Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Рапид все ехал. Солнце катилось через небо. Сменялись за окнами самые разные места — потускневшие от близкой зимы леса, бурые поля и луга, серые рукава рек, небольшие деревеньки и посёлки с их деревянными домишками, магазинчиками, огородами и водокачками. Иногда Рапид петлял по небольшим дорожкам, иногда выезжал на широкие трассы и подолгу летел стрелой, обгоняя другие машины, забывая про скоростные ограничения. Майя ворчала на это, но автомобиль только усмехался: — Послушай, штрафы выписывают людям, а я уже сто лет как ничейный. — Рап, у людей полным полно способов наказать нарушителя помимо писем счастья, — вздыхала Майя. — Ой, брось, пусть сперва меня поймают. Да и вообще, я всего-то очередная легковушка у них на камерах, ну кому там я нужен? «Кому я нужен?» Какая же грусть пробирала ее от этих весёлых слов. Солнце уже перевалило через зенит, когда они миновали Краснодар. За окнами Рапида все чаще тянулись светлые, безграничные степи с редкими кустами или деревцами. Грязно-соломенная гладь от края до края горизонта, которую делила надвое темная полоса трассы. Небо то закутывалось в серую хмарь, то проливалось короткими дождиками, то вдруг, будто опомнившись, очищалось, и тогда над степью стоял высокий, пронзительно-голубой шатёр, по которому изредка плавали черные силуэты орлов или коршунов. Майя подтачивала припасенные Рапидом орехи и Пятеркины плюшки, спала, когда припускал дождь или смотрела вперёд, через ветровое стекло, как мелькает белая разметка и проносятся мимо фонари. Иногда они с Рапидом резались в слова или угадайку, смеялись, шутили, спорили. Часы летели один за другим. Майя поймала себя на мысли, что никогда прежде время не бежало для нее так стремительно. Вроде же только что четыре часа было, а теперь уже полшестого… И странная, непривычная лёгкость витала вокруг не первый час. Будто воздух сам собой очистился и внезапно ты вспомнила, что, оказывается, можешь дышать полной грудью. Что в голове могут гулять абсолютно любые мысли, а ты, чёрт возьми, можешь не одергивать себя из-за них, не оглядываться ни на кого, говорить любую фигню и смеяться с нее, не чувствуя себя глупой. А самое главное — тут есть ещё кто-то, кто будет так же смеяться, как ты, шутить, как ты, будет понимать твои приколы и сам расскажет тебе кучу своих. Кажется, она так не надрывала живота от смеха уже капец как давно… Боже, да Майя только сейчас вспомнила, что где-то там, сзади, остался Изгой, Тим, Аня, Пятёрка, След и остальные. Но, вопреки обыкновению, не погрустнела и даже не сморщилась — только тихо вздохнула и посмотрела в окно, за которым на горизонте маячил какой-то городок. Рапид ехал и ехал. Несся мимо деревьев и кустов, взметая клубы пыли над степными колосками. Стрелка спидометра плясала между восьмьюдесятью и сотней с чем-то. Он ехал, такой же весёлый и свежий, как в начале пути, все так же иногда отпуская шутки то про дорожные колдобины, то про камазы, то про фуры или пьянчуг за рулём, правда, с последними он не мог обойтись без черного юмора. Не оставлял он в покое и гаишников, присыпая в анекдоты столько перца, что у какого-нибудь полицейского Ларгуса или Весты уже давно бы подгорел багажник. Часам к семи они остановились на заправке у маленького магазинчика и вышли из него спустя минут пять с двумя огромными пакетами вкусняшек. Рапид уплетал зеленый фруктовый лёд «Взрывной кактус», а Майя хрустела чипсиками и облизывалась на свой пакет. Выйдя на задний двор, Рапид перекинулся в машину и Майя забралась в кресло водителя. — Итак, я даже разглядеть не успел, что ты там понабрала? — Рапид лукаво повернул зеркало заднего вида, чтобы заглянуть в пакет. — Много чего, — довольно улыбнулась Майя, — надо же нам будет чем-то перекусить перед ночёвкой. И выдернула из пакета большущий, пухлый, золотистый пончик, щедро посыпанный сахарной пудрой. — Комбайн тебя подери… — прыснул автомобиль, — там ещё