Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Майя открыла глаза. Слабый, голубоватый свет пробивался откуда-то слева и сверху, разливаясь по толстым брёвнам, столику и стулу со шкафом, стоящим в темной комнате. Что произошло? Она что, дома? Поднялась с кровати и тут же схватилась за руку — ноющая боль вернулась почти сразу. Да что произошло?.. Где Нира и… Тут Майя замерла, сдавленно вздохнула… И, зажмурившись, тихо затряслась, шмыгая носом. Рапид… Изгой сбросил его с птичьего полета. Рапида больше нет… Негромко скрипнула дверь и послышались чьи-то осторожные, сбивчивые шаги. Майя повернула влажное от слез лицо в сторону звука. Нира. Волосы всклокочены и спутаны так, что ее едва ли можно узнать. Лицо исцарапано ветками, местами покрыто грязью, она выглядела уставшей и измотанной, как никогда. Мутные полуприкрытые глаза слабо поблескивали в темноте, а в дверном проёме за ее спиной виднелось звёздное небо. — Живая? — Нира, хромая, подошла к ней, — как ты? — Где мы сейчас? — с трудом выговорила Майя, — что случилось после?.. Ну, после. — У меня под колесом оказался плохой камень, — тихо объяснила Нира, — когда я увидела, как Изгой… Скидывает Рапида вниз, я дернулась, газанула и камень вылетел. Плохо помню, что потом, вроде бы я подскользнулась, потеряла равновесие и полетела назад, под откос. У меня сразу раскрылись подушки, но ты неправильно сидела и тебя сильно ударило по голове. Я и сама чуть не вырубилась там, прокатившись метров под сотню вниз. И… Да, вот. Она выставила вперёд прямую ногу, к которой с двух сторон были привязаны две прямые палки. — Ты… — Майя медленно подняла на нее взгляд, — ты сломала ногу? — И руку, — вздохнула она, показывая такую же шину на запястье, — причем все правое. — Ехать ты не сможешь, — прошептала Майя. — Да, повреждение задней оси и двери, — кивнула Нира, осторожно присаживаясь к ней на кровать, — мне в идеале надо минимум две недели отлеживаться, а не ходить к тебе, но у нас нет этих недель. Наш дом в любой момент найти могут. — Так что за дом? — шмыгнула носом Майя. — После падения я с тобой ещё хренову кучу времени ползла вверх, — Нира оглянулась на дверь, — в человеческой форме. За нами шли поворотники, они видели, как я поднималась с тобой в гору. Не знаю, как вообще случается такое везение, но кто-то отвлёк их и я смогла дотащить тебя до каких-то кустов, где мы и провалялись, пока нас не нашли. — Кто нашел? — Майя сглотнула. — Я не знаю, он мне не представился. Какой-то парень-отшельник, мы сейчас у него. Он почти не разговаривает. Судя по количеству картин — тот ещё художник, плюс в доме масляной краской пахнет. Осмотрел меня, наложил шины, твои ссадины чем-то подмазал. Говорит, что можем оставаться здесь столько, сколько нужно, только чтобы его поменьше беспокоить. Странный тип. — Не гонит — и спасибо, — пробормотала Майя, — что теперь? — Дождемся наших, — вздохнула та, — Стран и Лес перевезут нас на базу. — Ты звонила им? — Здесь плохая связь, но да, у меня получилось. Страннику удалось уйти от Шипокореллы, хоть и не без потерь. Лесник в неважном состоянии — что-то с бензобаком, плюс теперь же у него нет запаски, надо где-то колесо ремонтировать, а где, если везде тачки этого шипастого гада? Стран сказал, они попытаются попасть к нам как можно скорее, но им самим бы оправиться. Нас просили никуда не уходить, оставаться здесь. Майя закрыла глаза и опустила голову, глядя себе на ноги. — Почему так происходит?.. — почти беззвучно спросила она, — как только я нахожу хоть кого-то, кто не хочет мне плохого, он исчезает. Папа, Рапид… Что, если вы со Страном и Лесом — следующие? Ты чуть не погибла из-за меня… — Майя, — Нира сдвинула брови и взяла ее здоровой рукой за плечо, — я тебя спасала не для того, чтобы ты сейчас разводила сопли и чувствовала себя лишней. Зубы сжали и живём, ясно? Никто не исчезнет, я тебе обещаю. Она вдруг, будто опомнившись, заглянула ей в лицо и, уже тише, сказала: — Я все понимаю, Майя. Думаешь, мне не тяжело, особенно учитывая, что ЭТО сделал мой брат? Мне тоже больно, но мы не в том положении, чтобы все бросать и плакать, нам нужно добраться до безопасного места. Майя вдруг повернулась к ней: — Нет. Это тебе нужно. — Ты что мне сейчас сказать пытаешься? — сощурилась