Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Майя лежала в постели, прикрывшись одеялом. Серый блеклый осенний рассвет пробивался в окно. За стеклом шумели частые капли холодного дождя, наверно, последнего в этот год. Уже совсем близко декабрь. Вот-вот выпадет постоянный снег и все вокруг побелеет. Станет холодно. Настолько холодно, что она перестанет держать форточку открытой. И часами будет гореть камин внизу, потрескивая и временами чуть вспыхивая. И все обитатели базы будут собираться у огня, болтать долгими синими вечерами, болтать и смеяться… Они позовут ее. Но Майя не пойдет. Какая разница — что тут сидеть, что там… Тут хоть поплакать можно, если захочется. Майя уже давно перестала удивляться слезам. Они стали как побочный эффект от лишних нервов, от неосторожного слова или навязчивой мысли. Слезы лишь значили, что день немножко вышел из нормы. Не сильно. Ничего страшного. С кем не бывает. Правда, другим этого лучше не видеть. Нет, они НЕ ДОЛЖНЫ это видеть. Ни в коем случае. Неважно почему. Неважно?.. Или всё-таки?.. Майя пыталась не думать над этим. Может быть глубоко в душе не хотелось выглядеть психованой горе-плаксой, которую только пожалеть можно. Или опять этот непонятный страх, заставлявший молчать и ни с кем не делиться тем, что у тебя на душе. Нет, а правда, зачем? Как будто они сами теперь ничего не знают! Знают… Как тут в слезах не проболтаешься? Теперь они словно отдалились ещё больше — смотрят так настороженно, говорят непривычно быстро, точно чего-то боясь. Может и на самом деле считают ее поехавший? А что, можно же с горя сойти с ума. И потерявшему близкого это простительно. Бедная Майя, думают они. Помешалась от горя, сиротка. Бедняжка… Господи, как же тошно уже от всего этого! Гнилая холодная осень, непонятно почему испуганные друзья… Хотя… Друзья ли? Теперь она уже не знала. Где-то в самом темном уголке сознания у нее без конца что-то свербило. Мысли то и дело возвращались к одному и тому же — что, если она живёт в доме Следа только из милости его команды? И общаются с Майей только потому, что жалеют?.. Может уже послать все это? Вся Земля есть, а она дни напролет ютится в этом злосчастном домике… Зачем?.. Что ей тут делать? Есть автосервис… Да, можно ведь вернуться. Будет ей, побаловалась, с машинками покаталась. Есть же нормальная жизнь — без схваток, без погонь и убийств… Живёшь себе, плов ешь, с детальками возишься, а ещё ведь Макс есть, хороший паренёк как-никак… Только как доехать туда? Никто из команды не повезёт. Искать попутку? Только ведь надо сперва из леса выйти, а это тоже километров немало. Да и хватятся её, пожалуй… Может так и сказать им — ребят, не могу я с вами жить, простите. Можно мне домой, пожалуйста? Домой… Какой это к черту дом? Да есть ли у нее вообще дом? Нет, конечно… А Изгой? Нет, он ее не отпустит. Если придется, удержит силой. Привяжет к себе и не отвяжет. Значит, нельзя говорить. Что ж, прекрасно. Тогда она втихую соберёт всё нужное и ночью свалит в Стрижиково. А там уж найдет кого-нибудь, кто либо до Кабардинки, либо хоть до Дмитрова подбросит. Она уж разберётся, не впервой все одной делать. Лишь бы только никто ничего не заподозрил. Если не заметят — она уж справится, она уйдёт и не станет возвращаться. Даже если позовет Изгой. Майя выбралась из-под одеяла, глянула в окно, передернула плечами, вышла в коридор, закрыв за собой дверь, и тихо спустилась вниз. Пятёрка и Лесник чистили картошку, Странник и Нира от нечего делать играли в шахматы, а Аня, Тим и Рапид резались в дурака около камина, карты так и летали по ковру. Исследователя и Изгоя видно не было. — Как ты, Май? — оторвалась от карт Аня. Тим тоже замолк на полуслове и вместе с Рапидом, почти синхронно поднял голову. — Так, ничего, — пробормотала Майя и присела за стол, — как играется? — Меня