Дети Автотрассы 3: Голос солнца

А потом она проснулась. Серое, тусклое утро пробиралось на поляну, постукивая по окну каплями дождя. Майя лежала на кровати, раскинув руки и ноги. — Значит ночь у дуба и рассвет мне приснились… — пробормотала она, — Господи, почему тут все так странно? Дуб, Нира, волнистик со сверхспособностями к усыплению… А ещё этот чудак хозяин с его красным попугайчиком. Почему тот попугайчик воообще так въелся ей в голову? Из-за того, что затем нашла перо? Какими правдоподобными иногда бывают сны. Прямо дрожь берёт. Негромкие шаги под окнами заставили ее прервать думы и вскочить. Пришел хозяин с подносом. Как всегда не снимая маски, он осторожно прошел в комнату через приоткрытую дверь и поставил поднос с завтраком на столик у ее кровати. — Надеюсь, ты помнишь свой сон, — вкрадчиво сказал хозяин, повернувшись к Майе. — Что? — растерянно переспросила она, — какой сон? — С извинением. Не зря же ты всё-таки репетировала, — пожал тот плечами. И вышел. — Стойте, что? — Майя подбежала к дверному проёму, — погодите, о чем вы? Откуда вы всё зна?.. Но на улице уже никого не было. Хозяин исчез. Будто растворился в серых дождевых струях. — Стой-стой, какого?.. — она прижала к вискам ладони, — раз он обо всем знает — значит мне это не приснилось. Но он САМ сказал мне, что это был сон… Невозможно — либо сон был сном и он не должен знать, что мне снилось, либо это был не сон… Но почему тогда хозяин говорит, что это сон?.. Или он как-то туда проник? А зачем ему? Может, он тоже, как Шипокорелла, хочет от Майи что-то? Хотя нет, бредятина. На кой черт она сдалась странному отшельнику? Майя подошла к столу. Три золотистых блинчика с какими-то темными ягодками на них и маленькой сахарницей. Чашка ароматного чая из незнакомых трав. И блестящая вилка с необычной, витиеватой ручкой. Нира неслышно посапывала в соседней комнате. Майя взяла тяжелый поднос и переставила на кровать. Не вставая, быстро умяла душистые блинчики, даже не дожидаясь, пока подостынет чай. Потом насыпала сахар в чашку, просыпала половину из-за трясущихся рук и, устало вздохнув, почти залпом все выпила. Чай как чай, травяной. Она уже хотела положить назад вилку, но тут мельком глянула в окно и удивлённо подняла брови. Когда это на подоконнике успел появиться второй поднос? Шагов хозяина она не слышала, нести разом два подноса он не мог. Странно. Без мысли догадалась, что это — завтрак Ниры. И отнесла его в ее комнату. Нира все ещё спала. Почти в той же позе, что в Майином сне. Услышав позвякивание посуды на подносе, Нира приоткрыла глаза и шумно вздохнула. — Знаешь, такой странный сон сегодня был, — сонно промямлила она, — как будто мы с тобой идём по лесу, здесь где-то, недалеко от дома, и тут с неба камнем сваливается Изгой, только совсем худой, обожженный, словно из горящего дома вылез, весь в крови, а лицо белое. И вокруг глаз черные трещины. Он почти сразу на тебя бросился, а я к вам, бегу и кричу, чтоб он от тебя отстал. Он на полпути остановился, обернулся — и какое же у него было страшное лицо, Май. Изгой никогда в жизни так на меня не смотрел. Если это вообще был он. А потом… Знаешь, прямо почувствовала, как что-то теплое щеки коснулось. Обернулась — а там Странник. Так нежно улыбается, смотрит на меня и молчит. Я гляжу назад — и Изгоя уже нет. Только ты. И почему-то ты говоришь мне, что Странник кого-то вел много километров. А потом он меня обнял. И всё. Все кончилось. Майя потерла нос и хрипло проговорила: — Прости меня, Нир. Ты права, я такая эгоистка. Ты и все остальные столько для меня делали, а я не видела. И тебе руку с ногой сломать пришлось, чтоб я прозрела. Прости, пожалуйста, прости