Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Кажется, она задремала. Потому что проснулась уже тогда, когда первые красные лучи холодного рассвета окрасили верхушку дуба. Появился ветер. Лесные вершины качались на фоне серовато-розовых облаков. Ноги холодило от росы. А у самых деревьев виднелись белые островки тумана. Какая же здесь тишина. Ничего не дёргает слух — только ветерок в дубе и отдаленный щебет птиц. И почему хозяин дома сказал, что одной быть плохо? Сейчас ей уж точно лучше, чем на базе. Намного лучше. С мыслями о хозяине пришла и колкая мысль о Нире. Майя поежилась, потерла руку и, тоже немного прихрамывая, пошла к домику. Нужно извиниться. Нира спала в соседней от Майи комнате. Отыскать ее оказалось не сложно. Черные волосы спящей рассыпались по подушке. Нира лежала на узкой кровати, закутавшись в одеяло и отвернувшись к стене. Неестественно прямая нога высовывалась из-под складок одеяла, как палка. Сложенная в локте рука с шиной была сжата в кулак. Вся Нира казалась какой-то напряжённой, готовой в любой момент вскочить, бить или бежать. Даже сейчас, во сне. Только ровное дыхание говорило о том, что она спит. А может, и просто дремлет. Майя хотела протянуть руку к одеялу, укрыть ее получше, но Нира вдруг тихо замычала, заворочалась, стиснула одеяло сильнее и слабо задергала больной ногой. Кажется, ей снилась погоня или что-то такое. Нира жмурилась и бормотала во сне, но что она пыталась сказать, разобрать было сложно. Майя робко наклонилась над ней и вдруг совершенно отчётливо услышала: — Нет… Нет, стой, стой!.. Не трогай ее, пожалуйста… Стой… Не трогай!.. Не трогай… Лучик солнца незаметно пробрался к окну и осветил прозрачным розовым пятном все пылинки на стекле. Почти тут же снаружи раздался шорох крыльев и в форточку влетел зелёный попугайчик. Майя вздрогнула и вскинула голову. — Ч-щ, разбудишь! — прошептала она, — и так спит плохо, кыш! Волнистик склонил голову набок, моргнул, поглядел на Ниру, почесался и вдруг бесцеремонно слетел вниз, прямо ей на макушку. — Да что ж ты!.. — Майя схватилась за голову, — нет-нет-нет, пошел, пошел вон!.. И тут она замолкла. Попугай уже перелетел на грудь Ниры и неподвижно сидел, приложившись своей крохотной пушистой щечкой к ее щеке. Нира перестала ворочаться и жмуриться. Все ее лицо точно разгладилось. Дыхание стало ровнее. Казалось, она даже слегка улыбается. Волнистик отстранился и оглянулся. В золотисто-розовом пятнышке солнца его головка так и светилась жёлтым, а салатовые пёрышки на грудке казались молодыми листочками земляники. Он встряхнулся и еле слышно чихнул, почесавшись лапкой через крыло. Черные глазки-бусины сверкали золотистыми бликами. — Как ты это сделал?.. — прошептала Майя, — ведь это ты, точно ты! И ты ведь вел всех их ко мне… Столько километров… Как? Попугай только моргнул пару раз и перелетел на спинку кровати. Майя опять посмотрела на Ниру. — Прости меня, — прошептала девушка и присела у кровати на колени, — я и на самом деле слишком много думаю о тех, кто ушёл. О том, чего больше нет. И забываю то, что у меня все ещё есть. Тех, кто ещё есть. Прости меня, пожалуйста. Вы все столько для меня сделали, а я… Я как всегда. Попугайчик участливо пискнул и поглядел на неё. Майя зажмурилась и помотала головой, чтобы не заплакать. — Прости меня, Нира, — закончила она, — я не хотела всего этого. Она поднялась, поправила одеяло и осторожно задернула поплотнее занавеску, оставив лишь узенькую щель, через которую било узкой золотистой полоской рассветное солнце. Подошла к двери, оглянулась ещё раз. И вышла в свою комнату. — Поздравляю, репетиция прошла успешно, — негромко обнаружился за углом хозяин. — Ой, ёлки!.. — Майя почти отскочила от него, — не нужно так… делать. — Теперь осталось только повторить все это ей, когда проснется, — ничего не замечая, сказал тот, — это было очень чувственно, я в паре мест чуть не прослезился. — Знаете, — Майя нахмурилась, — с вашей стороны было не слишком вежливо подглядывать, да ещё и высказываться. — Ты сама все выскажешь, — не глядя произнес тот, задумчиво проводя пальцами по листьям на маске, — когда пойдешь в лес. — Эм, что? — не поняла Майя, — какой лес, вы о чём? — В который летает красный попугайчик, — развел руками он. — Красный кто?.. — она поняла, что разговор становится абсурдом, — да ну вас. И вышла на улицу. — Что за псих такой?.. — зло бормотала Майя, нарезая круги вокруг дуба по туманной поляне, — попугайчик… Красных волнистиков ведь вообще не бывает… А как всё-таки зелёный так Ниру усыпил? Может, просто совпало? Почему тут все такое странное? Она оглянулась. Человек в маске вышел из домика и стоял в дверях. Солнце светило на него сбоку и играло на лакированной поверхности дерева, на резных кленовых листьях, на потертом шарфе и куртке. Его волосы, похожие на широкие пряди осоки, оказались темно-зелёными, почти как еловая хвоя, а из отверстия в маске еле мерцал янтарно-рыжий глаз. Поймав взгляд Майи, он торопливо развернулся и пошел прочь, к своему срубу. Странный тип. Хотя чего ещё ждать от отшельника? Майя отвернулась и уже хотела сделать шаг, но вдруг помедлила, пригляделась и наклонилась. Не веря глазам, раздвинула сырые стебли травы. Там что-то краснело. Майя распрямилась. В пальцах дорожало, переливаясь на солнце, крохотное, с ноготок, пушистое алое пёрышко.