Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Нира, бледнее смерти, сидела на кровати и отчаянно прислушивалась к звукам снаружи. С момента, когда приехали и уехали Лес со Страном, прошло уже больше трёх часов. От художника тоже ничего не было слышно. Дождь напряжённо постукивал по крыше и окнам, серое небо висело над поляной и дубом, почти напирая своей тяжестью на его крону. Где же они? Нира обняла здоровой рукой согнутую в колене уцелевшую ногу, чтобы хоть как-то себя защитить от плохих мыслей, и почувствовала, как дрожат пальцы. Дрожат и дёргаются, как в лихорадке. Боже, да что же с ней творится? Зелёный попугайчик неслышно влез в приоткрытое окно и коротко чирикнул. — А? — она испуганно обернулась, — ты здесь откуда? Волнистик встряхнулся и слетел к ней на голову. Затем неуклюже спустился по длинным прядям вниз и почти бухнулся на плечо. Он часто и сипло дышал, перышки так и ходили ходуном на его салатовой грудке, а клюв и вовсе не закрывался. — Ты приведешь их назад? — прошептала Нира. Вместо ответа волнистик красноречиво покачнулся, забив крыльями, чтобы не свалиться с плеча. — Что, устал? Где ты был? — она сдвинула брови и сжалась, когда попыталась шевельнуть рукой. Видимо, шины всё-таки были не очень эффективными. Попугайчик только слабо пискнул, пытаясь удержать равновесие, но не смог и соскользнул вперёд. Нира поймала его в лодочку ладоней и вздрогнула — такой теплой, почти горячей, была птичка. Каждое пёрышко — нежное, едва ощутимое, похожее на слабый ветерок, щекотало кожу неуловимыми прикосновениями. Попугай казался невесомым. И то ли это была игра света, то ли на самом деле, но между его перьев струилось слабое, салатовое мерцание, какое бывает в кружевной тени под большим деревом. Попугай вдруг вскинул головку и вытянул шею в направлении двери. — Что случилось? — Нира повернулась в ту же сторону. Попугайчик в ответ только чирикнул, встряхнулся и взлетел на окно. Попрыгав по подоконнику, он замер и почесался. А потом снова слетел на Ниру и, ни с того, ни с сего, прильнул к ее больной ноге. — Эй, да что с тобой? — прищурилась Нира. Но попугай не ответил. Часто дыша, он с трудом тёрся головкой о нирины джинсы, загораясь все ярче и ярче… — Стой-стой, что ты?.. А-А! — Нира вскрикнула на полуслове и втянула голову в плечи. Откуда —то с улицы послышались вопли, рев множества моторов и гогот незнакомых голосов. — Они здесь? — Сто пудов! Держи их! Девчонку — достать любой ценой! Или кто-то ещё хочет глушитель потерять?

***

Внезапно Лесник остановился и заглушил мотор. А миг спустя поспешно очеловечился и вместе с Майей и Странником нырнул за земляной бугор. — Эй, ты что, почти же приех!.. — Ч-ш-ш! Лесник осторожно приподнял голову и выглянул из пожухлой травы вперёд. — Хреново дело, — прошептал он, — Стран, там Шипокорелла. — Что?! — Странник побледнел. — Тих-тих! — оборвал его Лесник. — Там же Нира! — тот рванулся было, чтобы вскочить, но Лесник дёрнул его на место. — Идиот, опомнись! Мы все покоцанные и израненные, как собаки, а тут целый отряд с Астором! Мы и здоровыми ничего не сделаем! — Я ее там не брошу! — прошипел Странник. — Так, послушай, — Лесник схватил его за куртку и заставил посмотреть на себя, — только не надо нам ещё второго героя! Рапида мало? Тоже сдохнуть захотелось? Очнись! Хрясь! — Ай, нос! Майя! — Нет, — прошептала она, потирая кулак, — это ты опомнись, Лес. — Так, я вас не пущу! — он схватил обоих за шивороты, — не понимаете что ли, что сейчас все тут подохнем? И каково будет нашим, а? Мы же не вернёмся, ребят! Каково будет всем им — Пятерке, Следу, Ане с Максом, если они узнают, что мы все тут… — Ну оставайся! — рыкнула Майя и, вырвав куртку из кулака Лесника, вскочила на ноги. — Нет, стой! — почти вскрикнул он и вцепился в нее обеими руками, но случайно выпустил Странника, — да стойте же!.. Но тот уже превратился в машину. — Умрёт же… — прошептал Лесник и странно шмыгнул носом. Майя шипела сквозь зубы и неистово рвалась из его рук, но Лесник ничего не замечал, стискивая окаменевшими пальцами ее плечи и не сводя огромных от ужаса глаз со Странника. Астор подошёл к двери домика Ниры. — Прекрасно, парни, — ухмыльнулся желтоглазый, оборачиваясь к своим, — Аргай девчонку упустил и она сто пудов вернулась домой, а домов тут поблизости кроме этого нет, так что все очевидно. Теперь смотрите, как я хватаю эту мелкую тварюшку и посылаю нашего белобрысого доктора нах… — ШИПОКОРЕЛЛА! В тот же миг огромный камень, вырванный из земли, просвистел над ним и с глухим звуком сшиб стоявшего рядом наёмника с ног, забрызгав остальных грязью. Не успели охотники опомниться, как земля под