меня. Нира смотрела на нее со смесью тревоги и изумления. — Да боже, о чем речь, конечно прощаю! — быстро сказала она, протягивая ей здоровую руку, — иди сюда. Майя подошла и Нира, привстав, обняла ее долго и настолько крепко, насколько позволяла больная рука. Майя устало упёрлась носом ей в плечо, не в силах больше плакать. Она только часто и сбивчиво дышала, то и дело жмурясь и шмыгая носом. — Ну-ну, ладно, хватит тебе, — Нира легонько похлопала ее по плечу, — все будет хорошо, не раскисай. — Ага… — промямлила та, — там, кстати, блинчики есть… — Какие блинчики? — вздрогнула Нира. — Вкусные, — пискнула Майя. А потом они с Нирой посмотрели друг на дружку… И тихо рассмеялись. Блины исчезли быстрее, чем Майя успела моргнуть. *** Сырая черная тишина окутывала его со всех сторон. Малейший звук — будь то шаг, позвякивание железных деталей или собственное дыхание — здесь причудливо разносился на много-много метров, повторяясь эхом. Солярис стоял на пороге громадного цеха, заполненного сплетением труб и кабелей, среди которых извивалась длинная блестящая железная дорожка, иногда переходящая в лесенки. Грязные бетонные стены были красноватыми от слабого свечения сверху. Это был цех над «гостинным» залом с манипуляторами, но Солярис этого не знал. Он не помнил это место и тщетно пытался осознать, каким образом забрел туда. Боль в ранах все ещё пульсировала, но Солярис почти перестал ее воспринимать. Кажется, боль превратилась в данность. Невнятный шум в коридоре заставил его обернуться и прислушаться. Будто кто-то дробно стучал палочками по железному листу. Звук смешался с эхом, спутался и пропал. Ему не могло показаться. Там точно кто-то есть. Солярис развернулся и пошел к большой двери с колесом, через которую и зашёл сюда. Звук раздался именно с той стороны. Кто это может быть? Что ему здесь нужно? Солярис, хромая, подошёл к двери почти вплотную. Прикрыл глаза. Обратился в слух. Ничего. Только ветер завывает в коридоре. Может, это стучал какой-то механизм? — Я ЗНАЮ, ГДЕ ТЫ. В ту же секунду что-то с бешеной силой ударило в дверь, сделав в ней огромную выпуклость, и заскреблось железом по железу. Солярис с криком отпрянул и, не удержавшись, повалился навзничь, застонав, когда стальные детали впились в тело. В дверь продолжали неистово бить и колотиться, а от шкрябания не то зубов, не то когтей сводило лицевые мышцы. Ржавые петли предательски звякали и крошились. Солярис часто дышал. Он вскочил на ноги и отбежал назад, к трубам и кабелям. Достал кнут. Без мысли Верховный Создатель знал, кто там, по ту сторону. — Ну давай, тварь, иди сюда, — процедил он, — закончим все здесь и сейчас. — ЧТО-ЧТО ТЫ ТАМ БОРМОЧИШЬ? — донёсся из-за двери тот самый голос, — Я НЕ РАЗОБРАЛ, ПРИЯТЕЛЬ. ОТКРОЙ ДВЕРЬ, ЧТОБЫ Я СЛЫШАЛ! Новый удар и каскад скрежещущих звуков. В груди ледяной водой поднимался страх. Ну же, пусть уже пробьет, пусть ввалится сюда и бросится ему в лицо, Солярис его встретит! А за дверью все скреблись и скреблись. Вся ее мутно блестящая поверхность уже напоминала мятую ткань, неясно как петли вообще её держали. Страшные удары сыпались беспорядочным градом, все больше уродуя железо. — Ну, давай! — не выдержав, крикнул Солярис, — давай, иди сюда, я жду! Хочешь сдохнуть? Я тебе устрою! Давай, выхо!.. КРРРРРЯСЬ! Железо толщиной в три пальца, выгнулось и прорвалось, раскрывшись уродливым острым цветком, из которого вырвалась тонкая, как кость, стальная лапа с пятью огромными лезвиями вместо пальцев. Солярис, громко ругнувшись, отскочил ещё на шаг и ударился спиной об лестницу. Когти, дрожа от неистовства, медленно сжались и разжались, блеснув в красном свечении, падавшем с потолка. — ТЫ-Ы