Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Майя долго сидела так за столиком с печеньем в руке. Глаза рассеянно наблюдали за завитушками струйки пара, поднимающейся от чая. Дождь снаружи стал понемногу утихать. И когда наступила полная тишина, в которой можно услышать, как зачирикали первые птицы в лесу, Майя-таки встала. Взяв печенье с собой, она осторожно вышла на крыльцо. Над свежей поляной расползались тучи с золотистой каймой солнца, открывая по-вечернему розоватое небо. Странно… Куда делся весь день? Майя спрыгнула с крыльца в мокрую траву и побежала к домику, где сидела Нира. Ввалившись в свою комнату, Майя выдохнула: — Нир, ты здесь? Но ей никто не ответил. — Нира? — она вошла в ее комнату. Кровать разобрана, одеяло скомкано. Поднос с остатками завтрака лежит на подушке. А к спинке кровати прислонено четыре прямых палки — две длинные и две короткие. Рядом висели светлые полоски бинтов. — Она сняла шины? — изумлённо прошептала Майя, — да быть не может, невозможно так быстро выздороветь! Она толкнула дверь и выбежала обратно на поляну. Черный дуб корявой тенью стоял в тишине, нарушаемой только птицами в голых деревьях, обступивших два домика. Вокруг никого не было видно. — Ни-ира! — позвала она, — где ты? — Майя? — раздался ее непривычно радостный голос откуда-то из перелеска совсем рядом, — я тут, за деревьями! Представляешь, я могу ходить! Иди сюда скорее, это невероятно! — Правда? — Майя тут же кинулась туда, — но как, это же невозможно! — А ещё только что звонил Странник! — крикнула Нира, — он приедет сюда уже сегодня. Майя, мы поедем домой! — Что? — она ускорила бег, — он снова дозвонился? В такой глуши? — Представляешь! — расхохоталась Нира, — ну ты где, иди сюда, скорее! — Бегу, а ты где? — Майя, не обращая внимания на холодные и мокрые стебли травы, доходившей ей чуть не до плеч, мчалась в направлении голоса. — Да здесь я, здесь! Заверни налево! Голос звучал совсем близко. Так близко, что по идее она уже должна была увидеть Ниру. Но ее все не было, как Майя не вглядывалась. — Нира? Ну ты где прячешься, может выйдешь? — Ну нет, давай сама, бегать полезно! «Ничего себе она веселая, — пробормотала Майя себе под нос, — хотя если бы у меня так внезапно перелом сросся, я бы тоже через голову прыгала.» Небольшие облезлые берёзки, растущие вокруг поляны, плотно переплетались полупрозрачными голыми ветками. В этой светлой чаще нельзя спрятаться, к тому же у Ниры куртка темная. — Ни-ра-а! Ну не смешно, ты где? — Я здесь, да ты почти смотришь на меня! Заходи в лес! — Чёрт подери… — пробормотала Майя и, оглядываясь, полезла в перелесок. Тишина. Только тесно растущие друг к дружке берёзки, золотые на верхушках от заката. — Нира? — Майя, стараясь не зацепиться курткой, шла вперёд, ныряя под самые низкие ветки. — Я здесь! — донеслось из чащи. — Да ну где — здесь? Нир, хорош, выходи! — Ой, брось, давай в прятки! Такой лес красивый! — Да какие нафиг прятки, я… — Майя вдруг замолкла и пригляделась. Ага, там впереди что-то чернеет! Вроде камня или… Ну, точно, это Нирина спина! — Ой, как сложно, — Майя закатила глаза, — ну всё, считай нашла. — Уверена? — рассмеялась та и черный сгорбленный силуэт даже слегка шевельнулся. — Абсолютно, — кивнула Майя и хихикнула, — вот сейчас я тебя ТАК найду!.. Здесь каменистая земля была неровной, уходящей в горку. Майя, пыхтя, побежала между берёз, стараясь беречь глаза от веток. — Ну Нира, вот ты и попа́!.. — она замерла, — …лась. Перед Майей шагах в пяти был громадный черный пень. То ли так падал свет, то ли смотрела она под таким ракурсом, но корявая бугристая деревяшка с торчащими обломками коры до жути напоминала человека. Прямо действительно до жути… — Нира! — Майя уже не скрывала волнения, — Нира, выходи, мне страшно! Где ты? Тишина. — Нира? Нира! Ни звука. «Она же была совсем близко, ну прямо вот тут! — испуганно подумала Майя, — а ОНА ЛИ это была вообще?» И тут ее словно обожгло ужасом, потому что первым делом в мозгу вспыл тот треклятый холст. Флетчер… Чёрт побери, у нее поджилки затряслись при одной мысли о встрече с ним в этом лесу. Да, да, конечно, это почти невозможно, ведь Алон говорил, что воиды нападают на трассах, а не в лесах… Но кто их, ёлки, знает?! Так, спокойно, надо возвращаться. И чем скорее, тем лучше! Майя оглянулась назад. Так, стой. Этого камня тут точно не было. Да и этой толстенной березы тоже… И вообще, почему сзади по-прежнему подъем, хотя она только что поднималась и сейчас должна спускаться? Майя развернулась. Нет, ошибки нет, она пришла оттуда, потому что перед ней этот злополучный пень! Не заметила?.. Да как можно не заметить такой подъем?! Она только что пыхтела и взмокала от пота, взбираясь сюда! Бредятина… Заблудилась