Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Холодные капли постукивали по плечам, скатывались по щекам, забирались за шиворот. Было зябко и сыро. Майя приоткрыла глаза. С низко нависшего свинцового неба моросил дождь. Мокрые поникшие сосны молчаливо стояли в шуршащей тишине. Медленно наступали сумерки. Майя лежала на крыше, среди прелых дубовых листьев. Тело ныло, голова тоже. А в руках и ногах такая тоскливая слабость!.. Она зажмурилась от меткой капли, но открывать глаза больше не хотелось. Майя почувствовала, что не встанет. Лежать бы и гнить так вместе с листвой вдали от всего… Подальше от всех, кому от нее что-то нужно. Неужели Майя так много просит — просто оставить ее в покое, просто отвалить от нее!.. Отстать. И не соваться куда не надо. Почему никто этого так и не понял?.. — Майя? Она нехотя разлепила веки. Над ней замерла непривычно взволнованная, мокрая, взъерошенная физиономия Рапида. Когда он только успел так тихо подобраться? — Ты в порядке? — спросил он, убрав себе волосы с лица, — Я услышал крики, поднялся к вам и швырнул дымовую склянку, потом вырубил твоего кавалера и незаметно затащил тебя сюда… Майя тихо смотрела на него из-под полуприкрытых от усталости век. Почему Рапид не шутит и не прикалывается, как всегда? Наверно, это был первый раз, когда она видела его таким грустным, встревоженным и озабоченным. — …ты надышалась дыма, нужен был свежий воздух. Наши сейчас бегают по дому, тебя ищут и с Изоем разбираются, злой он, зараза, как чёрт. Чуть не поджог весь дом. Майя закрыла глаза: — Что за дурдом… Почему нельзя куда-нибудь свалить отсюда?.. Как Ланс… — Ему было куда сваливать, — вздохнул Рапид и вдруг странно улыбнулся: — Но знаешь, тебе тоже есть, куда. Другое дело, что Изгой тебя мигом найдет в твоём автосервисе. Майя вздрогнула и посмотрела на него: — Как ты узнал?.. — А ты громче выговаривайся Следу на крыльце, кочерыжка, — усмехнулся он и расхохотался, — у меня совиные уши, я ночами слышу, как Лес фисташки у себя трескает. Отсюда различаю, как Странник с Ниркой стучат шахматами и говорят о вас с Изгоем. Постараюсь — и твой пульс услышу. На миг даже показалось, что она удивилась. Но потом Майя отвела взгляд и пробормотала: — Без разницы, можешь сказать всем, что я ухожу. Я в любом случае уеду отсюда. — Повторюсь, он найдет тебя, — хмыкнул Рапид — Да плевать, — Майя тяжело вздохнула, — достану гаечный ключ — он сразу успокоится. — Или вырвет его у тебя и увезет к бульдозеру на рога, — пожал плечами Рапид. Она приподнялась и пошла искать люк на чердак, но вдруг обернулась к Рапида через плечо и бесцветно спросила: — А тебе-то какое дело? Рапид тоже встал, потянулся и, морщась от дождя, ответил: — Так, вроде никакое. Бесит просто, что какая-то мелочь с синдромом босса самоутверждается за счёт другого человека. И… — он посмотрел ей в глаза, — далеко не последнего человека на этой земле. Майя тут же отвернулась и полезла на другой скат крыши. — Мне будет не хватать твоей серьезной мины, — вдруг сказал он, — но если так нужно, могу подкинуть до Краснодара! Майя остановилась. — А могу и дальше, — Рапид хитро прищурился, — хоть завтра поедем, а? Денёк моего убойного вождения — и ты дома. Если за нами увяжется красноглазая скотина — зуб даю, она до тебя и пальцем не дотронется. — Зачем ты это делаешь? — Майя развернулась к нему, — Тебе-то от меня чего надо? Тут Рапид нахмурился и уже совсем другим, негромким голосом произнес: — Ничего. Майя чуть шире открыла глаза. Зрачки странно блеснули. В них отражался Рапид. Непривычно грустный и серьезный Рапид. И непонятно почему он глядел так горько и пронзительно. — Ты зря туда полезла, люк здесь, — заметил он, указав на свою половину крыши. Майя снова взглянула на него. Несколько секунд смотрела, застыв и почти не дыша. А потом медленно перелезла обратно на его скат и в нерешительности встала. — А, Рап… Спасибо, что меня вы… Он не дослушал. Потому что внезапно шагнул к ней и нежно прижал к себе, быстро зажмурившись. На секунду все вокруг куда-то пропало. Небо, лес, крыша, холодный дождь… Она стояла не шевелясь, медленно осознавая, что только что произошло. И так же медленно ей становилось теплее. Куртка Рапида пахла масляной краской и сосновыми опилками. Его руки не вцеплялись в Майю, пытаясь удержать. Они просто лежали на ее спине и поясе — теплые, живые, чувствующие. Рапид уткнулся носом ей в волосы и Майя чувствовала, как он дышит, хочет прижаться сильнее, только боится напугать ее. Боится… Но не потому, что она сумасшедшая или опасная. Нет. Точно, что не поэтому. — Люка там нет, — прошептал он, проводя рукой по ее волосам. — Я знаю… — выдохнула Майя, — спасибо. — За что? — Рапид чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. — За всё. И Майя прижалась к нему ещё сильнее, смешно и неумело обхватив маленькими руками его спину. — Мы уедем отсюда, обещаю, — кивнул он прежде, чем положить голову ей на плечо. Майя не ответила. Кажется, впервые