Дети Автотрассы 3: Голос солнца

В тот вечер для Майи не существовало ни тесного номерка, ни жёсткой кровати, ни холодного ужина, ни усталости. Она уснула почти сразу, под теплым и чистым одеялом, в объятиях Рапида. И на этот раз Майя не была против. Сказать больше, она этого хотела. Откуда-то знала, что он НАСТОЯЩИЙ. Не как Изгой. Какая-то простая, теплая сила исходила от лица Рапида, от его крепких, но в то же время заботливых рук, от раскиданных по загорелому лбу волос, острого носа. Та же сила дремала в закрытых уже глазах, в полуулыбке губ и в смятой футболке. Майя уснула. А проснулась рано, задолго до будильника. Рапид сидел на краю кровати, согнув ноги в коленях, и тихо втягивал в себя воздух, чтобы не зашипеть, как будто кто-то мазал ему йодом царапину. Майя прищурилась из-под прикрытых век и вдруг вздрогнула. Рапид болезненно жмурился и потирал лодыжки, то и дело оглядываясь и прислушиваясь. Майя тут же закрыла глаза. «Он же все время ехал. ВСЕ ВРЕМЯ вез меня, причем гнал… — проступила в голове стыдливо-испуганная мысль, — Рапид, Господи, до чего же ты довел из-за меня свои ноги!» Будто услышав ее, он чуть повернул голову в ее сторону и тут же обнадеживающе улыбнулся, даже в темноте из-под вновь приподнятых век это было видно. Майя зажмурилась и для убедительности перевернулась на другой бок. Миг спустя она услышала, как скрипнули пружины двуспальной кровати. Рапид лег обратно. Снова приобнял ее сзади и чуть подтянул к себе. Может, ей показалось, но перед тем, как провалиться в сон, Майя услышала, как он еле слышно прошептал у самого ее уха: — Все в порядке, не бойся. Может, она даже успела что-то пробормотать, но предательская голова словно налилась свинцом. Майя опять спала. Очнулась она уже в дороге. Рапид бодро летел по степям, подернутым утренней свежестью и туманом. В розовато-голубоватом небе над трассой то и дело проплывали коршуны. Одна за одной мелькали мелкие деревеньки, придорожные кафешки и указатели. — Выспалась? — поинтересовался он вместо приветствия и лихо обогнал большой грузовик. — Вроде бы… — она потерла голову, — эй, слушай, а сколько ещё?.. — Примерно сто километров до Кабардинки, ещё часик, — отрапортовал тот и как-то задумчиво добавил: — Не думал, что так быстро доедем… — Стой-стой… Ты же говорил до Краснодара… — вдруг промямлила Майя и смущённо покраснела. — Но я говорил, что могу и подальше подкинуть, — довольно заметил автомобиль, — и вообще, когда это езда была машине в тягость? Майя вспомнила, как он мучался этой ночью из-за ног. Неужели ему и сейчас не в тягость?.. — А… Прости, ты не мог бы ехать чуть медленнее? — вдруг спросила она. — Что? Почему, я в полном порядке, — удивился тот, но удивился что пудов притворно — ведь Рапид заметил ее волнение ещё в постели. — Да, но… — Майя поспешно стала искать поводы, — меня немного укачивает от быстрой езды, ну с непривычки, знаешь? — А, конечно, не вопрос, — улыбнулся Рапид и приспустил стрелку спидометра, — но тогда рассчитывай уже на час-полтора. — Ой, фигня, — отмахнулась та и мысленно добавила: «Как будто я так уж против.» А между тем на горизонте уже конкретно замаячили горы. И дыхание Майи перехватило, как только Рапид въехал на первые отроги Кавказского хребта. Скалистые, зелёные от пышной растительности, горы поднимались волнами, бросая тени в широкие долины, усыпанные тут и там цветастыми домами и домишками. Кое-где виднелись небольшие виноградники и поля за оградами. Небольшие грузовички проносились мимо с горами зелёных арбузов, песчано-желтых дынь или огненно-рыжих тыкв в кузовах. Крикливые водители сигналили друг другу, махали руками, перекликались лихими голосами и ругались смешной горной речью. По обочинам пестрели вывески и фруктовые палатки, тут и там можно было закупиться самой разной всякой всячиной — связкой темных сосулек-чурчхел, лукумом, разномастными орехами, похлавой и конечно же арбузами — теми самыми громадными, блестящими, южными арбузами, которые, конечно, уже были не сезонными, но вкус и привлекательность не теряли. Майя не по наслышке знала, как хорошо и в летнюю жару, и в промозглый осенний вечер поставить на стол большущий, полосатый арбуз, порезать ножом и слушать, как сталь с хрустом и хлюпаньем входит в алую, сахарную мякоть, от которой на весь стол так и веет свежестью, а потом слопать два, нет, три здоровенных куска, заляпаться сладким соком и плеваться косточками в Тима с Аней… А после дружно драться за право первым посетить