что ли?.. Вдруг она дернулась, прислушалась… Медленно повернула голову назад. На тропинке, там, высоко, где солнце жёлтой звездой било из-за травяного бугра, сидела крохотная птичка. Ее ярко-красные пёрышки дрожали и вспыхивали на слабом ветру так быстро и живо, что казалось, будто это была не птица, а маленький живой огонёк. — Красный попугайчик… — прошептала Майя и сунула руку в карман. Вытащила. Перышко затрепетало в пальцах. Сомнений нет. Это его. — Ты чего-то хочешь? — спросила она. Попугайчик встряхнулся и чирикнул. Потом взлетел, выбросив крылышками россыпь искр, и уселся на ветку березы. Обернулся на Майю. Снова распушился и чирикнул. Коротко так и четко: «Чкра!». Будто чье-то имя назвал. — Идти за тобой? — она нерешительно сделала к нему пару шагов. Вместо ответа волнистик расправил крылья и полетел вдаль, пропадая за солнцем. — Эй, стой, подожди! — Майя побежала за ним, — не так быстро, стой! Она взобралась на бугор. Попугайчик маячил впереди, перелетая с березы на берёзу, но не скрываясь из глаз. — Куда мы идём, эй! — она запыхалась, но не отставала. Птичка не отвечала. Она реяла над тропинкой, носилась между веток и вспыхивала в закатном золоте, как летучий пушистый драгоценный камень. — Помедленнее! — выдохнула Майя, перепрыгивая поваленные стволы, уворачиваясь от веток, сбегая в низинки и карабкаясь на бугры, — куда ты меня ведёшь? Из-за голых берёзовых верхушек виднелись вершины гор, белые от снежных шапок. Трава по бокам невесть-откуда взявшейся тропы холодила лодыжки. Дыхание сбивалось, но какая-то первозданная тяга, будто очнувшись и выбравшись из глубин души, гнала Майю за этой птицей. Она забыла обо всём. Мысли о Нире, Страннике, Следе и Изгое испарились. «Только не терять его из вида! — стучало в голове, — он должен показать что-то важное! Не зря о нем говорил художник!» Солнце почти зашло. Его последние красные отблески подрагивали на стволах, ветвях и остатках листьев, лежали на траве горящими акварельными лужами. Попугайчик вдруг снова отрывисто крикнул и в пару взмахов унесся куда-то вверх, на большой холм. — Эй, вернись! — вскрикнула Майя и, задыхаясь от нетерпения, волнения и усталости, побежала за ним. Она долго взбиралась по крутой тропе, но, наконец, залезла. Подняла глаза. И окаменела. На холме почти не было деревьев — пара-тройка берёзок, из-за чего вокруг открылась широкая горная долина. Белые вершины и бурые скалы кругом заливало нежно-розовое свечение умирающего солнца. Тихое небо было подернуто темными перьями облаков, поднявшийся было ветер пропал. Майя осторожно подошла ближе к краю и глянула вниз. Долина уходила не только в ширь, но и вниз, и холм казался утесом, нависшим над травяной пропастью.  — Чкра! Она оглянулась. Попугайчик сидел в траве и временами постукивал клювиком по какой-то железной штуковине. — Что там? — она подошла и склонилась к нему. Волнистик тут же взлетел и пересел на берёзу, а под ним в траве сверкнул металлический кружок размером с маленькое блюдце. — Что за?.. — она протянула руку и взяла его. Перевернула. — Черт… На кружке была поцарапаная зелёная стрелка «Шкоды» в кольце. — Рапид… — прошептала Майя, — как это возможно?.. Она подняла голову. — Эй! Эй, попугайчик! — голос дрожал и вилял от волнения, — знаешь, где Рапид? Он жив?! Жив, да? Молчание. Трясясь, как осиновый лист, Майя огляделась. Попугайчика не было. — Нет… — слабым голосом выдохнула она и бухнулась на колени, — да неужели ты привел меня сюда только за этой вещью?.. Может это и не Рапида? Может кто-то другой потерял?.. А я, дура, тебя послушала!.. С этим сорвавшимся криком она зло швырнула железку подальше. Кружок перевернулся, пару раз отразив солнце неровной поверхностью и ударился о березовый ствол, отскочив обратно в траву. Майя невольно приподнялась и зачем-то снова посмотрела на злополучный значок. Он упал обратной стороной и теперь уныло лежал среди пожухлых стеблей. Минутку… Там что-то написано. Она пригляделась. На местами потемневшем кружке блеснули два слова, выцарапанные чем-то острым: «Рисуй колёса» — Рисовать что? Зачем? — обескураженно промямлила Майя. — Майя? Майя, ты в порядке? — глухо раздалось откуда-то сзади. В тот же момент все кругом смешалось и исчезло. Она снова была в домике художника за столиком с чаем. Дождь барабанил по крыше. А рядом стояла мокрая и сердитая Нира. На руке и ноге шины, под мышками костыли. — Заснула что ли? — проворчала она, — пошли давай к нам, а то снова этот чудак припрется. — Стой-стой… — Майя почесала затылок, — тебе ведь Странник не звонил? — Что? Смеешься? Нет, — буркнула та и, с трудом, потопала к выходу. «Рисуй колёса… — задумчиво повторила про себя Майя, — надеюсь, тут все проще, чем я думаю.»