Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Они быстро миновали болото. Иней и снег, покрывшие мерзлую грязь, хрустели под колесами. Синички, нахохлившись, жались к Майе пушистыми шариками. След покачивался на буграх, то пересекая, то возвращаясь на старую колею. Стран и Лес ехали позади. Розовое рассветное солнце било в лобовое стекло, сверкало на руле и зеркале внедорожника, на смятой куртке, спутанных волосах и лице Майи, жмурившейся, но не отводящей глаз. Раздвинулись еловые и сосновые лапы, показались подернутые туманом поля, сарайчик, дуб, скала с водопадиком и… Дом. Золотой, как стволы стоящих сзади деревьев, как уже совсем голые ветки дуба и ещё бегущий водопад рядом. Золотой, как когда-то давно, в самый первый раз. Вот сейчас откроется дверь и выбежит Пятёрка, чтобы спросить как доехали и все ли целы. А за ней выйдут Тим и Аня, чтобы сперва покрепче обнять, а потом завалить уже своими вопросами. Сколько воспоминаний… Вывернувшийся сбоку Лесник подъехал к крыльцу и дважды просигналил, прервав тишину пронзительным «Бип! Бип!». Исследователь остановился рядом. Молча очеловечился и Майя почувствовала его широкую ладонь на своем плече. — Не думал, что когда-нибудь буду так радоваться этому месту, — негромко произнес он. Майя вдруг быстро развернулась и уткнулась ему лицом в куртку, тихо шмыгая носом. — Спасибо… — прошептала она, — спасибо, что вернул. Исследователь только погладил ее по голове, тоже легонько прижав к себе другой рукой. Одна из синиц взлетела с плеча Майи ему на голову и, поерзав туда-сюда, угнездилась прямо на макушке. Странник остановился и открыл дверь Нире, которая, выйдя на воздух, теперь поеживалась и почесывала пальцем зелёного попугайчика, примостившегося на плече. — Иех… — Лесник принял человеческий облик, потянулся и зевнул, — ну что ж, с прибытием, дамы и господа! Думаю, теперь уже можно выдохнуть и пообщать себе, что мы никогда больше не полезем в подобную жо… — БАТЮШКИ-СВЕТЫ! ВЕРНУЛИСЬ! Сложно сказать, что случилось раньше — этот вопль, стук распахнувшейся двери или светло-голубой метеор, вылетевший из дома и кинувшийся к приехавшим. — След! Стран! Нирка! Лес и… Твою ж через карбюратор, Майя! Пятерка почти прыгнула на неё и обняла ТАК, что у Майи что-то очень отчетливо хрустнуло в спине. — Пятерк… Нечем… Нечем дышать… — прокряхтела она. Пять ослабила хватку и, схватив Майю обеими ладонями за лицо, повертела туда-сюда. — Живая? Целая? Здоровая? — синие глаза Пятерки беспокойно метались, ища ссадины, царапины или что похуже, — что с шеей? — Да все нормально, честно… — с трудом выговорила Майя. — Молодец, — Пятерка снова обняла ее и, выудив прямо из рукава платок, оглушительно высморкалась, не отпуская, — Феррари всемогущий, да ты бы знала, как мы тут все извелись… Маюш, никогда больше так не уезжай, слышишь? Ты моя бедненькая, есть хочешь небось… Тут она подняла глаза на остальных. — Калину мне в задний бампер… — ее голос поменялся, — да что же это?.. Она отпустила Майю, кинулась к стоящему рядом Следу, схватила за руку и притянула к себе. — Вы на какой помойке валялись, соколы?.. — прошептала она, — это что, следы когтей? След, ты с медведем целовался? Она обежала его, в ужасе глядя на грязь и царапины. — Нира, что там у вас такое случилось? — Пять подошла к ней и, быстро обняв, ощупала ее руку, — стой, а почему целая? Странник, когда звонил, говорил, что