МОЙ… — прорычало из дыры. Удары и скрежет возобновились. Железо со скрипом и лязгом раскрывалось, расширяя отверстие, за которым вспыхивал жёлтый глаз. Солярис снял с пояса кастет, стискивая челюсти и готовясь к прыжку. Последний лоскут двери отогнулся в сторону. Из разверстой черной дыры послышался мерзкий смешок. Затем сперва железная, а потом и нормальная рука взялись за острые края. Существо (человеком это уже было не назвать) медленно влезло внутрь. Солярис зажал ладонью рот. Лансер. Но как будто провернутый пару раз через крупную дробилку. От количества черного и красного зарябило в глазах. С Лансером случилось ровно то же, что когда-то с Солярисом. Десятки деталей, проводов, труб и штырей прорвались через его тело, конечности, шею и голову, а на ногах вместо колес сверкали две громадные болгарки, почти полностью красные, бросающие на бетон темные подтёки и брызги. Боковое зеркало под неестественным углом торчало из плеча, правая рука вся в прозрачных шипах стекла, а пучок проводов свисал прямо из щеки. Вместо левой руки — та самая железная лапа, а в правой он сжимал длинный ржавый меч. — Чего ты хочешь? — быстро спросил Солярис. — Р-РЕВАНШ… — прошипел Лансер. И прыгнул. Солярис не успел и охнуть, как оказался в метре от него. Жёлтой молнией свистнул кнут и мгновенно обмотался вокруг железной руки Лансера. Тот только ухмыльнулся, глядя, как плеть раскаляет и плавит металл, и, прежде, чем Солярис успел что-то сделать, ссилой рванул кнут на себя. Верховный Создатель дернулся вперёд и с болезненным охом выпустил ручку, упав на четвереньки. — Тряпьё… — прошептал Лансер, отбрасывая кнут в сторону. Солярис вскочил на ноги, но почти тут же что-то налетело на него и повалило на спину. Два изуродованных тела рухнули на жёсткий бетон, пронзая друг друга торчащими деталями. Что-то острое сжало горло, не давая вздохнуть и прорезая кожу, заливая ее чем-то теплым. Руки, ноги, лица, глаза, когти, болгарки, свет, темнота смешались в один черно-красный клубок и на миг Солярис почувствовал, что потерялся. Но это на миг. Ещё миг спустя он шарахнул кастетом по шее противника и тот с воем ослабил хватку. Солярис ударил ещё — меч со звоном отлетел в сторону. Верховный Создатель вскочил и, зажимая рану на горле, ринулся вверх по железной лесенке, ведущей вглубь лабиринта. Колеса на ногах застыли и не крутились, он тяжело бежал на них, спотыкаясь и падая, поднимаясь и пошатываясь. Бежать. Бежать как можно быстрее. Сзади уже слышатся удары болгарок по ступеням, он близко… Без кнута никак, ему не справиться с этой тварью, она быстрее, она злее. ОНА СИЛЬНЕЕ. ЛАНСЕР СИЛЬНЕЕ. И ОН, СОЛЯРИС, СПАСАЕТСЯ БЕГСТВОМ. Тело опять разрывало от ран, уже неизвестно-каких по счету, дыхания не хватало, голову туманили темнота, сырость и ужас. Вот сейчас-сейчас, Лансер вылетит из-за поворота, кинется сзади, подомнет под себя и занесет над головой свои когти… Трубы и кабели мелькали перед глазами. Солярис бежал, не думая даже, куда сворачивает, просто бежал и бежал, пока ещё мог. — НЕ УЙДЕШЬ! — донеслось сзади, — РАНО ИЛИ ПОЗДНО Я НАЙДУ ТЕБЯ! ТЫ ОТВЕТИШЬ, ЗА ВСЁ ОТВЕТИШЬ! СЕГОДНЯ ИЛИ ЗАВТРА, СЕЙЧАС ИЛИ ПОЗЖЕ! БЕГИ, БЕГИ! Перед глазами Соляриса помутилось. Колеса ещё раз ударили по железу, но миг спустя раздался треск, грохот и все ушло из-под ног. Соляриса опрокинуло в черноту и он, отчаянно маша руками, полетел куда-то вниз, в темную дыру среди проводов, кабелей и труб. «Дорожка провалилась» — мелькнуло в голове. Потом был удар. Кажется, Солярис рухнул на какой-то изгиб трубы или ещё что-то большое, что прервало падение. Снова охнув, он попытался подняться, но руки и ноги не послушались. Солярис лежал на дне