Нира. — Раз ищут меня, вас искать не будут. Когда приедут Странник и Лесник — езжай с ними. — А ты останешься здесь? — Мне не место в доме Следа, забыла? Нира устало закатила глаза. — Знаешь, иногда твой эгоизм меня с ума сводит, — почти зло сказала она и, встав, захромала к двери, кряхтя и ругаясь сквозь зубы. — Эгоизм?.. — прошептала ей вслед Майя, — какой эгоизм? Что я сделала? Дверь захлопнулась. Ещё несколько долгих часов Майя просидела так, изредка поглядывая на звёзды в окне. Хотелось есть. Было холодно и промозгло, но идти искать что-то теплое не было сил. Сил и вообще уже ни на что не было. Голова, словно распухшая от мыслей, теперь трескалась и ныла. Ни о чем не хотелось думать. Хотя сто пудов было о чём. Наверно, уже под самый конец, когда небо стало подергиваться сероватым утренним свечением, она встала, надела кроссовки и, приоткрыв скрипучую тяжёлую дверь, выглянула на улицу. Почти сразу бросился в глаза огромный дуб, вырезанный на двери. Рисунок был сделан грубо, но выразительно, как будто мастер даже не резал, а выдалбливал в спешке, боясь потерять образ. Крона дерева казалась угловатой и непроработанной; ствол, корни и ветки вырезали детальнее. Майя вздрогнула, увидев на улице такой же дуб. Только живой. А за ним — ещё один дом, но больше того, откуда она выглядывала. Большое дерево сразу напомнило ей дуб у дома Следа, и внутри горько кольнуло при мысли о Тиме, Ане, Пятёрке и остальных. Что же этот дом ее везде преследует? Неужели не так и не оставят в покое? Майя поглубже вдохнула ночной воздух. Звёзды мерцали над широкой поляной, посреди которой рос дуб и стояли дома. Черные деревья изредка шевелили верхушками. Майя только сейчас обратила внимание, какие оба дома были разные. Тот, из которого вышла она — аккуратный, изящный сруб, почти как загородный коттедж. Бревна поблескивали в ночном свете новизной, стекла сверкали ясно и приветливо, а кружевные шторы белели в полумраке. Двускатная крыша венчалась резным коньком в виде петушиной головы. А вот большой дом, казалось, сделал совсем другой человек. Хоть сруб и был больше, но к себе располагал куда меньше. Бревна неровные — то толстые, то совсем тонкие, даже, кажется, из разных деревьев. Мутные окна зашторены плотными занавесками, крыша без конька, местами с дырами. Крыльцо изначально сколочено криво, а нижней ступеньки нет вовсе. Дверь большая и с виду крепкая, но тоже какая-то побитая и поцарапаная. Что уж там — бревна дома в принципе были обтесаны так, словно этим занимался неумелый, небрежный и даже нетрезвый мастер. У дома не было ни садика, ни дорожек. Только слабо различимые в траве тропинки. И почти все те, которые Майя увидела, вели к дубу. Преодолев дрожь от ночной сырости, она пошла к дереву. Дуб возвышался посреди высоченной травы, как изваяние. Его голые ветки, похожие на раскидистые корни, черными корявыми линиями тянулись к небу. И между ними мерцали холодные белые точки звёзд. — Почему же ты меня преследуешь? — прошептала Майя и приложила ладонь к шершавому стволу, — почему я никак не могу от всего этого избавиться? Чего ты от меня хочешь? — Я? Ничего, — внезапно раздался совсем рядом чей-то прохладный голос. Она аж подскочила и испуганно огляделась. — Я здесь, — голос вкрадчиво раздался откуда-то сверху. Майя подняла голову и вздрогнула: на верхних ветках сидел высокий худой человек в коричневой куртке и с большим темно-зелёным шарфом. Лицо странного незнакомца скрывали длинные (до плеч) волосы и черная деревянная маска, на которой виднелся орнамент из кленовых листьев, окруживших единственную правую глазницу. — Простите… — Майя затравленно отошла и втянула голову в плечи, — я не знала, что… — Ничего, с кем не бывает, — человек парой резких, но привычных движений оказался на нижней ветке и легко спрыгнул в траву. — Это вы спасли нас? — тихо спросила Майя. — Да, — кивнул он, — вижу, тебе лучше? — Да, спасибо… Намного. Повисло неловкое молчание. — А вы… — она попыталась поднять на него взгляд, — вы часто так… на дереве сидите? — Да, а это запрещено? — пожал плечами тот. — Нет-нет, совсем нет, я… Ладно, извините. Человек чуть повернулся к ней. — Не повезло с кем-то? — вдруг спросил он чуть мягче. — А, что? — Майя подняла на него глаза, — о чем вы? — Так, ни о