Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Майя проснулась рано. Что-то теплое, крохотное и колючее шебуршилось у нее в волосах. Она испуганно открыла глаза и уже дернулась вскочить, но, услышав тихое попискивание, разом выдохнула. Это был всего-навсего очередной волнистик, непонятно как очутившийся здесь, в комнате Майи. Так странно, окно и дверь были закрыты… Она быстро поднялась и прислушалась. Тихо. Комната в сизом предрассветном полумраке. Должно быть все ещё спят. Попугай почесался и взлетел на шкаф, откуда уставился на нее черными глазками-бусинками, временами встряхивая зелёными перьями. Майя поспешно натянула джинсы и свитер. Руки и ноги побаливали, не слушались спросонья. Голова тоже саднила и вообще Майе казалось, что вчера ее всю разбили, как чашку и кривовато склеили. Не криво, именно кривовато, но оптимизма не добавляло. Она вдруг подняла голову и медленно оглядела эту маленькую комнатку с кружевными занавесками, столиком, на котором лежала тарелка недоеденных сырников, стулом с ее курткой и шапкой, небольшим шкафчиком у стены и рюкзаком около двери. Да ведь она видит все это в последний раз… Больше уже никогда не собирается сюда возвращаться… Никогда не приезжать и никогда больше не заговаривать с машиной. С какой угодно и где угодно. Забыть, вытряхнуть из головы все это, жить, как нормальный человек. Подальше от всего. Майя открыла шкаф и принялась поспешно вытаскивать оттуда всё что было — пару запасных маек, носки, водолазку. Из-под кровати выудились лёгкие кеды, из ящика столика — несколько ручек и блокнотик с котёнком. Порывшись ещё чуток она нашла старую точилку и грязный огрызок ластика. Какие-то бумажки, жёлудь что-то тут забыл… Майя помедла пару секунд, но потом все-таки сунула его в карман — не раздавит ее какой-то там жёлудь в конце концов… Она немного поглядела в окно, а потом, будто вспомнив о чем-то, опять резко полезла в шкаф. Там на одной из полок, в самом дальнем углу стояло давно забытое ведерко с семечками, наверно пятеркиными. Майя отодвинула ведро и торопливо пощупала за ним рукой. Уф-ф, он здесь. Она вытащила миниатюрный, со сливовую косточку размером, флакончик с вырезанными на нем тремя ромбиками. Да, вот уже сколько времени не доставала. Чуть не забыла, надо же. Волнистик заинтересованно пискнул. Ох Ланс… Что бы ты сказал, увидев, чем стал этот дом после тебя? Все тихие, чужие, След и вовсе… не в себе. А Изгой… Вот зачем ты ушёл, Лансер? Все же было хорошо пока ты не пропал. Она открутила колпачок. Закрыла глаза. Пихта и ёлка… Совсем как в тот раз, когда он помог ей уснуть. Зачем ты ушёл, Ланс? Зачем?.. В этот момент дверь тихонько отворилась и внутрь проскользнул Рапид. — О, не спишь? — прошептал он и тихо усмехнулся, поправляя маленькую дорожную сумочку. Попугай тут же оживился и перелетел к нему на плечо. — Да, собираюсь, — Майя кивнула на рюкзак и закрутила колпачок. Рапид принюхался и вдруг стал озабоченным: — Это ведь Лансера, да? Майя подняла на него глаза. — Ну… Да, его. Он незаметно вздохнул. Затем, будто опомнившись, улыбнулся: — Я взял с собой все необходимое, позавтракаем в дороге, идёт? Нам бы потише и поскорее отсюда выйти, ну, знаешь, чтоб не за… — Рапид? Майя? Они оба аж подскочили и обернулись к двери. В темном проёме стояла Нира. Ее глаза-сапфиры мерцали в полумраке. Она глянула на Майю с картой, на Рапида с его сумкой и на подозрительно набитый рюкзак. — Так это правда, — Нира закрыла за собой дверь. — Ее выбор, — кивнул Рапид, сдвигая брови, — скажешь братишке? Майя сжалась и инстинктивно отступила на шаг, за Рапида. Нира чуть оглянулась на дверь, повернулась к ним и тихо выдохнула: — Ещё чего. Рапид вскинул брови и довольно улыбнулся: — Знал, что ты вменяемая, Нирух. Но та оставалась серьезной. — Я не смогу удержать Изгоя, если он попытается остановить вас, — все так же тихо проговорила она, — сами знаете, у него элемент. — Об этом не беспокойся, я увезу Майю далеко и куда