Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Солярис стоял перед разбитым окном, глядя на холодный белый свет, падающий из трещины. Вдруг Верховный Создатель вдрогнул и обернулся на звук шагов. В зал вошёл Квантиз. — У вас не было мыслей назвать себя Верховным антагонистом? — задумчиво спросил красноглазый. — Антагонистом? — медленно переспросил Солярис. — Таким вас видят все, кто мешал вам, — ответил Квантиз, — впрочем, разве вы таким не являетесь, Верховный Создатель? Антагонист — это тот, кто против кого-то. А вы, Солярис, не просто против кого-то. Вы объявили ультиматум самой жизни. Вы пробивали себе эту дорогу даже когда все вокруг кричало «Стоп». Разве это не достойно? Разве антагонист — не честь для вас? Солярис молча стоял, опустив голову. Иглы волос опустились, как у развернувшегося ежа. Верховный Создатель тяжело вздохнул. Зажмурился, то ли пытаясь что-то вспомнить, то ли отгоняя плохое. Затем поднял лицо к разбитому окну. И снова застыл в этой позе, как заворожённый глядя на лучи света, бьющие из-за осколков, мерцающие в пыли и влажно блестящие на сыром, потрескавшемся бетоне пола. — Знаешь, Квантиз, — наконец произнес Солярис, — я долго здесь находился и понял одну вещь. — Какую же? — красноглазый тихо направился к нему, чернея силуэтом на фоне белого оконного круга. — Пробивать дорогу в этом мире надо, — Солярис моргнул и посмотрел в глаза Квантиза, стоящего уже в шаге от него, — вот только иногда его надо и слушать. А то что-нибудь важное упустишь. Как я сейчас. — Позвольте узнать, что же такое важное вам донес этот мир? — глаза Квантиза были холодными и неподвижными, как граненые камни. — А что ты сволочь, — вдруг сказал Солярис и чуть усмехнулся, — м? Миг спустя стальная вспышка разорвала горло красноглазого, а последовавший за ней удар сапога свалил с ног. Солярис, сжимая в одном кулаке кастет, а в другом — ручку кнута, шел на Квантиза, отползавшего назад, от окна. — Ты подумай, столько времени гнить здесь, и всё только чтобы понять, какая лабораторная крыса бегает у меня за спиной! — прорычал Верховный Создатель, надвигаясь на него, — а я же почти поверил в твои утешения! Почти поверил, что ты хочешь помочь! Квантиз, кашляя, зажимал горло, отодвигаясь дальше и дальше. Солярис все шел и шёл, тяжело стуча сапогами и колесами по бетону. Он не отставал. И не отводил глаз от белого лица учёного. — Актер из тебя неважный, — процедил Верховный Создатель и одним шагом прижал ногу Квантиза к полу, заставив того зло вскрикнуть. Внезапно красноглазый вскинул голову вверх и по его лицу с треском расползлась широкая, хищная, острозубая ухмылка. — Такой ли уж неважный, приятель? — прошептал Квантиз, глядя, как меняется взгляд Соляриса, — главное ты все равно упустил! Волосы Квантиза сами собой удлинились, закрыв правый глаз. Солярис замер со злобно-ошарашенной гримасой. Он начал понимать. Квантиз, не замечая, что истекает кровью, убрал ладонь от шеи, легко выдернул стопу из-под колеса Соляриса и поднялся на ноги. Лицо красноглазого удлиннялось вместе с грязно-белыми свалявшимися волосами. Кожа вокруг левого глаза потрескалась, а на груди сверкнули три перечеркнутых железных ромбика. — Думаешь, чтобы избавиться от кошмара, достаточно проснуться? — не то зарычало, не то зашипело нечто, содрогаясь всем телом из-за железных спиц и запчастей, которые начали одна за другой, как уродливые красные ветки, прорываться сквозь плоть и одежду. — Ты… — теперь Солярис сделал шаг назад, — ты был ТАМ, и все, все это время… — Да-а, — существо облизнуло клыки, — я был и в твоих снах и в реальности, просто посимпатичнее… Что-нибудь ещё скажешь? — Перчатка… — прошептал Солярис. — А, да, перчатка, — красноглазый Лансер улыбнулся шире, — все правильно, дружок… ТЫ УГАДАЛ. Он сдернул с левой руки черную перчатку и обнажил железную лапу, так хорошо знакомую Солярису. — Какой я тупица, — прошептал Верховный Создатель, — а надо было всего-то стащить ее с тебя в своё время… — Время вышло! — клацнул зубами Лансер, — а ты сейчас повторишь судьбу своего ненаглядного Анакина, он тоже поздно опомнился! — Анакин… — прошептал Солярис, — что с ним стало?.. Красноглазый Лансер не отводил от него взгляда. Его железная лапа со следами ржавчины медленно, со скрипом сжалась и разжалась. Следы ржавчины?.. НЕТ. Крови. — Ты убил его… — одними губами произнес Солярис, — ТЫ… — О-о, как больно, наверно, осознавать это, — улыбнулся тот, — ведь ты в тот момент находился так близко… Пара секунд — и остановил бы меня. Ой, а знаешь, почему ты не смог, Солярис? Верховный Создатель сжал зубы. — …потому что ты УМЕР, — оскалился Лансер, — умер по собственной глупости, когда заподозрил лучшего друга в измене и потерял его! Солярис, словно окаменев, смотрел на него широко распахнутыми глазами. — Или ты думал, я не вижу ничего из того, что ты вспоминаешь во снах? — склонил голову набок Лансер, — ах да, я же постоянно спрашивал, что тебе снилось… Обычный психологический приём. И ты создал себе иллюзию, что я ничего не узнаю, если ты мне не расскажешь. Но я с самого начала всё