Гриффиндор, но и всего Хогвартса! — Возмущенно воскликнула Эванс, ощутив, как накопившееся раздражение желает вырваться наружу. Ее жених, заметив, что та стоит на грани, сжал ее ладонь, заставляя вернуться в реальность. Как ни крути, а Дамблдор все еще являлся директором школы, в которой они учились. — Прошу прощения, но... я сильно переживаю. — Я понимаю, что вы привязались к леди Моргане, но я не имею права распространяться о ее... — Это неофициально, все-таки учебный год практически закончен, — уточняет Доркас, находя лазейку в словах профессора. Он не мог говорить об этом, как директор, но мог поделиться, как их друг. Мужчина в ответ одарил ее красноречивым взглядом, надеясь, что никто и не подумает о таком. — Я могу сообщить об этом, если считаете это вторжением в личную жизнь студентки. — Это ведь я сказал тебе... — Я сама прочитала это в письме от миссис Блэк, — у Альбуса вырвался тихий смешок, он недооценил ее. Тем не менее, сделал движение рукой, передавая девушке слово. Сириус напрягся при упоминании его семьи. — Около двух недель назад миссис Блэк прислала письмо о том, что на фамильном древе семьи Блэк появилось новое имя, а следом и... наследник. — Стойте, хотите сказать, что Моргана беременна? — На втором месяце беременности. — Охренеть. Бродяга, ты... — Джеймс даже не успел договорить, как входная дверь громко хлопнула. Все прислушались к быстро удаляющимся шагам. — Ну, по крайне мере, мы точно знаем, кого надо поздравлять.