быстрее, чем он мог догадываться, — кивнул Рапид. Нира перевела взгляд на неё: — Уверена, что уезжаешь насовсем? Тим и Аня… Ты понимаешь, каково им будет. И нам всем тоже. Майя зажмурилась и кивнула. Она знала. Уже думала об этом и тайно теребила себя за такой эгоизм. Машины, правда, может быть и не станут горевать уж очень долго, но Тим и Аня… — Передай им, мне правда жаль, — наконец выдавила из себя Майя, — всем передай, ладно? Нира подошла к ней. Длинные черные волосы свисали с макушки, падали на упрямо расправленные плечи. Из-за роста она смотрела на Майю немного сверху вниз. Нира быстро вздохнула и вдруг сделала то, чего никогда раньше не делала — взяла обе ладони Майи в свои и посмотрела ей в глаза. — Не вини себя, — произнесла Нира, чуть качая головой, — они поймут. Если тебе на самом деле так лучше, никто не будет тебя осуждать. Даю слово, мы не будем. Иди туда, где легче. А решишь вернуться — помни, что тебя здесь примут без колебаний. Майя шмыгнула носом и улыбнулась. — И ещё, — Нира отпустила ее руки, — если можешь, прости Изгоя. Он поступил, как последнее калиново отродье. Мне очень стыдно за него. Майя снова кивнула: — Пусть не ищет меня. Скажи, что у меня все в порядке. И что я… (Она помедлила)… Что я не держу зла. — Хорошо. — Ой, да вы просто мастерицы китайских церемоний, — подал голос Рапид. *** Ещё через пять минут они с Майей взяли вещи и вышли из комнаты. Спустились по скрипучей лестнице, вошли в непривычно пустую и тихую гостиную, где на столе по-прежнему стоял букет бисерных цветов с большой тарелкой плюшек и шахматной доской. Кожаное кресло Следа чернело у камина, там же лежала колода вчерашних карт. — Погоди, — вдруг шепнула Майя, — минутку. Она неслышно подобралась к столу и взяла пару плюшек. Как бы невзначай, медленно огляделась и, помотав головой, поспешила за Рапидом. Они прошли сквозь прохладную прихожую, мимо сапог и курток. Рапид, несущий ее рюкзак, первый открыл дверь и вынырнул в сырой утренний воздух. Сосновый лес в предрассветной туманной дымке тоже молчал. Молчали бурые поля и серое небо, а с ними и дуб, и скала, и застывший водопадик. Не слышно было кукушки или лесного ворона. Даже вездесущий ветер ещё спал. Майя глянула в телефон — шесть утра ровно. — Давай отойдем немного от дома, — сказал Рапид, — а то я боюсь как бы мой движок не услышали. Она рассеянно кивнула, обводя глазами поля и лес. Странное это чувство — когда видишь какое-то место в последний раз. Хочется получше все запомнить, как можно лучше. Как будто эти воспоминания когда-то ей пригодятся. Странно… — Эй, корни пустила, что ли? — Рапид взял ее за руку и улыбнулся уголком рта, — пойдём, это тебе можно будет поспать в дороге, а я должен буду ехать. Корни… Нет, она не успела пустить их настолько глубоко, чтобы остаться, но их все равно больно выдирать из этого места. Когда же ей удастся хоть где-нибудь хорошо укорениться? Она пошла за Рапидом. Дом Исследователя с дубом скоро завернул за сосновый подрост. Они шли по полузамерзшему болоту, стараясь не промочить ноги. Сосны стояли над головами, немного покачива вершинами. Пронзительный воздух утра и туман холодили шею с лицом. Вскоре болото кончилось, сменившись просёлочной дорогой, уходящей буграми вперед и вперёд, в туман. Пожелтевшие моховые кочки с остатками брусники и черники понуро вздымались по бокам дороги. Грязная, мёрзлая земля чавкала под ногами. До жути тихо было сегодня в этом лесу. Они шли молча. Майя иногда оглядывалась назад, но дом Исследователя уже совсем скрылся за соснами. И скоро она перестала оборачиваться. Как во сне, Майя ловила взглядом вершины деревьев в тумане. Ни шелеста ветки. Ни хруста корешка под ногой. Ни дуновения ветерка. Тишина такая глухая и прозрачная, что в ушах звенит. Ноги механически топали по твердой тропинке вслед за Рапидом. Вокруг стелились бесконечные, жёлтые кочки сухого мха и остатков брусничных кусточков. Майе припомнилось, как она оказалась здесь в первый