знал. С мерзким хрустом Лансер стал расти. Железные запчасти покачивались, словно ветки, а ноги медленно удлинялись. Вот он уже ростом с Соляриса… Нет, выше, уже выше! — А хочешь самую главную правду, Верховный Создатель? — прошипело существо, уже почти не походящее на человека, — все это время ты находился в одной большой многоуровневой иллюзии. Да что уж там, до сих пор находишься! Солярис отступал к окну, выпучив глаза и задрав голову. Его била крупная дрожь. — Ч-что?.. — пролепетал он. — А ты думал, почему тебе кричал проснуться тот красный попугайчик? — ухмыльнулся воидрейсер, — да потому что ты спал тогда и даже сейчас, в эти самые секунды, тоже спишь. Ты спал, когда видел кошмары о своих жертвах, спал, когда просыпался от них и я встречал тебя с таблетками. Спишь в данный момент, пока твое тело валяется в колодце для Затмений в моей лаборатории. — И что ты теперь со мной сделаешь? Убьёшь? — прошипел Солярис, отступая ещё на шаг. Лансер расхохотался. — Аха-ха, ха-а!.. О-о, не притворяйся, я мог убить тебя каждую секунду, пока находился на заводе. Но почему-то я не делал этого, заставляя Астора и других наемников искать все больше жертв для Механизма, чтобы его энергия поддерживала твой колодец в необходимом состоянии, чтобы твои иллюзии и кошмары продолжались! Нет, Солярис, вся эта твоя реальность — одно очень длинное Затмение, которое я никак не могу завершить, чтоб затмить тебя окончательно! Что-то все ещё удерживает тебя, какая-то деталь, которая заставляет тебя верить в добро, рисовать эти чёртовы санрейсерские символы! И недавно я понял, что это, а вернее кто это. Её зовут Майя. Ты не затмишься полностью, пока не убьёшь её собственными руками. Пока не завершишь начатое. — Зачем ты все это делаешь? — Солярис взялся за кнут, — ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НУЖНО, ПОДОНОК?! — О-о, это правильный вопрос, — Лансер подходил все ближе, оттесняя его к окну, — я хорошо понимал, что я не вечен. Однажды санрейсеры с моими чудесными братьями найдут меня и остановят, я с самого начала уступал им почти во всём. Но только не в стратегии, Солярис. Мне нужен был преемник. Кто-то очень сильный, очень способный и волевой, кто-то одинокий, никем не принятый, посвятивший всю жизнь одной цели. Кто-то, кто ненавидел моего братишку так же, как я. И я нашел такого. Я думал, что мне оставалось лишь немного тебя подкорректировать, чтобы окончательно сделать воидрейсером, но, анализируя все, что ты чувствовал в своих кошмарах, я понял, что они не заставляют тебя ненавидеть жизнь, а становятся для тебя уроками. Это совесть, которую ты должен был убить ещё очень-очень давно. Раскаяние за ссору с Анакином. И идиотская надежда исправить то, что случилось с Майей. Вдруг Солярис остановился. Майя. Он прав, все дело в ней. — Солярис? — знакомый голос слабо позвал его откуда-то сзади и издали. Он на миг обернулся и увидел, как за разбитым окном, из которого лился ровный белый свет, темнеет символ, похожий на руль. Руль с кружком посередине. — Так ты надеялся, что я продолжу то, что ты начал, — Солярис поднял глаза на Лансера, — и к тому Лансеру, которого я знал, отношения не имеешь? — Нет, — моргнул тот, подходя ещё ближе, — я не имею с ним ничего общего. Краем глаза Солярис зацепил пушистое красное пятнышко, появившееся на одном из осколков окна. — А жаль, — вдруг нахмурился он. — Что? — нехорошо оскалился воид. — Ланс мне нравился больше, — пожал плечами Верховный Создатель и вдруг, размахнувшись вспыхнувшим кнутом, бросился вперёд: — В АТАКУ! В тот же миг алый волнистик сорвался с окна и кинулся в лицо твари. «Лансер» с воплем закрылся рукой, пытаясь полоснуть когтями по птице, но слишком поздно увидел Соляриса. Жёлтая плеть со свистом рассекла воздух и с громким треском отшвырнула воидрейсера назад. Попугайчик с писком отлетел в сторону — железные когти всё-таки успели зацепить его, но волнистик не упал, а, с трудом приземлившись, взмыл назад и с призывным криком помчался назад, в окно. «Туда!» — понял Солярис и, развернувшись, кинулся за ним. — НЕ СМЕЙ!!! — прорычало ему вслед, но Солярис не оборачивался. Не помня себя, припадая на израненные ноги, размахивая руками и глухо стуча колесами по бетону, он бежал к острой белой звезде из трещин в окне. Голос. У этого света, льющегося извне, появился голос. И он пел, пел без слов какой-то мотив, не знакомый и в то же время до рези родной, точно Солярис уже слышал его где-то. Он бежал, спотыкаясь и пошатываясь, а у лучей появлялся цвет. С каждым прыжком они наливались жёлтым золотом. Будто обретали смысл. Воидрейсер вскочил, прыгнул, пытаясь остановить, но Солярис этого не видел. Последним услилем напряг ноги, оттолкнулся, полетел… Мелькнули по бокам длинные стеклянные зубцы. Свет ударил в глаза, залил все вокруг, обнял со всех сторон. Тепло… Тепло! Голос был совсем рядом, он носился вокруг него, кружил и поднимал вместе со светом. Голос солнца. Голос смысла. И голос самой жизни. Солярис зажмурился. Последним, что он услышал, был крик волнистика где-то вдалеке. И Солярис устремился за ним.