ними дрогнула и дернулась. Теперь почти все с криком потеряли равновесие. Кто-то успел увидеть серый внедорожник, мчащийся между вырываемых и взлетающих непонятно-как камней, но длилось это недолго — не сообразить, не выстрелить. Ещё один подземный толчок и Астор рухнул в траву, а стекло домика треснуло. На землю обрушился каменный град, разбивающий головы и лица наемников, наводнивших поляну. Булыжники, пучки травы с землёй, куски грунта — все летало и сыпалось под истошный вой, проклятия и хрипы. Астор, прикрывая голову руками, приподнялся и увидел зеленоглазую фигуру, сжимающую руки в кулаки и идущую к нему. Она смотрела на наемника. — Последние слова, калина? — прорычал Странник, поднимая руку и вместе с ней — метровый камень у себя за спиной. — Чёрт побери… — зло и ошарашенно прошептал Астор, — это же ты на меня в том городишке бросился… Когда я пытался девчонку увезти, точно? — Это всё? — Странник поднял камень повыше. — Да, — медленно кивнул Шипокорелла, незаметно пряча руку за спину, — теперь всё. Мгновенное движение. Вспышка железа. На долю секунды Странник увидел черную точку дула направленного в него пистолета и торжествующий блеск в жёлтых глазах. Бах! Бах! Бах! Бах! Перед ним всё помутилось. Камень грохнулся наземь, так и не долетев до цели. Странник пошатнулся, прижал руку к груди, отнял ее и что-то алое бросилось ему в глаза. Горячая мокрота расползалась под курткой, капала с пальцев. Ноги запоздало дернулись, он хотел рвануться, бежать, но вместо этого неуклюже попятился и, споткнувшись о свой же камень, упал навзничь. Майя перестала вырываться. Что-то тяжёлое, горькое и холодное окатило внутренности, обездвижело тело. Руки Лесника внезапно обмякли и сами собой съехали с ее плеч. — Умер… — прошептал он, — я говорил, говорил… — Теперь всё, — повторил Шипокорелла и оглянулся на стонущих, окровавленных, побитых охотников, — ну что, не сдохли? Но Странник был ещё жив. Перед его глазами плавало и качалось небо с темной полосой леса. Такое холодное, серое, чужое и безучастное. В дрожащем и мутнеющем сознании мелькнул чей-то быстрый, знакомый образ. — Л-лансер?.. — сипло прошептал Странник, пытаясь протянуть руку к фигуре, — что происходит? Почему ты здесь? Что… Что случилось со мной?.. Силуэт приблизился. Белый красноглазый Лансер склонился над ним и тихо усмехнулся: — Знал моего дорогого братишку? О, поверь, я бы с удовольствием тебе его заменил, но ты уже уходишь, а с мертвецами неинтересно. Ты подумай, даже вмешиваться не пришлось… — Что… Кто… Кто ты? — голос уже не слушался. — Народ, гляньте, он тут ещё бредит! — хохотнул где-то вдалеке Астор, — ты с кем разговариваешь? Красноглазый только закатил глаза. — И вы со мной разговаривали, Шипокорелла, — задумчиво произнес он, — ладно, пора кончать с этим. Чтоб не мучаться тебе, зеленоглазка. Острые железные пальцы Лансера взметнулись вверх вместе с его рукой. Другая рука неторопливо взялась за подбородок Странника, открывая его шею. — Не шевелись, — прошептал тот, — это будет быстро. Глаза Странника медленно застывали. Он уже не мог видеть, как стальной блеск прорезает воздух, как падают первые капли дождя, как смеётся над ним неподалеку Астор и как равнодушно смотрят красные глаза кого-то, так похожего на его друга. Теперь уже все равно. Зеленая птичка с писком вылетела из окна дома. — Эй, глядите, попугай! — показал пальцем кто-то из наемников. — Пальни в него, хы-хы! — Да ну к чертям, заряд жалко! Попугайчик летел к Страннику. Его перья так и светились изумрудно-салатовым. Но что Странник, что заносящий над ним руку видели его ярко-красным. Алая птичка в размытой мгле и холоде вспыхнула, как догорающая списка, и очутилась на шее умирающего. Ещё миг спустя когти Лансера накрыли ее, но… — А-А-А-А!!! С визгом и воем красноглазый отдернул руку, начавшую трескаться и рассыпаться камушками руды. — Что ты за тварь? — прорычал он, обнажая длинные клыки и корчась от боли, — он когда-то все равно умрет, ты это не остановишь! Попугайчик поднял дыбом перья и широко распустил крылья, закрывая ими шею Странника. — Что ты только в нем нашёл? — прищурился Лансер, — тебе повезло, что он для меня мало что значит. И красноглазый пропал, развеевшись в воздухе. А попугайчик прильнул к Страннику, начиная светиться все ярче. Свет вырывался из-под перьев, мигал, набирая силу. Трава кругом всколыхнулась и зазеленела. В небо вспорхнула бабочка. Попугайчик горел, как крохотное алое солнышко. Наконец свечение затмило собой птицу, лежащего, наемников, Астора, дом, лес… Странник открыл глаза. Что-то пока размытое, теплое, пушистое и зелёное сидело на нем, распластав крылья…