ты её сломала! И вообще, в какую историю вы теперь влипли? Почему ничего не сообщили, когда звонили и говорили, что все в порядке?! ТАК! Тут она повернулась к Страннику и Леснику. — О-о, — тихо и нехорошо протянула Пятёрка, — ну всё ясно. Она, набычившись, подошла к ничего не понимающим парням и вдруг, подпрыгнув, схватила их обоих за уши и поволокла в дом. — Ай-ай, Пять, ты чего! Полегче! — испуганно засопротивлялись они. — Полегче?! Полегче! — обозленно прорычала Пятерка, — все в следах от пуль, куртки в клочья и отстирывать их месяц минимум, а им полегче! Не отпирайтесь, это вы всех затащили в приключение, больше некому! Что там у вас было, а?! Вы Майю из Кабардинки везли, или из Шоушенка вытаскивали?! Ощущение, что вы попутно Кольцо в вулкан бросали, Звезду Смерти взрывали и Пятый Элемент отыскивали! Герои недоделанные, чёрт побери! Может, вы ещё кого убили между тем? Да что случилось, е-мае?! Она внезапно остановилась, обернулась и ласково сказала: — След, Майя, Нира — заходите в дом, скорее, тут так холодно! У Лесника и Странника отвисли челюсти. — Давайте-давайте, у меня тыквенный суп готов, — улыбнулась она и повернулась к парням, — так, а вы, олухи, мне так и не ответили, какого трактора у вас произошло, а ну марш в дом, я всё из вас вытрясу! Я вам такой Биг Бэнг по башке устрою, вы неделю отходить будете! И никакого фундука неделю, Лес! — Да Пять, дай объяснить… — Неделю, я сказала! — Нира, на помощь! — не то смеялся, не то серьезно волновался Странник, — Нира, она мне реально ухо оторвёт, Ни-ра-а!.. — Пфха-хах, ой Порше… — улыбнулась та, оборачиваясь к Следу и Майе, — ну что, пойдём? — Пойдём, — кивнула Майя. Она уже шла к крыльцу, помогая синичке Варе влезть к себе на макушку. И улыбалась. — Майя? — вдруг долетел до нее чей-то слабый голос, — Майя здесь?.. Она замерла. Закрывшаяся было за Пятёркой, Лесом и Страном дверь открылась. Аня и Тим застыли на пороге, не шевелясь и часто дыша. Они не верили. Просто не могли поверить этой радости, слишком хорошей для последних дней. И тут Майя сама вдруг как-то коротко, болезненно рассмеялась, бросилась к ним и, взлетев по трем ступенькам, обняла сразу обоих. — Господи, я скучала!.. — сдавленно пропищала она, чувствуя, как слезы одна за одной показываются из глаз, скатываются по щекам, капают с подбородка. Тим и Аня тоже всхлипывали, причем оба. Они ничего не говорили, только стискивали крепче руки на ее спине и шмыгали носами. Да и нечего тут было говорить, все и так всё понимали. — Ну-ну, хватит вам, утопите же ее сейчас, — улыбнулась Нира, подходя и хлопая по плечу Тима, — давайте уже в дом, вы бы знали, как мы хотим есть. В тот день для Майи все смешалось в какой-то сплошной круговорот всего знакомого, что она снова заново открывала. Цветочные горшки Пятерки, куртки в прихожей, треск камина и бисерные цветы в гостиной, большой стол, знакомые слова и шутки. И конечно же тыквенный суп. Густой, медово-рыжий, дымящийся, ароматный и с сухариками. Кажется, она ничего вкуснее не ела. Наверно, этот ранний обед ей запомнится на всю жизнь. Целый день путешественники рассказывали о произошедшем, перебивая друг друга, перескакивая с темы на тему, ругаясь, прикалываясь, озабоченно оглядываясь на окна. Пятерка и Тим с Аней слушали во все уши. Откуда-то и им было известно о Рапиде, так что эта тема всплыла только под вечер, когда стемнело. Майя