обыгрывают и дважды ставили шах, — усмехнулся Странник. Нира только неопределенно хмыкнула, сверля взглядом доску. — Будешь плюшки? — приподнято спросила Пятёрка, — только испекла, тепленькие ещё. — Да… Да, спасибо большое… — Майя повернулась к ней и для вежливости взяла из плетёной корзинки пухлую румяную булочку, похожую на ромашку с большой темно-фиолетовой серединкой. — Черника, — улыбнулся Лесник из-за плеча, проследив за ее взглядом, — вчера собирали, жаль тебя с нами не было. Пятёрка укоризненно на него глянула на него и Лес, тут же странно потемнев и сжавшись, примолк. Снова принялся за картошку. — Май, давай с нами, а? — предложил Тим, — только закончили, теперь подкидной-переводной, на желание. Рапид многообещающе ухмыльнулся. Сразу понятно, у него желания самые что ни на есть изощрённые. — Я, а… — Майя хотела что-то сказать, но вдруг вздрогнула и обернулась к окну. Под дождем стоял Исследователь, боком к дому. Он смотрел вдаль, на поля, повернув голову в капюшоне, а на его широкой ладони сидела мокрая, взъерошенная синичка и вздрагивала, когда дождевые капли попадали ей по макушке. Сидела. И не улетала. — След!.. — возмущённо вскрикнула Пятёрка, кидаясь к окну и распахивая его, — След, а ну домой, ишь что удумал — мокнуть, да ещё осенью! Домой!.. Синички как не бывало. Она просто взяла и исчезла, только мелькнула в сером воздухе жёлтая грудка. Исследователь тяжело вздохнул, повернулся к ней. — Нечего так смотреть, давай домой! Или мне выйти? — пригрозила Пятёрка. Тот молча отвернулся и пошел к крыльцу. — Давай-давай, простынешь, — закивала она и захлопнула окно, — сидеть, возиться потом ещё с тобой… Она повернулась к остальным, застывшим и глядящим на неё. — Не смотрите так, — вдруг помрачнела Пятёрка и шмыгнула носом, — сами что ль не видите, какой он стал? За такими только так и ходят. — Какими? — тихо спросил Рапид. Пятёрка только зло закатила глаза: — Хочешь чтобы я это вслух сказала? Ладно, скажу: сумасшедшими. Тронувшимися. Не оправившимися. Или ты думаешь, что со Следом все хорошо? Это Затмение на него так повлияло. И это не лечится. Она отвернулась и принялась механически снимать кожицу с картошки, не замечая, что на нее все смотрят: — Он помнит, что тогда творил. И не может себе простить, винится все перед миром, а мир молчит. Разучился почти общаться, думает природа ему поможет, синички, мол, собеседники получше нас с вами. Пятёрка вдруг сжалась и схватилась за левую руку — порезалась чистилкой. Лесник тут же кинулся за пластырем, а Пятёрка потерла нос и уже с тихим, злым всхлипом выдавила: — Больно мне его таким видеть, ребят… Не могу уже… Не хочу… Лесник вернулся, помог ей сунуть руку под кран и осторожно залепил порезик пластырем с бабочками. Пятёрка только пискнула что-то про спасибо и уткнулась ему в живот. Все поднялись и подошли к ней с утешениями. Она только отмахивалась, ничего мол, ничего, не выдержала просто. Рапид сказал, что синицы во многом умнее людей, хотя бы не страшаться нагадить на того, кто им не нравится. Пять смеялась сквозь слёзы. А След все не приходил… Майя, отойдя от Пятерки, незаметно проскользнула в дверь прихожей. Исследователя не было и здесь. «Значит, на крыльце», — подумала она. И, надев куртку, вышла на воздух. Исследователь действительно стоял под козырьком и все так же задумчиво глядел на сырые поля, подернутые дождевой завесой. — Тебе плохо здесь, да? — негромко нарушила тишину Майя. Он повернулся к ней — мокрые черные волосы свисают из-под капюшона, почти полностью скрывая так внезапно постаревшее, угрюмое лицо. Глаза Исследователя словно посерели и выцвели. Он смотрел почти как слепой — как будто не различал того, на что глядит. И молчал. — Знаешь, мне тоже не очень, — вздохнула Майя. Если След действительно тронулся головой от Затмения, то ему можно