Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Солярис открыл глаза. Белая пелена понемногу рассеивалась, расползаясь в стороны. И из этой пелены медленно, торжественно вставали человеческие фигуры. Солярис прищурился. Дорога. Широкая и пустая автотрасса посреди ровной, бесконечной степи, подернутой утренним туманом. Дорога с высокими, тонкими фонарями и тускло блестящими отбойниками, вдоль которых выстроились в два ряда люди. Темные и еле различимые в завихрениях розоватого тумана. — Кто вы? — голос Соляриса эхом раскатился в странной тишине под предрассветным небом, нарушаемой только собственным дыханием. Туман всколыхнулся и немного разошёлся. Одна из фигур выступила вперёд. — Привет, Солярис, — хрипло произнёс черноволосый паренёк, почти мальчишка, в темно-серой куртке со значком «Suzuki» и сережкой «Инь-Янь» в ухе, — давно не виделись. — Джим? — прошептал Солярис, — что ты здесь?.. — Мы все здесь, — вздохнул тот. И кивнул на другие фигуры. Солярис проследил за этим простым жестом. И тут у него перехватило дыхание. Дымка почти рассеялась, так что стали видны лица. Джим был прав. Здесь были все. Совсем рядом с Джимом стояла худая серая девушка и пожилой мужчина в коричневом. На его груди сверкнул кружок «Volkswagen». «Пассат и Приора» — скользнула в голову колкая мысль. Ещё дальше за ними стоял автозаправщик. Солярис глянул налево и увидел пятерых мужичков с бутылками и щетиной, стоящих, прислонившись к отбойнику. Один из них, самый молоденький и рыжий, в синей кепке, поднял грустные глаза и беззвучно вздохнул. Это был его первый водитель. Рядом пристроился пузатый усач — один из дружков Астора. Тот самый, который ударился головой о камень. Солярис снова посмотрел направо. Сморщенная, грязная, подслеповатая старушка с вышитым на косынке символом «Лада» выступила из белесого тумана, ведя за собой на веревке ещё более грязного, дряхлого быка, с трудом переступавшего ногами. Вокруг них было ещё множество силуэтов, но все они вдруг расступились, пропуская кого-то. Солярис посмотрел на них… И что-то сильно и больно сжалось в его душе, отдавшись по всему телу. К нему шли две девушки. Одна, помладше, в белом платье и с зелёной оперенной стрелкой «Шкода». А другая — с серыми глазами и шрамом на шее. — Я не убивал вашу дочь, — быстро сказал Солярис, почему-то робея перед этими серыми, печальными материнскими глазами. — Я знаю, — тихо кивнула она, — здесь никто не держит на тебя зла. Теперь уже нет смысла. Солярис оглянул их всех. Всех, у кого он когда-то отнял жизнь. В гневе. По глупости. Равнодушием. Все они теперь были такими странными, такими отчужденно-спокойными, что он вдруг зажмурился и закрыл лицо руками. Захотелось упасть на землю и заплакать, закричать, чтобы разрушить эту мертвую тишину. Но почему-то он не закричал. Напротив, заговорил почти шёпотом: — Мне очень жаль. Он поднял голову, понимая, что эти слова ничто, что этим он ничего не исправит и не искупит. Стало стыдно и горько, что теперь ему даже сказать нечего. — То, что ты сделал, — вдруг произнесла Октавия, — ужасно. Этого не оправдать. Тут она подошла ближе и взяла его за руку: — Но теперь глупо винить и укорять, ты всё понял сам. Наверно, такова цена урока жизни. И раз ты его усвоил, время собирать камни. Сероглазая девушка тоже подошла к Солярису. — Спасите мою дочь, — прошептала она, — пока ещё не поздно. Он смотрел ей в лицо, часто моргая и чувствуя, как колотиться сердце. Каким же жалким и беззащитным казался себе Солярис перед ней. Перед всеми ними. — Обещаю, — кивнул он. — Хорошо. И она улыбнулась. В тот же момент подул ветер. Туман налетел со всех сторон, набегая на людей и машин волна за волной. Светлая дымка