все это время пролежала у себя в комнате с тарелкой домашних печенюх и кружкой можжевелового сбитня Пятерки. Отходила. Тим с Аней просидели с ней, то играя в Уно, то в дурака, то в Чепуху. Они тоже наперебой рассказывали, как ждали и волновались. Пятерка, чтобы их отвлечь, через своих знакомых в Стрижиково заказала не то на Озоне, не то на Алике небольшой ноутбук, так что Тим и Аня все последние дни просидели за компом. Играли поочередно то в Майн, то в Портал — любимую игру Тима, то в японские ужастики. — И все равно не помогало, — развела руками Аня, — знаешь, каждая фраза в Портале о тебе напоминала. Мне кажется, у нас кроме этого ничего и не было на подкорке. — Ты бы знала, сколько нам тебе ещё показать надо! — глаза у Тима так и горели, — мы такой домик на дереве нашли! Сами пока, правда, не влезали, но, чувствую, скоро влезем. Он так высоко, капец! Это надо видеть, Майя! — О да, обязательно сходим, — улыбнулась та, — только не сегодня, хорошо? — Ну ты шутница, конечно, — Аня незаметно скомунизила у подруги печеньку, — если б не ваши раны и усталость, что пудов бы сходили, там очень круто. — Так вы же ещё не были на дереве, — хитро прищурилась Майя. — Ну ёлки, там не может быть не классно! — Аня даже печенье отложила, — достаточно, что этот дом на самой вершине сосны! Да ещё сама сосна огромная, выше всех остальных деревьев! Я серьезно, там дом! Даже сфоткала, вот, погоди… Она полезла в телефон и вдруг замерла: — А-а, Май… А на вас правда Шипокорелла напал? Майя вздрогнула и повернулась к ней. — Да, правда. Аня побледнела. Тима передёрнуло. — А он правда так ужасен? — почти шепотом спросил он. — Ещё как, — Майя осторожно коснулась повязки, — это жесть. Вы видели лицо Следа? — Да, Пятёрка при мне эти порезы обрабатывала, — озабоченно сказала Аня, — нам Лесник до отъезда столько всего об этом маньяке рассказал… — Не уверена, что Шипокорелла — самое страшное, что мы могли встретить, — пробормотала Майя. — Че-го-о? — выпучился Тим, — прикалываешься? — Нет, — она помотала головой, — есть кое-что похуже. Почти сейчас же в комнате как будто повеяло холодком. Причем поежились все, а не только Майя. — Помните, мы рассказывали вам о художнике? — она зачем-то глянула на дверь. — Ну да, — кивнула Аня, — что, он опасен? — Нет, он-то как раз нет, — Майя покачала головой, — он санрейсер. Помните, Лесник описывал вам, как он с колесами бросился на Изгоя, чтобы помочь нашим справиться с наемниками и спасти меня? — А, точно, — хлопнул себя по лбу Тим, — извини, столько деталей… — Так вот, все уже согласились, что он санрейсер, дитя трассы, — Майя коротко вздохнула, — но почему-то никто не говорил про его лицо. Знаете, как оно выглядело? Аня и Тим выжидающе молчали. — Это был вылитый Лансер, понимаете? — ее голос почему-то дрогнул в середине предложения, — его глаз, почти его прическа — только другой глаз волосами закрыт, его нос, его подбородок! Так вот… Я… Как сказать, Нира мне говорила, что я видела сон, но как бы то ни было, я разговаривала с этим художником. Его зовут Алон. Он родной брат Лансера. — Стой, что? — обалдела Аня. — Так-так, я не догоняю, — Тим потёр висок, — так кто может быть страшнее Шипокореллы? Наш Лансер? — Да нет же, — закатила глаза Майя. — Ну а кто, этот Алон? — Нет, дай договорю, — перебила она, — короче, их было трое. Три брата — Лансер, Алон и Флетчер. — Так, а этот