рассказать все, что хочешь. Он никому не скажет, потому что не говорит почти, и не перебьет, не полезет с советами. А главное — не станет смотреть с тем пресловутым испугом и стыдом. Так что почему бы не выговориться? — То есть совсем плохо, — поправилась она, чтобы и с собой быть честной, — понимаешь, не могу больше. Я тут чужая. Чужая им всем. Видел, как они смотрят? Наверно, как и тебя, считают уже… Ну… Не совсем… Нормальной. Она повернулась к нему. Исследователь молчал, все так же не отрывая глаз от полей. — Знаешь, я постоянно думаю о папе… Ну… О Квазаре. Ты, кажется, слышал, он умер… И я… Я никак не могу понять, как. Почему? Кто его убил? Могла ли я как-то этому помешать и… Ладно, ты понял. Исследователь молчал. — Иногда я представляю, как здорово было бы жить с ним вместе… Вдвоём, подальше от всего. Смотрели бы телек, гуляли вместе, работали где-нибудь… Может собаку бы завели… Любишь собак? Я люблю овчарок… У нас в Кабардинке бегала одна, симпатяга… Дождь моросил по лесу, по дубу, по жухлой траве и озерцу у скалистого водопадика. Майя беззвучно всхлипнула. — Знаешь, я хочу уехать… Не место мне тут, След… Понимаешь?.. Он молчал. И Майя не знала, слышит он ее или нет. Нечего ей тут мерзнуть и мокнуть, надо домой, не хватало ещё перед походом в Стрижиково разболеться. Может, не стоит откладывать и уйти сегодня же ночью? Записку только оставить, чтоб не искали. Она взялась за ручку и рванула дверь, как вдруг… — Уехать? Куда уехать?.. Майя замерла. Сперва решила, что послышалось. Оглянулась. Исследователь стоял к ней лицом. И смотрел в глаза. Вопросительно. Ясно. Осознанно. — След?.. — неуверенно сказала Майя, вглядываясь в него. — Ты сказала, что уедешь, — он моргнул, — почему? Что случилось, Майя? — Я же говорила тебе, что папа… — Майя! — внезапно одернул ее знакомый резкий голос. Из-за дуба показался Изгой — промокший, грязный и сердитый. Он быстро подошёл к крыльцу и поднялся на ступеньки, сверкнув глазами на Исследователя. — Где ты был? Что с твоей курткой? — Майя отошла чуть ближе к двери. — Гулял, — бросил Изгой и посмотрел на нее сверху вниз, — плохо выглядишь, что случилось? — А, что? Нет, ничего… — Майя сразу побледнела и нервно съежилась. Мигом стало не по себе — она умудрилась проронить пару слезинок? Или нос дёргается? Или глаза как-то не так блестят? Он что-то заметил? — Пойдем домой, — Изгой открыл дверь и взял Майю за плечо, — давай, заходи. Холодно сегодня. Она подчинилась, но в последний момент обернулась насколько возможно и попыталась встретиться глазами с Исследователем. Он непонимающе посмотрел на Майю и равнодушно отвернулся, уставившись сквозь дождь. Майя с горькой досадой зажмурилась и пошла в дом. Изгой захлопнул за ней дверь. — Пошли наверх, поговорим, — буркнул он, — что это со Следом, кстати? — А что с ним? — не глядя промямлила Майя, — он давно такой. — Да? Хорошо, — кивнул Изгой, открывая дверь в гостиную, — проходи. — Приветик! — помахал им Рапид, когда они вошли. — О, Изгой вернулся, — Пятёрка, успевшая дочистить картошку и успокоиться, оторвалась от небольшой вышивки с зелёным волнистиком и серой кореллой, сидящими на какой-то темно-русой девочке, — где тебя трактора носили? Небось есть хочешь? — Нет, спасибо, — Изгой встряхнул головой, как вылезший из воды пёс, и направился к лестнице, — пойдем, Майя. — Эй, господин, полегче с дамой, — усмехнулся Рапид, кидая своего туза поверх Аниного валета, — у нее свое мнение есть как-никак. Может Майя хотела сыграть с нами партейку и съесть ещё плюшек (он многозначительно подмигнул ей), потому что лучшее, что ты можешь сделать, когда тебе грустно — это наесться от пуза и ни о чем не… — Тебя спросить забыли, — оборвал его Изгой и подтолкнул Майю к ступенькам. — Полегче с кавалером, Изгой! — рассмеялась Аня, глядя на Рапида, — он хоть и