Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Мотель оказался одноэтажным, длинным, кирпичным домом у трассы с ироничным названием «Галактика». Рядом лежала такая же длинная парковка, въезд на которую протискивался мимо грязной и давно не работавшей заправки. Майя открыла глаза как только Рапид проехал мимо этой заправки. Небо все ещё немного светилось, особенно на западе, и потому фонари чернели на фоне голубовато-синеватой акварели с черными мазками облаков, длинных и тонких, какие обычно и бывают в степи. Немногочисленные гости мотеля копошились у своих машин или заносили вещи в номера. Пожилой водитель со сморщенным лицом и в роговых очках что-то рассматривал у машины, открыв капот. Двое мальчишек лет пяти с весёлыми возгласами бегали у только что отпертого номера, пухленькая девушка фоткала красные и сиреневые петунии, которые, несмотря на время года, неплохо цвели в подвесных горшках у входов в номера. Пара взрослых, наверно, родителей тех мальцов, что-то рассматривала в телефоне женшины. На дальнем конце парковки темнели громадные силуэты фур, у которых виднелись силуэты дальнобойщиков, которые что-то обсуждали большой компанией. В некоторых окошках горел свет и за оранжевыми занавесками можно было различить, как ходят, присаживаются или ложатся спать люди. Вечерний воздух чуть шевелил пожухлую сухую траву у обочины, покачивал деревья за мотелем. — Ого… Да неужели?.. — пробормотала Майя. — Знаю, местечко, конечно, не дворец, но переночевать можно, — усмехнулся Рапид, — так-с, ну-ка выйди, я съезжу на заправку. — А она работает? — Не-а. — А зачем тебе тогда? — Ну, я не уверен, что все эти люди настолько заняты, что не заметят, как тачка у них под носом превратится в парня. — А, чёрт, прости. — Да фигня, господи. Вылезай давай, всю пятую точку, небось, отсидела. — Ага… — неопределенно хмыкнула она и, с трудом, выкарабкалась на улицу. — Хотя не сказать, чтобы мое кресло было против… — с тихой ухмылкой пробормотал Рапид, скосив боковое зеркало на стоящую спиной Майю и ее отсиженную точку. — Твое кресло чт?.. ЭЙ! — Молчу, как заглохший. — Извините, девушка! — окликнул ее пожилой водитель, — а с кем вы разговариваете? — Я? — она вздрогнула и обернулась, — а, ну, со своим пар… Братом, да, он на заднем сидении. А что? — А, ой, простите пожалуйста, мне, наверно, показалось, — смущённо ответил старичок и поспешил в дом. — Я сейчас, жди здесь, — прошептал Рапид, сдавая назад и иронично прибавляя:  — Сестрёнка. — Эй, слушай, я… — С машиной не разговаривают, не пались! — Да это ещё вопрос, кто здесь палится! — Тетенька, — удивлённо сказал один из мальчиков, — какой у вас блат гломкий! — Ой, не то слово… — закатила она глаза. Рапид скрылся за заправкой. Майя, чтобы не привлекать к нему внимания, отвернулась, и почти тут же наткнулась на тоненького, как щепка, лохматого и конопатого мальчишку в синем фартуке и со шваброй в руках. — Ой, простите, вы только что заехали? — на одном дыхании протараторил он, поправляя потертую красную кепку. — А… Да, только что, — кивнула она, ища взглядом Рапида. — О, супер, а в какой номер? — он закинул швабру на спину, — Я просто тут встречаю всех и показываю что где. — Я… Ой… — Майя смутилась. Она ведь ничего не знала. Ни какой номер, ни сколько платить, да чего уж там, денег у нее в принципе не было. — Данька, вот ты где! — раздался за ее спиной звонкий возглас Рапида, — вечер в хату, чувак, слушай, помнишь, я тебе звонил, говорил, что буду сегодня. Для меня же есть комнатка на ночь? — Обижаешь, братишка! — хохотнул паренёк, давая ему звонкую пятюню, — все устроим, все есть! — И да, — Рапид сунул ему пару бумажек, — подметешь там лишний раз? Я просто с СЕСТРЁНКОЙ. Майя покраснела и, сощурившись, повернулась к нему. — Дамы любят чистоту, — подмигнул он мальчику. — Все в лучшем виде, Димка, не вопрос. Давай к седьмому и подождите минут пять. Мальчик