Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Макс изумленно смотрел на неё, попутно ощупывая на предмет повреждений. — Нет, ну как тебя только угораздило, а? — бормотал он, — что меня в эту дыру занесло — тоже хрен поймёшь как, но тебя… — Макс… — прошептала она. — Ща, погоди, техосмотр тебе закончу, — пробормотал он, проверяя её руку, — не болит? Шевелить можешь? А это что тут за припухлость? — Макс… — она всхлипнула. — Ой-й, ну чего? — закатил он глаза, — неужели ты?.. Он не договорил. Потому что Майя, глотая слезы, вдруг обняла его так крепко, уткнувшись головой прямо в карман с гайками, что Макс замолчал. — Эй-эй, ну ты чего, взрыва напугалась? — он неловко гладил ее по голове, — или тоже в плену была, как я? Мучили они там тебя, а? Чертов Таксист… Я сам еле выбрался, как только тревогу объявили… Но Майя не слушала. И плакала очень-очень долго, ничего не замечая. Только когда сами слёзы закончились, она подняла глаза на механика и прошептала: — Поехали домой… Большинство бывших затмившихся были машинами. С трудом перебравшись через хребет на трассу, они разъехались кто куда. Как Макс не упрашивал, подвезти до Кабардинки их никто не захотел, все и так были на нервах. Однако печалиться долго не пришлось, прямо на дороге их подобрал какой-то дальнобойщик, везущий сантехнику. — Странные вещи тут иногда творятся, на этих серпантинах, — весело разглагольствовал он, — я, скажу по секрету, однажды даже говорящую тачку встретил, правда-правда! Она мне мой бензовоз сгубила, гадина… — Да ну, живые машины? — притворялся Макс, — а белочку вы не ловили тогда за рулём? Дальнобойщик почти обиделся. — Вот те крест, ни капли в рот ни разу! — буркнул он и до Кабардинки ехал молча.

***

— У нас теперь сервис на новом месте, работники хорошие, — пытался приободрить Майю механик, когда они уже шли по безлюдным улицам городка. — Давай только поскорее, мне надо нашим позвонить, — необычайно тихо сказала она. — Хорошо-хорошо, — закивал Макс, — погоди, а это часом не… И тут у Майи перехватило дыхание. Солнце светило из конца улицы прямо в глаза. И в этом свете, уже по-дневному белом, к ним ехала машина. Низкая, серая, с желтыми фарами и тремя ромбиками на бампере… Как в цветном сне, на ватных ногах, девушка побежала ей навстречу. На глазах универсал вспыхнул и шагнул к ней. — Привет, Майя, — раздался мягкий, знакомый и такой чистый голос над ухом. Лансер осторожно обнял её, обдавая непривычной теплотой. Только тут Майя подняла на него глаза. Так и есть. — А давно у тебя на ногах… Эээ… — замялся Макс. — Да, — улыбнулся Лансер и его голубые колёса загорелись ярче, — давно. Привет, Макс. Поедешь с нами? — Что? — вздрогнула Майя. — Я от Исследователя, — санрейсер поправил волосы, — едва нашёл вас, надо сказать… — Ни фига себе косплееры тут! — вытращился проходящий мимо парень, — классные колёсики, чувак! Макс всё мялся: — Слушай, дружище, мы вообще-то очень много натерпелись и ещё целый день дороги… Лансер тихонько прыснул: — Не волнуйся, я довезу за пару секунд. — Чего? — опешил Макс. — Можешь засечь, — хитро прищурился автомобиль и принял автоформу. — Я явно о тебе что-то не знал, — пробормотал Макс, садясь на пассажирское сидение рядом с Майей. Она только пристегнулась, с пятой попытки попав застёжкой в гнездо. — Может немного закружиться голова, — предупредил Лансер. И пропал. На секунду Майю и Макса ослепил такой нестерпимо яркий свет, что ремонтник даже вскрикнул. Но Майя всё-таки успела различить за окнами трассу, горящие фонари и десятки светящихся разноцветных попугайчиков, летящих рядом. А в следующий миг они оказались перед домом. Золотой сруб блестел в лучах зимнего дня среди искрящихся сугробов с голубыми тенями в окружении темных сосен. Несколько светлых фигур с колесами как раз заканчивали собирать инструменты на отремонтированной крыше. — Что тут произошло? — недоуменно спросила Майя. — Много чего, — Лансер открыл двери, — но главное, что сейчас всё хорошо. — Да, — вдруг одна из фигур в красной куртке слетела с крыши на ярко-синих колесах, — теперь, думаю, все в порядке. — Изгой? — прошептала Майя. — Он теперь с нами, — сказал другой санрейсер, поднимая тяжёлую сумку и спускаясь куда-то за дом. Глаз Изгоя теперь был сиреневым. На куртке вместо кружка Мазда поблескивал руль санрейсеров. — Мне очень жаль, — тихо сказал Изгой. И он так смотрел, что Майя, даже если бы хотела, не смогла сказать ничего злого. — Мне тоже, — сказала она, — что не простила тебя, когда ты был на дереве. Изгой только кивнул. И, вспыхнув колесами, растворился в зимней синеве. Так перемещаются все санрейсеры. А потом к ним выбежал Исследователь.