ямы, устланной тонкими и толстыми плетьми проводов, а где-то наверху слабо светлело отверстие. Сил больше не было. Рана на шее сочилась кровью. Последним, что он помнил было крохотное, светящееся красное пятнышко там, наверху. Оно показалось над ямой, перелетело чуть пониже, затем ещё и ещё, пока наконец не опустилось ему на колено. Солярис напряг слабеющее сознание и различил крохотную длиннохвостую птичку, мерцающую в темноте и глядящую на него двумя белыми, как жемчуг, глазами. На его ноге сидел красный волнистый попугайчик. — Проснись! Проснись! — чирикнула птица. Солярис поморщился и на секунду ему показалось, что свет над ямой пропал. — Проснись! — попугайчик перелетел на шестерёнку, торчащую у него из груди, — проснись! Не спи! Свет наверху снова пропал. Кажется, пропали и провода, а яма превратилась в круглый бетонный колодец. — Проснись! Спать плохо! Над колодцем была крышка. Серая крышка, разделенная на четыре равных сектора… На ней что-то нарисовано. Плохо видно, кажется колесо и ещё какая-то белая штуковина… — Проснись! Проснись! Свет над ямой и провода вернулись. Да где же реальность? — Не спи! — попугайчик начинает мигать, подлетает к лицу, трепеща крылышками, — спать нельзя! Просыпайся! Опять темно. — Проснись! Светло. — Не спи! Темно. — Спать нельзя!.. Светло. — Солярис? Солярис, очнитесь! Верховный Создатель! Солярис! Темно. — Не спи! Ты должен проснуться! — Солярис! Он приоткрыл глаза. Снова его комната. Над головой плавает и качается красноглазое лицо Квантиза, непривычно раздражённо будящего его. — Что вам снилось? — быстро спросил Квантиз, — кому вы кричали проснуться? Он только слабо застонал. — Солярис, что вам снилось? — почти крикнул Квантиз. — Мне?.. — он приподнялся и потёр голову, — ничего нового… Старый враг. — И всё? — Квантиз пытливо заглянул ему в глаза, — это точно всё? Солярис уже открыл было рот, думая о чем-то… Но потом передумал. — Это точно всё, — повторил он за красноглазым, — а почему это тебя так волнует? Квантиз поправил на левой руке перчатку. — Просто ваши сны сильно вас истощают, — мрачно произнес он, — и иногда мне становится жутко при мысли о том, на что они способны. — Волноваться нужно не тебе, а мне, — Солярис потрогал шею и с облегчением не обнаружил там раны, — свободен. — Как скажете, повелитель, — и Квантиз скрылся в дверях. — Он рисует их все больше и больше, теперь уже и просто кровью, — тихо бормотал он, спускаясь по лестнице, — так не должно быть, надо с этим кончать. Красноглазый дошел до самого низа лестничной клетки, нашел под ступеньками бетонный люк и спустился по скобам в темную круглую комнату. — Активация лабораторного помещения! — отчётливо произнес он. — Голосовое подтверждение завершено, — раздалось откуда-то с потолка и в комнате загорелся свет. Квантиз подошёл к пульту управления и ткнул пару кнопок. В стене тут же открылась небольшая прямоугольная ниша и из нее выдвинулся железный поддон. Квантиз шагнул к нему, затем осторожно снял с левой руки перчатку, обнажив металлический протез, и перевернул перчатку над поддоном. Из нее сейчас же посыпались бумажки, изрисованные круглыми кровавыми символами, похожими на рули. — Как долго мне их ещё собирать? — зло прошипел Квантиз, — такими темпами он точно что-то заподозрит… Он похлопал по перчатке и последняя бумажка упала на поддон. Затем задвинул его обратно в стену, закрыл нишу и нажал на пульте красную кнопку. — Печь активирована, — произнес голос из динамиков. Минуту спустя Квантиз ткнул ту же кнопку, открыл нишу и выдвинул железной рукой поддон. — Вы не проснетесь, Верховный Создатель, — прошептал он, беря в металлическую ладонь горстку горячего пепла.