туалет. Да. Без этого ж никак… Тим… Аня… Пятёрка… Ей внезапно стало совсем не весело. Когда она их снова увидит? И увидит ли вообще? — Эй, Май, смотри-смотри! — вдруг оживился Рапид. — Что, где? — Да вон же, впереди слева, синее! Что это? — в голосе Рапида промелькнула лукавая искорка. — О, елки-палки… Это было море. Ярко-синяя гладь сверкнула из-за зелёного горного гребня и тут же пропала. — Мы совсем рядом, — прошептала Майя, — совсем… Странные нее были отношения с морем — дома не замечала, как перестает замечать человек небо по привычке. Зато при каждом возвращении оно задевало душу так сильно и глубоко, что Майя сама поражалась — как же сильно скучала по нему. Да и как можно не скучать по морю, МОРЮ! Тому самому бескрайнему, бездонному, небесно-лазурному днём, красно-рыжему на закате и чернильно-черному ночью. Морю, которое встречает тебя мощным ветром в грудь, криками белых чаек и отдаленными гудками громадных кораблей, стоящих в очереди к порту Новороссийска. Господи, море… Как жгуче ей захотелось его увидеть. Рапид миновал ещё несколько десятков километров по серпантину. Дорога нешуточно петляла, выворачивалась такими крутыми поворотами, будто хотела сбросить со своей спины назойливую машину, но Рапид только с ухмылкой крутил руль. Ему было не впервой. И вот наконец, когда Майю уже по-настоящему укачало и она поостыла к своим родным горам, море всё-таки показалось. Рапид завернул за очередную скалу, нависавшую над дорогой, и перед ним вспыхнула на солнце морская синь. Серпантин вился прямо по берегу — слева горы, справа, за отбойником — обрыв и подернутое рябью волн море. И над ним — такое же чистое, доброе, родное небо. — Рап… — прошептала Майя, — я дома. — Ещё нет, — хохотнул он, — или ты у нас русалочка? — Всю эпичность обломал, — притворно-обиженно пробормотала она. — Да брось, быть русалкой не так уж плохо, — автомобиль свернул немного влево, чтобы вписаться в плавный поворот серой дорожной ленты, — плаваешь, тусишь с рыбками, одурманиваешь рыбаков неземными песенками… Очень неплохо, сам бы так жил! — Зачем я представила тачку с рыбьим хвостом? — прыснула Майя. — Да пофиг зачем ты, нафига Я теперь это представил?! — расхохотался он, — хотя знаешь, русалка с винтом катера выглядит лучше. — Типа подводный Карлсон? — Майя улыбнулась и подняла глаза на скалы, громоздящиеся над дорогой. — Да, даром, что пропеллер чуть пониже… — Рапид! — … Интересно, а как он тогда в туалет ходит? — РАПИД! — А может ему вообще не нужно? Он же русал… Ка. Не помнишь, мы о мальчике или девочке говорили? — Да какая разница? — Действительно, по нужде нужно всем. — Да Рап! Ты долго будешь эту ересь творить? — А что? С тобой это весело. Ну признайся, ты же никогда раньше не представляла Карлсона-русала на толчке! — Спасибо, теперь я видела все. — Ой, пф, брось, а как насчёт гибрида человека, тачки и волнистика? — Это ты по утрам что ли? — Вполне возможно, кстати. Быстр, как авто, матерюсь, как человек, кусаюсь и ору, как попугай. — Стой, ты кусаешься?! Рапид! — Это как в мультике — пока нет, но может мне и захочется. Они говорили, говорили и говорили. Смеялись, ругались, снова смеялись, ненадолго замолкали и продолжали, пока у Майи от смеха не заболел живот. И тут, откуда ни возьмись, с обочины вынырнул белый значок: «Кабардинка — 3 км». Майя сразу замолчала и прильнула к рулю, высматривая впереди очертания знакомых домов. Ну, точно. Несколько минут спустя Кабардинка замаячила перед ними. Сперва — россыпь небольших домиков и большая клумба с белыми скульптурами трёх лошадей, обвитых сеткой лампочек. Затем потянулись улицы, садики, заборчики, детские площадки, магазинчики, салоны красоты… Люди, как ни в чем не бывало, мелькали вокруг — девушки с колясками, мужчины с мешками, стайки ребятишек, старики и старушки. Здесь было свое обычное, спокойное, мирное утро. Все как раньше. Ничего не поменялось. Разве что отдыхающие совсем разъехались, народу на улицах поубавилось. Наконец перед ними открылась центральная улица с небольшой площадью, аллеей и рынком. Прямо над дорогой висела красочная светящаяся надпись: «Кабардинка приветствует вас!» Она и впрямь приветствовала. Майя видела это в горящих ларьковых вывесках, в детских улыбках, даже в голубях, расхаживающих по площади. Но что-то сладостно-тревожное тянуло ее вглубь городка, прочь от туристических аллей и оживленных улиц. Что-то в голове шептало: «Не сейчас, не сейчас… Подожди.» Автосервис. Ей надо было туда.