всколыхнулась, закрутилась и пропала, оставив Соляриса одного на пустой дороге. Но на долю секунды причудливые клубы тумана собрались в фигуру. Это был высокая скала, на самом верху которой стояли, отчаянно сцепившись, две фигуры — крохотной черноволосой девушки и страшного существа с тонкой левой рукой. Нечто хватает жертву за горло, выставляет на железной руке над пропастью и… — НЕТ! Солярис сорвался с места, разметав в клочья туман. Пробежал несколько шагов, с криком зажмурился, вспышка… И жёлтый покореженный автомобиль, с лязгом хлопнувшись на колёса, помчался по трассе. Что-то палило Соляриса изнутри. Это был мотор. Мотор, который впервые за столько дней завёлся. Он горел. Но теперь знал, за что горит. Разметка мелькала под колесами, асфальт бил в шины, а Солярис летел, нещадно выжимая газ. Стрелка спидометра стремительно ползла вверх, все выше, выше, вот уже прошла почти весь полукруг и склоняется вниз, направо… Солярис ничего не видел по сторонам. Обезумевший взгляд был прикован к горизонту. Она упадёт!.. Фонари слились в бесконечный серый поток. Впереди было красно-малиновое солнце, оно било в фары, вспыхивало за облаками, почти крича «Быстрее, быстрее!» Быстрее. Оси и колеса раскалились так, что жар обжигает крылья. Ветер, в какие-то секунды ставший враждебным и плотным, жмёт на лобовуху, сдавливает корпус, бьёт по нему мощными потоками, хлещет в радиатор. Огонь охватывает целиком, сливается с телом, заполняет весь механизм. Быстрее… Быстрее! Солярис уже не чувствует себя — он стал одним раскаленным, яростным порывом, живой скоростью. Двери, колеса, фары, стекла, капот — все исчезло, ничего нет, кроме огня и ветра. Солярис летит. Солнце слепит и он едва понимает, что это солнце, и что под ним дорога, а по бокам фонари… Майя. Быстрее. Быстрее. Солнце поднимается. Быстро проносится над ним, падая справа позади, за горизонт, погружая степь в ночь. Но Солярис не видит. Вот впереди опять маячит алое зарево, оно поднимается, разгорается, вот уже оранжевое, вот золотое, вот белое, вот уже снова над головой, и вот опять золотое, опять оранжевое, опять красное… Село. Ночь. Он не видит. Солнце поднимается опять, затем опускается, затем поднимается с другой стороны… Быстрее, быстрее… Оно становится быстрее. Сперва череда ночной тьмы и дневных вспышек, потом хаотичный стробоскоп… А потом огромная дрожащая золотая дуга над дорогой. Ещё секунда — и дорога вдруг блекнет, становится прозрачной, а под ней сияет такая же вторая дуга, замыкая гигантское горящее кольцо, центр которого — сам Солярис. Это колесо в движении, оно пылает и крутится, но Солярис с трудом различает. Как не видит и того, что цифры на его часах стремительно мигают, отсчитывая секунды в обратном порядке. Обратный отсчёт. Внезапно колесо исчезает. Потому что впереди справа появляется скала. А в следующий миг существо разжимает руку. На какую-то долю секунды кажется, что Майя застывает в воздухе, раскинув в беззвучном крике руки и ноги. А ещё миг спустя она камнем летит вниз. Быстрее, быстрее… НО ОН БЫСТРЕЕ. Внезапно фонари по бокам все разом загораются желто-золотым. Свет затмевает собой всё, огонь мотора пробивает капот, разрывает тело страшным жаром… Солярис прыгает. Руки, ноги… Колёса. Огненно-желтые колёса вспыхивают на ногах, прошивая тело двумя разрядами. Ещё одна бешеная вспышка… И тут он видит перед собой лицо Майи. Испуганное, бледное лицо с серо-синими глазами, освещённое пронзительным солнечным золотом. Хватает её. Прижимает к себе. Пролетает по инерции ещё несколько метров, врезаясь плечом в дорогу, отчаянно тормозя свободной рукой, крошащей окровавленными пальцами асфальт… Останавливается. Закрывает глаза. Спас.