убежал, забавно тряся шваброй и придерживая на своих вихрах кепку. — Димка? — переспросила Майя. — Ну а какой нормальный человек будет представляться Рапидом? — тихо развел он руками, — или ты забыла, что люди не должны знать о том, что мы живые? — А, точно, прос… — Не-не, хватит на сегодня извинений, — помотал он головой, — пойдем лучше, посмотрим, сколько фур сегодня приехало. — Пять, Дим! — донёсся из открытой двери крик парнишки, — все в порядке, дорога хорошая! — Чего? А какая связь? — непонимающе спросила Майя. — Это у нас с Данькой фишка есть, — Рапид помахал мальчику и направился к грузовикам, — если четное число фур на парковке, когда приезжаешь — жди проблем и лихачей на завтрашний день, а если нечётное — то все хорошо будет. — Странно немного… — Да, знаю, просто ведь с цветами так же, — развел он руками, — не подаришь же второй половинке букетик с четным количеством — она тебе мигом этот букет куда надо засунет. — Рапид! — Что? Я имел ввиду мусорку. — При чем тут половинки, фуры и цветы? — Да так, бред дорожного романтика… Последние слова Рапид произнес, глядя в сторону и невесело улыбнувшись. Майя проследила за его взглядом и остановила глаза на оранжевых фонарных огнях, которые цепочкой уходили в вечереющий горизонт. Редкие машины проносились мимо парковки одна за другой, на миг показывались и быстро пропадали. Одна за другой, одна за другой… А небо все темнело. Медленно становилось не синеватым, а иссиня-черном, чернильным, густым. Ветер продолжал дуть и от этого ярко-рыжие головки фонарей слабо, едва заметно покачивались. Как же далеко. Какой же на самом деле огромный этот мир. Можно ехать день, месяц, год, всю жизнь, и ты все равно всего его не объедешь. Странно так. Это же машины. Просто машины, едущие куда-то вечером. Куда они едут? Для чего? Что ждёт их там? И что ждёт ее саму? Куда она, Майя, едет? — Знаешь, я сейчас подумала, — вдруг сказала она, — что ты… Ты в какой-то степени тоже дитя автотрассы. — М? — он вздрогнул и обернулся к ней, — а с чего вдруг? — Ты говорил, что дети трассы нигде долго не задерживаются и никому не нужны. А еще больше всего на свете любят дорогу, — пожала плечами она, — любят ездить. Любят перемещаться, иной раз не так важно, куда. Майя кинула мельком взгляд назад, на мотель. На парковке кроме них уже почти никого не было, все разошлись по номерам, только пухлая тетенька все ещё возилась с петуниями. Рапид вдруг перестал улыбаться и посмотрел Майе в лицо. Она сразу подняла взгляд и замерла, увидев его глаза. По-мальчишески большие, зелёные, широко открытые, с рыжими бликами фонарей в них. И такие пронзительно, бесповоротно и безнадежно одинокие, что к горлу подступил ком, а чуть пониже солнечного сплетения что-то беззвучно сжалось и кануло вниз. Яркие оранжевые пятна фонарного света горели у него на плечах, на щеках и шее, на встрепанных ветром волосах, оставляя сизо-синие тени. За его спиной догорали голубоватые остатки заката.  — Может быть, — наконец кивнул он, — если тебя можно назвать дорогой. Мне действительно не важно, куда ты меня ведёшь. Я просто не хочу, чтобы эта поездка кончалась. Фонарь за его спиной мигнул. А ещё миг спустя два маленьких черных силуэта под ним сошлись в один. Сошлись медленным полушагом, как будто разом оба подумали об этом. Ладони на спине, ладони на горящих щеках. Дрогнувшее дыхание и проводящие по лбу волосы, откинутые ветром. Тихие объятия. Оранжевый свет в глазах и на лицах. Едва заметное движение губ. Они оба хотят этого. И никто уже не боится. Кажется, он поцеловал первым. А может, она. Одна секунда разницы — ничто. На какой-то миг она замерла, как будто опомнившись и в ужасе спрашивая себя: «Чёрт, что же я делаю?», но он только нежнее привлек ее к себе, не отпуская. — Тебе больше не нужно быть одной. Я никогда тебе не наврежу. И никому больше не дам. И так слишком долго на это смотрел.