толстокожая зараза, а обиды помнит! — Да, точняк, как ты на днях его окрестил? — подхватил Тим, — драндулет задоколесный! Помнишь, Изгойчик, да? Ну признайся, такое же фиг забудешь! — Да бросьте, не смущайте парня, — Рапид поднял глаза на Изгоя, — тем более в креативе ему и правда не откажешь… — Заткнись, — прошипел Изгой. — Так, довольно! — встал из-за стола Странник, причем так, что Нирин черный король упал и скатился со своего Е9, — разошлись, вы оба! Лесник только закатил глаза, набивая рот плюшками. Опять грызутся… — Пошли уже, — почти приказал Изгой и Майя не решилась протестовать. Отвернувшись от всех, она быстро и как-то виновато потопала вверх. Изгой, не отставая, пошёл следом. — Что он за собственник такой? — тихо проворчала Аня. — Сходи и спроси, может ответит, — хмыкнул Рапид, — а может порвет, как Тузик грелку, без понятия. — Меня одного он напрягает последнее время? — спросил Тим, — то его нет нигде, то он вдруг появляется и первым делом утаскивает с собой Майю! Я понимаю, что между ними… Ну вы поняли, но как-то странно у них все складывается. — Я не первый раз пытаюсь поговорить с ним, — подала голос Нира. — И как? — Пятёрка подняла глаза от вышивки. — Он не слушает, — Нира передвинула ладью на пару клеток, — говорит, что все сам знает и нечего мне совать бампер в его жизнь. — Это при том, что ОН свой бампер из жизни Майи вообще не высовывает, — проворчал Странник. — Вот именно, какое он право имеет? — Аня взяла себе ворох непобитых карт, — с ним надо поговорить, нам всем. Майе и так тяжело, а тут ещё он! — Не торопись так, придержи оленей, — вздохнул Рапид, — этот скандалист сделает все только хуже, если поймет, что всем не нравится его общение. Уж мы с Нирой знаем, как он бесится, когда кто-то не согласен с его мнением, да, Нир? — Нда, — Нира сумрачно уставилась на доску, подперев кулаком подбородок, — ты прав, здесь нужно быть осторожнее. — Порше мой, народ, — доел наконец плюшку Лесник, — ну неужели вы думаете, что наша Майка с ним не справится? Она Таксиста укокошила одним Следовским револьвером, что, не сможет пару ласковых Изгою сказать? — С Солярисом боролись все, не только Майя, — вдруг помрачнел Рапид, — кстати, все, кроме тебя. Лесник поднял брови. — Я защищал Аню и Тима, и ты это знаешь! — почти рявкнул он, — их должен был увезти подальше кто-то сильный, кто-то, способный в одиночку отбиться от врагов! Или ты не в курсе, что в те времена по нашим лесам сам Шипокорелла шастал, а?! — А ну заглохли, — Пятёрка сунула Леснику очищенную морковку, а в Рапида запустила большим огурцом, — ешьте и не ссорьтесь, уши трещат от вас. — Фыфокоэлла фсе фафно пы фэфя ухохофыл, — заметил Рапид с набитым ртом, — о, кфтафи, оуээц хоофый, окуа, Фяфь? — Ой, да ешь уже, — закатила глаза она. — Что ещё за Шипокорелла? — озабоченно спросил Тим. — Тебе лучше не знать, — многозначительно заметил Странник, — просто скажу, что до Таксиста ничего страшнее Шипокореллы к нам припереться не могло. Майя и Изгой поднялись наверх. Здесь можно было услышать чириканье и возню волнистиков Рапида, поселенных на чердаке. Дождь все стучал за окнами. Серый воздух и тишина нарушались только скрипом досок под полом. — Пошли в мою комнату, — тихо сказал Изгой, снова подталкивая Майю сзади. Она только слабо кивнула. Ей так хотелось сейчас оказаться в СВОЕЙ комнате, на СВОЕЙ кровати и без кого-либо. Как она не хотела идти, кто бы знал… — Изгой… — Да. — Может, в другой раз?.. Мне нужно побыть одной, очень нужно… Он остановился и развернул ее к себе, вперившись в лицо красным глазом: — Ты и так в последнее время СЛИШКОМ одна, — процедил Изгой, — пора с этим кончать, а то свихнешься, как След. Идём! Она лишь изможденно вздохнула и поплелась дальше. За что он с ней так?.. Неужели так сложно оставить ее в покое? О чем он говорить