остались? — Остались, — Майя, посмеиваясь, похлопала по рулю, — все лопать не буду. — Благодарю, — Рапид затянул на ней ремень и тронулся, разворачиваясь, — кстати, а с чем он? — Вареная сгущенка, — облизнулась она, глядя на пончик, — а ну-ка! И впилась в него зубами. — О-о, сгущенка, чудно… — протянул автомобиль, — ненавижу ее. — Та ках тах-то? — прочавкала Майя с пудрой на носу, — эфо фе офихеннно! Рапид тем временем снова выехал на трассу и набрал скорость. — Ну, там ещё шоколадные есть, — наконец проговорила она, доедая пончик, — кстати, а чего ты сгущёнку не жалуешь? — Не знаю, я в принципе все молочное не жалую, — пробормотал Рапид, — а шоколадных пончиков мне оставь, сладкоежка. В последнем слове ей почудилось столько нежности и теплоты, что Майя невольно покраснела и отвернулась к окну. — Да оставлю-оставлю, — хихикнула она, чересчур уж внимательно уставившись на плывущую мимо степь. Рапид подавил смешок и немного прибавил газу. Они поднимались на большой холм, поросший местами небольшими деревцами. — Эй, хлопец! — вдруг окрикнул Рапида поравнявшийся с ним проржавевший универсал, — не местный что ли? — Нет, а чего такое? — Рапид недоуменно покосился на машину. — Чего-чего! — передразнил его тот, — не знаешь, что в этих местах после заката на трассу только чокнутые суются? — Но ведь заката ещё не было… — робко вставила Майя. — Да, вот именно, солнце-то ещё не зашло! — недоуменно сказал Рапид, — не пугай, дедуля! — Солнце зайдет самое позднее через час, а скорее минуток через сорок, — универсал подъехал чуть ближе, — шути-шути, парень, а с красными фонарями шутки плохи, пропадешь! И подружка твоя с тобой! — Эй-эй, давай завязывай! — Рапид мигнул поворотником и перебрался на другую полосу, — совсем шарики за ролики, отец? Какие ещё фонари? — Да шел бы ты к лешему, — прошипел драндулет и, неожиданно резво рванул вперёд. — Съезжай с дороги, хлопец! — протяжно крикнул он на прощание, — съезжай, беда тебе будет! — И вам всего хорошего! — отозвался Рапид, с досадой притормаживая, чтобы дать странному универсалу улететь вперёд подальше, — красные фонари, блин… Какая ересь здесь процветает! Майя насупилась и быстро посмотрела на горизонт, сейчас прикрытый тучами. Солнце слабо посверкивало из-за них, бросая отдельные лучи на другие облака. — Ты знаешь что-нибудь про это? — тихо спросила она. — Не-а, — Рапид перестроился на самую правую полосу, — о, глянь-ка, где мы. Они оказались на вершине холма. Степь простиралась во все стороны уже темнеющей далью. Кое-где, видимо, над мелкими речушками, поднимался молочно-белый туман, но и вся степь была будто подернута лёгкой дымкой. Дорога спускалась с холма и плавно уходила куда-то вперёд и вправо. Майя почему-то поежилась и нащупала на пассажирском сидении плед. — Эй-эй, ты чего, не дрейфь, — удивлённо рассмеялся Рапид, — мало ли во что здесь верят! Ну попался дедушка суеверный, ну и что? А если уж так волнуешься — нам до мотеля совсем чуть-чуть осталось. — Хорошо, — тихонько ответила она и закуталась в плед, поджав под себя ноги, что, надо сказать, далось ей с трудом. Рапид плавно спустился с возвышенности и понесся дальше. Еле видные завитки тумана у дороги разлетались в стороны от ветра, поднятого машиной. Небо, все ещё светлое, лишь далеко впереди было покрыто размашистыми мазками лиловых облаков. Фонари и дорожные указатели пролетали мимо, отдельные кусты и деревца темнели вокруг, прячась за туманную завесу. У дороги стали попадаться первые домики и домишки мотелей с уже горящими цветастыми вывесками. Майя ловила взглядом каждую из них, но Рапид, как ни в чем не бывало продолжал ехать. Зажглись фонари, залив дорогу оранжевым светом. Майя вздрогнула и огляделась, всматриваясь вперёд. — Да не красные, не красные, — усмехнулся Рапид, — говорил же, тот дедушка просто немножко не в себе. — Да я не насчёт этого, — пробормотала Майя, — ты нашу остановку не пропустишь? — Не волнуйся, я слежу, нам ещё не сейчас. Она