раз и как с голодухи принялась объедаться кислыми, тогда ещё не зрелыми ягодами. Теперь от этих ягод остались одни ветки… Серое утреннее небо бледно-бледно светило из-за облезлых сосен. От тумана было сыро и влажно. А они все шли и шли. — Как думаешь, может все уже? — буркнул Рапид, оборачиваясь к ней и останавливаясь. — А, что?.. — Майя вздрогнула и подняла на него глаза, — то есть, всё? — Нас отсюда будут слышать или уже нет? — Рапид чуть усмехнулся, — не пешком же мы пойдем до Кабардинки, солнце? Майя покраснела и отвела взгляд. — Да, да… Конечно… — пробормотала она, — в смысле да, можешь уже становится машиной. Рапид моргнул зелёными глазами и подошёл ближе: — Хорошо, обними меня. — Что? — Майя недоуменно просмотрела на него. — Да ёлки-перепелки, — закатил он глаза и вдруг, без лишних слов, сам сграбастал ее в объятия. — Эй, стой, что ты?! Не успела Майя закончить, как ее ослепила белая вспышка, а через секунду вокруг неё уже был салон машины. Майя очутилась за рулём белой Шкоды с едва заметным оплавленным швом на правом боковом зеркале. — Не люблю открывать-закрывать двери, — донёсся голос Рапида из-под руля, — ну что, поехали? — А… ага, — кивнула она, слегка ошарашенная такой внезапностью. — Пристегнешься? — Рапид услужливо вытянул ремень безопасности. Майя было дернулась, но то ли не выспалась, то ли просто руки не из того места росли, так или иначе ремень предательски выскользнул из пальцев и смотался обратно. — Да блин… — пробормотала она. Рапид помолчал пару секунд, чуть скосив на нее зеркало, потом снова вытянул ремень и сам защелкнул его на Майе, причем ей показалось, что ремешок на миг затянулся сильнее и тут же ослаб. — Отдыхай, — тихо и по-особенному нежно произнес автомобиль, — можешь и поспать. Рапид невесело хохотнул и добавил: — Даю слово, ни в кого не врежусь. Майя оглянулась на кресло пассажира и, обнаружив там свой рюкзак, выдохнула с облегчением. — Спасибо, Рап, — пробормотала она и поерзала на сидении, оказавшемся, к слову, жесче и неудобней, чем, например, у Странника. Машина качнулась и тронулась. Сосны за окнами двинулись с места, поползли назад. Майя рассеянно смотрела вперёд. Деревья вставали из белой дымки, приближались, проходили мимо и исчезали сзади. Странно, совсем как жизнь и люди в ней — одни маячили на горизонте, другие появлялись неожиданно, приближались, подходили вплотную… А потом, понемногу, но неизбежно, все они проходили мимо. И куда-то пропадали в прошлом, которое ей так хотелось (и которое, увы, невозможно было) забыть. Все они когда-то исчезнут — Лансер, папа, машины Следа, Тим с Аней, Рапид… Почему только она остаётся?.. Может быть есть какое-то место, куда можно исчезнуть, если захочешь? Как туда попасть? Кто мог бы провести ее туда? Где его искать?.. Где?.. Мысли спутались. Она уронила голову набок и повисла на ремнях, неслышно посапывая. Рапид опустил кресло назад, чтобы ей было удобнее. Ремень с другого кресла приподнялся и сунулся в бардачок, где лежал маленький плед. Рапид прикрыл Майю и продолжил ехать. Далеко и долго. Но ему так безнадежно хотелось, чтобы эта поездка продолжалась подольше. Он наконец-то может не опасаться, что Изгой наорет на Майю из-за него. Наконец-то Рапид не боится ляпнуть лишнего. Наконец-то у него есть шанс ей помочь, у него есть целых полтора дня до конца. Потом Майя уйдет в автосервис, а может, и вовсе покинет Кабардинку через какое-то время, кто знает? Он бы так и сделал — свалил бы подальше от всего, что так давит и истощает, а Изгою бы влепил затрещину за все хорошее. Странно, почему так горько и холодно становится от одной мысли, что больше он никогда не увидит эту черноволосую озабоченную мордочку? Нечего, впрочем, играть драму, он слишком хорошо знал, ПОЧЕМУ. Неужели ничего нельзя сделать? Не уж-то придется оставлять ее одну, одну в который чертов раз? Белая Шкода растворилась в тумане соснового утра. Рапид не плакал. Потому, что в автоформе плакать невозможно.