кто? — мрачно спросила Аня, — у них там целая родословная, я смотрю… — Вот он и есть то, что может быть страшнее Шипокореллы, — тихо сказала Майя, — Флетчер. Санрейсер, которого в свое время недолюбливали сверстники и который от гнева превратился в воида. Алон нарисовал его, а я случайно увидела тот злополучный холст. Знаете, рядом с той рожей даже… Даже Солярис начинает казаться симпатичным. — О, давненько мы его не вспоминали, — проворчала Аня, — когда уже можно будет жить спокойно? — На самом деле я надеюсь, что уж Флетчеру до нас дела не будет, — Майя снова поежилась и получше закуталась в плед, — тем более, что вживую я его не видела. — Надеюсь, и не увидишь, — Тим вздохнул, — мне тут на днях такая страхолюдина приснилась — будто бы я сижу и пью чай в гостиной, а из чашки внезапно вылезает красный волнистик. Я смотрю — а в чашке уже не чай, а кровища. Попугай смотрит на меня и ну очень знакомым голосом (никак не пойму только, чьим) говорит мне, чтобы я быстро и тихо убегал к себе в комнату. И прежде, чем я успел опомниться и что-либо сообразить, из-за двери какие-то мерзкие звуки послышались. Знаете, как ножом об нож вот так делают, бр-р! Я, конечно, в ужасе, кидаюсь под стол, потому что ближе всего было, а попугай в окно выпархивает. Меня трясёт, я думаю о том, чтобы бежать наверх и вам говорить, но тут вдруг такой гадкий скрежет от окна раздаётся, что уши закладывает и ноги отнимаются. Сижу так, ни жив ни мертв, потом эти звуки прекращаются через какое-то время. Я встаю и вижу, что на окне чем-то острым нацарапан здоровый такой руль, полметра в поперечнике. И всё. Потом я проснулся. Знала бы, как меня колотило! Я давно так не… — Стой-стой-стой, руль? — быстро переспросила Майя, — нарисуй! — А… Май, что такое?.. — Тим, пожалуйста! — она вскочила, схватила со столика блокнот с синей ручкой и сунула ему, — это важно! — А… Ну ладно, — Тим взял ручку, открыл блокнот на чистой странице и начал там что-то шкрябать, — ну только я неровно рисую, сама знаешь… — Ничего-ничего, — отмахнулась та, — ну же, что там? — Май, да в чем дело? — Аня непонимающе на нее посмотрела. — Потом, — замахала руками Майя, — ну всё, закончил? — Кажется, — Тим подал ей блокнот, — ну вроде бы так, а что такое-то? Майя взглянула на листок и долго не отводила остановившихся глаз от бумаги. — Ну, что это значит? — нетерпеливо заерзала на кровати Аня. — Это очень плохо, — прошептала Майя, глядя на руль без кружка в середине, — такой руль символизирует воидрейсеров… — Твою ж… — побледнела Аня. — Идёмте, надо сказать Следу, — Майя встала, — давно это случилось? — Вчера, — промямлил Тим, — Анька ещё в тот день под окнами такую странную хрень нашла — две обгорелые полосы на земле, как колеи от машины, только ближе друг к другу, словно это не то квадроцикл, не то гироскутер ехал. Каждая метров десять в длину, прямо под окном, где во сне был руль, обрываются. — Да, мы сразу поняли, что это как-то связано со сном, но когда позвали Пятёрку, там уже никаких полос не было, — продолжила Аня. — Колеи от колёс… — напряжённо повторила Майя, — энергетические колеса, символ на окне, родственник жил здесь… Да ну, быть не может, ведь это получается, что… Кто это мог быть, кроме… КРОМЕ?.. — Погоди, кем ещё раз стал этот твой Флетчер? — прищурился Тим. Внезапно они втроём посмотрели друг на друга с одинаковым ужасом на лицах. Теперь до них дошло.