кивнула и откинулась в кресле. И только сейчас вдруг поняла, какая кругом тишина. Даже мотор звучит как-то приглушённо. Сумеречная степь раскинулась вокруг них, почти черная от надвигающегося вечера под все ещё горящим небом. Рыжие фонари тянулись вперёд нескончаемой цепью. Изредка мимо проносились другие машины, появлялись в боковом зеркале, пролетали рядом и исчезали вдали — сперва черным силуэтом с красными задними огнями, а потом и едва различимыми точками этих огней. Майя поерзала, спустила ноги и отложила плед. Руки сами легли на руль и почувствовали, как надёжно он сидит в ладонях. Она чуть подвинула ногу и нащупала педали. Глаза смотрели на дорогу, на небо, на степь и фонари. Смотрели без страха. — Что, кто-то поводить решил? — негромко обнаружился Рапид. — А кто-то против? — Майя подняла глаза на зеркало. Судя по тихому смешку, он не был. — Врежемся — это была ты, — промурлыкал автомобиль и опустил стекло в окне Майи. — Ага-ага, — кивнула она и, придвинувшись к рулю ближе, тронула ногой педаль газа. — Воу-воу, не так резко, — расхохотался Рапид, — сейчас точно в кювете окажемся. — Стараюсь… Она чуть отпустила педаль и, ткнув поворотник, крутанула руль, перестраиваясь левее. — Уверенная рука, — заметил он, — молодец. — Та-ак… — Майя огляделась по сторонам, — а если?.. И немного сбавила скорость. — Ну хоть по тормозу не бьешь, — фыркнул автомобиль, — а то были у меня такие… У-о-ой!.. В ту же секунду она нажала газ и «перепрыгнула» правее. — Эй-эй, а поворотник Есенин включать будет? — возмутился Рапид. — Чёрт возьми… — прошептала она. — Чего, совестно, да? — Как… Это… — Безрассудно? -… Это классно! И она, не помня себя, вжала педаль в пол до отказа. — Ау-ау-ау-ау, ты что творишь?! — возмутился тот, чувствуя, как ветер хлестнул в лобовуху, — разобьёмся же! Но она не слышала. Воздух бил в лёгкие, кидал по лицу волосы, а саму ее дико вдавливало в кресло. Машина мчалась вперёд на такой скорости, что фонари почти слились по бокам в сплошную оранжевую линию. Сердце, будто наполнившись чем-то горячим и летучим, ударяло в верх грудной клетки и отдавалось в локтях, в дрожащих, но крепко стиснутых на руле пальцах. Что-то в Майе будто приподнялось, привстало, стремясь вперёд. Далеко-далеко, дальше, чем способен вообразить человек. И Рапид. Она вдруг почувствовала, как бьёт в его колеса асфальт, как ветер скользит по корпусу и как стучат поршни движка. Стучат… Уж не в такт ли ее бешеному пульсу? — И не говори, что тебе не нравится, — тихо проговорила она, не отпуская газа и не опуская глаз с дороги. — Ой, ну сама напросилась, — и Рапид, крутанув рулём, ушел на несколько полос влево. — Эй, ах ты так? — расхохоталась Майя, — отлично, а если я поверну сюд-да? *** Солнце уже полностью зашло и небо, еще красноватое на западе, голубовато-синее над головой и темное на востоке, усыпали первые точки звёзд. Пончики со сгущенкой закончились, опустел пакетик чипсов и бутылка воды. Майя положила голову с руками на руль, глядя вперёд из-под полуопущенных век. Рапид медленно сбавлял скорость. Ветерок из окна проводил по лицу, перебирал тонкие пряди волос, мотор убаюкивал монотонным гудением. Фонари пролетали мимо, вспыхивая рыжими головками. Она закрыла глаза. А когда открыла, то увидела, что Рапид уже не на трассе. Две ярко светящиеся белые колеи лёгкими широкими дугами вились среди нежно-сиреневых облачных башен, будто по невидимым холмам. Тысячи и тысячи звёзд горели вокруг на иссиня-черном небе. — Рап, у звёзд есть память? — Ещё какая. — Тогда скажи, они могут вспомнить мой путь? Я хочу вернуться назад, откуда все началось. — Мы уже едем туда. Скоро будем. — Когда? — Увидишь. Его голос утонул в многоголосом птичьем пении. И Майя вдруг увидела, как звёзды вокруг ожили и полетели к ним. Нет, стой, это не звезды. Трепеща крылышками, к ним приближалась огромная стая разноцветных, светящихся, полупрозрачных волнистых попугайчиков… — Майя? Май, просыпайся. Мы приехали.