чем. Просто ты извиняешься за любую мелочь, смотришь забитой лошадью, а наедине с собой спрашиваешь кого-то, почему он тебя преследует. Дай угадаю, неудачная вторая половинка? Майя смутилась и, несмотря на усталость и бледность, покраснела. Она что, так много о себе наболтала? — Понимаю, — кивнул странный незнакомец, — это непросто. Но один неудачный человек — это ещё не конец. Держись за семью, пока она есть, уж там все проверены и испытаны, там всегда спокойно и безопасно. — Спасибо, — пробормотала Майя, — только у меня нет семьи. — Нет? А та красотка с переломами разве не твоя… — Мама? Нет. У нас обеих темные волосы и синие глаза, но… — Нет-нет, я не о том, — человек в маске поправил волосы, — она рухнула с тобой с горы и прокатилась вниз метров сто, переломив себе руку и ногу, она смогла с этими переломами и с тобой проползти ещё метров пятьдесят и затащить тебя в кусты, а там сидеть тихо, чтоб никто не увидел, пока я не нашел вас. Неужели на такое способен кто-то помимо матери? Майя стояла неподвижно, с широко открытыми глазами. «Знаешь, иногда твой эгоизм меня с ума сводит.» Господи… Она, как во сне, взялась руками за голову и прошептала: — Боже… Я ведь даже «Спасибо» ей не сказала… Нира… — Хм, должно быть, сильно ты треснулась, — вздохнул он, — что ж, скажешь позже, только с извинением, наверно. Так она не твоя?.. — Нет. Мою маму убил один урод ещё когда мне было три. А недавно он же убил отца. Семья машин, с которой мне удалось когда-то пересечься, перестает ей быть. Тот, кого я могла считать парнем, оказался больным абьюзером. А тот, кто любил меня по-настоящему, погиб вчера у меня на глазах. Майя вытерла нос. — Я… Не могу остаться здесь, с вами? Обещаю, не буду беспокоить. Человек посмотрел на нее долгим, пристальным взглядом. — Хочешь коротать век в одиночестве, как я? Она неуверенно кивнула. — Как тебя зовут? — спросил он. — Майя. — Послушай меня, Майя, — человек указал ей на небо, — видишь ту яркую звезду? — А… Да. — Это ты. А вон ту горстку чуть в стороне видишь? — Да. — Это те, кто причинял тебе боль. А теперь, Майя, посмотри на остальные звёзды. Что можешь сказать? — Ну… — она неохотно подняла голову выше, — их много… — Так вот, это — те, с кем ты ещё не пробовала заговорить. Да, не спорю, и они могут причинить боль. Но они ведь не все такие. Отнюдь не все. Что, если сейчас там мерцает кто-то, кто не просто не сделает тебе плохо, но и сделает хорошо? А что, если их много? Они есть, поклясться могу, что есть. Осталось их только найти. — Ну а вы почему тогда здесь? — она опустила глаза и безразлично уставилась на свои ноги, — чего же сами их не ищете? Что, так сложно подойти на улице к любому человеку и заговорить? — Я здесь по другой причине, — он отошёл чуть вперёд, — сам боюсь стать кем-то, кто изувечит кого-то. Потому что однажды так уже было. Майя немного помялась, но потом все-таки подошла к нему. — Поэтому у меня и нет семьи. Я сам когда-то ее разрушил, — он поднял глаза к небу и снова опустил голову, — я один уже очень много лет. Так лучше не мне. А тем, кому я навередил. Я даже не могу теперь показать кому-то своё лицо, не могу назвать имя, так стыдно и совестно. Он помедлил, но потом продолжил: — Это все не правильно, я знаю. Знаешь, я и сам не пример… Извини. Просто не хотел, чтобы кто-то ещё допускал мою ошибку. Не оставайся одна, Майя. Береги друзей. Держись за любую нить, любую душу, которая к тебе не равнодушна. Как Нира. Уверен, она не причинит тебе боли, раз сама терпит такую боль ради тебя. С этими словами он развернулся и направился к большому дому, но в какой-то момент остановился и обернулся: — Майя, слышишь? — Да-да. — Одиночество делает с тобой ужасные вещи. С ним почти невозможно остаться в уме, оно никогда не уходит и мучает тебя каждый день, не отпуская, не ослабевая, у тебя не будет передышек. Не оставайся по-настоящему одна, Майя. Это страшнее, чем ты думаешь. И скрылся за дверью. Стало очень тихо. Остаток ночи Майя провела без сна. До самого рассвета сидела у корней дуба. Слушала ветер в голых ветвях. Слушала собственные мысли. И уже под конец все чаще и чаще стала попадаться в голове фраза: «Это страшнее, чем ты думаешь. Не оставайся по-настоящему одна. Держись за любую душу. Не совершай моих ошибок.»