собрался?.. Комната Изгоя была большой и неуютной. Вся мебель состояла из старого комода, шкафа, огромного стола и небрежно застеленной кровати. Угол ковра у двери смят и топорщится, на столе тарелка с высохшими мандариновыми корками. Стул у стола забросан свитерами, парой брюк и черной майкой с дырой на рукаве. У тарелки корок — мятая автомобильная карта и ещё несколько бумаг с ручками. Рядом лежал циркуль, линейка и пара карандашей. Лампа под потолком не горит, из-за чего в комнате темно. Темнее даже, чем в коридоре. — О чем ты хотел говорить? Это надолго? — спросила Майя и боязливо отступила на шаг, давая ему войти вслед за собой. — Садись, — он кивнул на кровать. Майя поежилась и присела на краешек. Изгой подошёл к стулу, отодвинул его от стола, быстро глянул на бумаги и спрятал карту в выдвижной ящик. Задвинул. Шумно поставил стул перед Майей, сел и опять вгляделся ей в лицо. В таком молчании прошлот секунд десять. — Ну что уже? — не выдержала Майя, почти умоляюще на него глядя — Я думал мы доверяем друг другу, — наконец мрачно произнес Изгой. — То есть?.. — она втянула голову в плечи. — Ты который день со мной не разговариваешь, молчишь больше, чем дышишь, ходишь мрачнее Пустотника, а чуть шанс — изливаешь душу шизику! Майя, я не понимаю… — Мрачнее кого? — тихо переспросила Майя, — и хватит так называть Исследователя, перестань пожалуйста, мне неприятно… — А мне неприятно, когда меня игнорируют! — сдвинул брови Изгой, — или то, что я волнуюсь, для тебя ничего не значит? — Значит, успокойся… — Майя отвела взгляд. — Тогда расскажи что с тобой, — Изгой подсел ближе, — расскажи все, что говорила ему. Что тебя так угнетает, Майя? Она не поднимала глаз. — У меня больше нет отца… Тебе это говорит о чем-нибудь? — наконец проговорила Майя. — Ты так и не смирилась? — Изгой тяжело вздохнул, — да пойми наконец, нет смысла здесь так долго страдать, он ушёл и ушел, ну что теперь, за ним идти? Где смысл?.. Скажи, где? И тут она сорвалась. — КОНЕЧНО! КОНЕЧНО, здесь нет НИКАКОГО СМЫСЛА, и не было никогда!.. А только разве он нужен? А? НУЖЕН ЛИ СМЫСЛ РОДНЫХ ОПЛАКИВАТЬ, А?! ИЗГОЙ! Она вскочила с кровати и рванулась к двери, но он сам тут же поднялся и схватил ее за руку. — А ну разжал!.. — почти крикнула Майя, — отпустил меня, ты!.. — Заткнись и сядь! — рявкнул Изгой, — мы не закончили, слышишь? — А я не хочу, ты понял?! Майя в исступлении дернулась, роняя слезы, но он успел поймать ее вторую руку и притянуть к себе. Этот невыносимый красный глаз холодно сверлил ей душу, не отрываясь от лица. — Отпусти!.. Ненавижу!.. Хватит! Он молчал и только больнее сдавливал запястья, как она не пыталась вырваться. — Изгой, прошу!.. — наконец взмолилась Майя, не пытаясь уже унять ни слезы, ни ставший визгливым и дрожащим голос. — Я сказал ты сядешь и расскажешь мне, что с тобой! — стальным голосом отрубил он. — Нет!.. Оставь! Меня! В покое! В ту же секунду дверь комнаты распахнулась, Майя успела различить чей-то неясный силуэт и сейчас же раздался звон разбившегося стекла. Миг спустя всю комнату заволокло густым оранжевым дымом и в нос ударил запах смолы. — Майя!.. — рыкнул Изгой, стискивая ее запястье ещё сильнее. Она вскрикнула от боли и дернулась ещё раз, пошатнулась, голова от дыма пошла кругом. Что происходит, кто это?.. Нападение? Таксист?! — Помогите!.. — заорала она, не зная даже, кого бояться больше — Изгоя или напавших. В этот момент Изгой странно охнул и ослабил хватку, растворившись в дыму. Майя изо всех сил дернулась, вырвала руку, миг спустя вторую, споткнулась, чуть не упала и побежала за дверь. Но не успела увидеть порог, опять споткнулась и полетела на пол окончательно, кашляя от дыма. — Кто-нибудь!.. — простонала она, прежде, чем рухнуть лицом на доски и отключиться. То ли надышалась, то ли нервы перегорели. А, может, и то и то.