***

День быстро сменился вечерними сумерками. Воссоединение, объятия, смех, слёзы, рассказы, крупные Пятеркины сырники, чай, потрескивание огня в камине… Всё это смешалось для Майи в одно короткое, цветастое, счастливое воспоминание. Она не помнит некоторые детали — такой уставшей, счастливой и одновременно измученной была. Зато Майе запомнилось, как Аня с Тимом взахлёб расписывали, как все они дрались с воидами. Как попали в ловушку, как были окружены и как у Следа вернулось Затмение. — А потом, нет ты прикинь, потом!.. — Аня откусила от сырника здоровый кусок, — поом ках пиелели фынычкы ы… — Она говорит, что потом прилетели синички, — улыбнулась Пятёрка, — и все вчетвером на нашего Следа сели. — И он очнулся? — вытращился Макс. — Очнулся, — кивнул Лесник. — А как дубасить всех этих воидов начал — только колёсики полетели, — ухмыльнулась Пятёрка. — Ну так и ты же не отставала, — покосился на неё Лесник. — Че-го-о? — она угрожающе перевела на него взгляд. — Да ты их побила больше, чем мы все вместе взятые! — хохотнул Странник. — Да уж, — вздохнула Нира, задумчиво улыбаясь, — прямо озверела. Меня переплюнула. — Наша Пятёрка стала Пятисоткой, — ткнул ее в бок Лес. — Ой, да иди ты в жо… Хотя да, я такая, — довольно кивнула она, — поэтому посуду за собой мойте, а то будет большое ата-та. Тим, это я тебе! — Да мою я, мою! — поспешно схватился за губку тот. — А что дальше? — Майя с интересом наколола на вилку последний сырник, покрытый фирменным Пятеркиным брусничным джемом. — Дальше был Странник, — Нира посмотрела на него, — давай, расскажи. — Ну нет, я не могу… — начал было тот. — Ну, я могу, — тут в комнату вошёл Лансер, — если вкратце — именно Странник позвал нас. — Вас? — переспросил Макс. — Да, нас. Санрейсеров. Не знаю, как он это сделал, но… — Вы спасли нас, — серьезно проговорил Странник, — Лансер, если бы вы промедлили хоть минуту… — Но они не промедлили, — Нира подвинула ему тарелку, — ешь давай, мой герой. — А когда разделались с воидами, все пошли перевязывать раны и чинить дом, в который пустотники ворвались, — продолжила Аня, — они тут всё вверх дном перевернули, гады! Символ почему-то не подействовал… — Но общими силами всё восстановили, — Лансер подсел за стол, — более-менее. — Старая табуретка не в счёт, ее Лес ещё до них сломал, — отмахнулся Тим. — Эй, я был под мухой! — обиженно буркнул Лесник. — Стой, что? — повернулся к нему Исследователь. — А, что? — смешался тот, — я говорю, что муху убить пытался. — Табуреткой, — хмыкнула Пятёрка, — ой балбес… В тот вечер в Уно играли все. И в карты тоже. По очереди, правда, но оно того стоило. В какой-то момент, когда почти все прервались и ушли в погреб Пятерки за новой банкой морса, Майя смогла поймать Лансера для одного вопроса. — Ланс? — Да? — Я недавно услышала одну фразу, наверно поговорку, но не знаю, что она значит. «Рисуй колёса» говорит тебе о чем-нибудь? — Конечно, — кивнул он, — это старый фразеологизм. Рисовать кому-то колёса — значит прощать кого-то. И видеть его в светлом образе, как санрейсера. Известное выражение на самом деле, думал ты знаешь. Майя вздохнула и помолчала. Интересно, кто просил её простить? И кого простить? И за что? Перед глазами вдруг появились оранжевые глаза Соляриса, вспыхивающие в рассветом солнце, и эта странная, горькая улыбка. Он улыбался перед смертью. Может, именно потому, что видел, как Майя за несколько секунд этого взгляда нарисовала ему колёса. Она ведь действительно тогда их нарисовала. И не только ему. Когда ужин подошёл к концу, Майе удалось поймать Ниру на крыльце. — Я… Я очень сочувствую, — негромко сказала Майя, — Изгой, он… — Стал счастливее, чем раньше, — закончила за неё та, — но спасибо, Май. Она только улыбнулась, хотя в душе было немного тревожно и непривычно. — Майя? — окликнул ее с опушки Исследователь. — Иду! — крикнула она и потопала по сугробу к нему. — Май, пообещаешь мне кое-что? — серьезно спросил След. — Слушаю, — кивнула она. Внедорожник притянул ее к себе и по-отцовски потрепал по макушке: — Пообещай, что больше в приключения влипать не будешь, — улыбнулся След. — Эй, ну ты же меня знаешь, — она искоса глянула на него, — но постараться обещаю. И спрятала нос в его вязаный шарф. Синички слетели с ближайшей ёлки и уселись три на Майю, одна на Следа. Снег кружился над ними, засыпая все дороги и тропы в лесу, соединяя светлое небо и землю, накрывая пушистым пледом сосны, дуб и дом. И было его так много, что утром Лансер приоткрыл дверь, собираясь вернуться к санрейсерам, и провалился почти по колено.