за столько дней у нее было так спокойно на душе. Спокойно с Рапидом. Потому что он не кричит. Потому, что слушает. И ещё потому, что Рапид помогает ей уехать, хотя будет скучать. Она не чувствует, что продрогла и промокла. И только когда задувший с полей ветер холодит ее до костей, Рапид молча кивнул на другой скат, где виднелся тонкий квадрат люка с едва заметной ручкой. Они незаметно спустились на чердак, вспугнув попугаев, а потом и на второй этаж. Майя проскользнула в свою комнату. — Я принесу полотенце, — шепнул Рапид и исчез за дверью. Через несколько минут он вернулся с большим махровым полотенцем Пятерки. — Я сказал всем, что ты у себя, — кивнул он, — тебя не станут тревожить. — Хорошо, — слабо улыбнулась она, вытирая голову, — знаешь, я, наверно, лучше схожу в душ. По пути туда-обратно она никого не встретила, а когда вошла в комнату, на столе уже ждал поднос с золотистыми Пятеркиными сырниками и розеткой варенья из крыжовника. — Ой, прости, — Рапид вошёл в комнату с дымящейся чашкой чая и поставил на стол, — не уместилась на поднос, сходил вниз ещё раз. Майя только слабо улыбнулась, повернувшись к нему. — Уже не мерзнешь? — Рапид потёр лицо, — у меня до сих пор щеки красные, холодрыга! Майя подавила смешок. О да, конечно же они красные от холода, охотно верю… — Спасибо, Рап, — она взяла кружку, принюхалась. Липовый цвет и малина. В этот момент за дверью послышались быстрые, едва слышные шаги. Майя разом сжалась и отступила на несколько шагов от двери, к окну. — Изгой, — тихо сказал Рапид, — его походку запоминаешь и до конца жизни ни с чем не путаешь. — Рап, послушай… — она нервно закусила губу, — прости, ты не мог бы… Ну… — Что? — обнадеживающе улыбнулся он, — не подслушивать тебя за душевными излияниями? — Что? Нет-нет, — рассмеялась она и сама себе удивилась, неужели действительно снова смеётся? — Вобщем, ты не мог бы… — Майя потупилась, — ну… Посидеть со мной, пока не усну? Я просто боюсь, что он… В смысле Изгой… — Конечно, — кивнул Рапид, — хотя не думаю, что сестрёнка даст ему к тебе ворваться, Нира всё-таки вменяемая, в отличие от братишки. — Да уж… Спасибо. — Какой раз за день ты уже меня благодаришь? — прыснул Рапид, — Ешь сырники лучше, пока возможность есть. Лес почти ничего не оставил, я еле спас тебе пару штук. «Пара штук» — это, видимо, в понимании Рапида было семь, не считая полной розетки варенья и чая. Майя смущённо хихикнула и принялась за поздний ужин.       В тот вечер Рапид не отходил от неё ни на шаг. А когда Майя осилила четвертый сырник с половиной чашки и легла спать, он присел на краешек ее кровати и они говорили, говорили… Пока ее глаза предательски не слиплись. Майя едва успела прошептать «Спокойной ночи» прежде, чем провалиться в сон — мягкий, глубокий и по-детски безмятежный. Такой, какого у нее не было, наверно, ещё с ухода Лансера. Рапид долго сидел с ней, прислушиваясь к звукам дома. Он всегда слышал больше других. Для него ночь была едва ли не громче дня. Днём ты не различаешь, как ворочается во сне Аня, не слышишь шороха страниц винтажных комиксов, которые Тим читает под одеялом и с фонариком. Или не поймёшь, что Странник не спит, а проснулся и никак не может уснуть обратно — эта досадная особенность пришла к нему о прошлого водителя, Стран так говорил. Рапид слышал даже похрустывание пакетика фисташек из комнаты Леса и Пятёрки. Иногда, кстати, она просыпалась, и шепотом ругалась на Лесника, да так, что Рапиду стоило галактических усилий не прыснуть со смеху. Нира спала со Странником. Различать ее тихое, почти беззвучное дыхание на фоне сопения Странника было непросто. Нира в принципе была, наверно, самой тихой машиной из всех, которых знал Рапид. Даже движок звучал тише, чем у Изгоя, хоть они и были одной модели. Исследователь, как и Нира, спал тише Страна или Лесника. Вслушиваясь в его беспокойное, тяжёлое дыхание, Рапид часто надолго замирал, озабоченно глядя на дверь. След и сейчас спит некрепко, ворочается и бормочет что-то. Может, ему снятся певчие лесные птички? Счастливчик он, если видит такое. Лично ему, Рапиду, очень часто снились пустые безлюдные города с холодным ветром и предгрозовым небом, из которых он отчаянно искал выход, но в итоге просто вскакивал в холодном поту и остаток ночи уже не смыкал глаз. Сейчас же он и думать не мог о сне. Лежащая рядом Майя и мысли об Изгое не давали Рапиду даже прикрыть глаза. Она так чудесно спит… Личико в голубоватом лунном свете обрамлено иссиня-черными, блестящими прядями волос, похожими на застывшие водопадные струи, раслившиеся по подушке. Тени на ее лбу и щеках стали мягкими. Майя ровно дышала, чуть заметно улыбаясь. Большие глаза закрыты, но даже сейчас необычайно красивы. Вся она такая хрупкая, легкая. Девочка-загадка. Девочка, прячущая от мира все, что переживает. Он должен ей помочь. Должен помешать Изгою окончательно ее растоптать. Завтра они уедут. Завтра все поменяется. Завтра… Он провалился в сон.