Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Майя испуганно вдохнула и открыла глаза. Полутемная комната с круглыми стенами и огромным пультом управления, за которым, спиной к ней, стоял человек с белыми волосами и железной рукой. Сама Майя сидела на железном стуле, прикованная наручниками за спинку. — Что произошло? — спросила Майя, — где я? Он обернулся. — Зачем я вам? — она стиснула зубы, когда увидела красные глаза и бледное лицо Квантиза, — что это за хрень только что была в зале с окном? — Не хрень, — он задумчиво и равнодушно поглядел на пленницу, — видение. Ты нужна была не мне, а Солярису. Я рассчитывал, что, переместив тебя в его сознание, смогу заставить Соляриса убить тебя и окончательно порвать со своей совестью. Тогда он стал бы моим преемником. Красноглазый вздохнул. — Но, судя по всему, Солярис неисправим, — пожал он плечами, — и вы с ним мне больше ни к чему. Квантиз направился к пульту управления. Нажал пару кнопок и из панели выдвинулся небольшой шприц. — Какая жалость, — проговорил красноглазый, снимая колпачок и проверяя иглу, — не представляешь, сколько всего я в него вложил. — Солярис… Жив? — прошептала Майя. — Да, — Квантиз подошёл к ней, — но уже очень скоро умрёт. Прямо после тебя. — А, ясно, — она опустила глаза, — наконец-то. — Что, так не терпится к родителям? — Квантиз чуть закатал рукав на её футболке, — понимаю. Скажешь что-нибудь напоследок? — Да, наверно, — Майя все так же грустно смотрела в пол, краем глаза ловя чужую руку со шприцом у своего плеча. — Хм, слушаю, — Квантиз замер со шприцом наготове. — Хочу сказать… — Майя не отрывала глаз от пола, — сказать… ЭЛЕМЕНТ! В ту же секунду из стула вырвалась железная лента и дала красноглазому такую оплеуху, что тот, вскрикнув, отшатнулся и, споткнувшись, рухнул бы на пол, если бы не успел ухватиться за пульт управления. Шприц упал на пол и разбился, пролив неизвестную прозрачную жидкость. Майя вскочила со стула, расплавив наручники, и, превратив руку в пистолет, направила на Квантиза: — Ну а теперь, говори, тварь, где здесь выход! — Выход ты только что испортила, — закашлялся Квантиз, кивая на шприц, — очень жаль, потому что он был самый безболезненный. Но если тебе так хочется продолжать… Бах! — она стрельнула в пол. — … то придётся немножко потерпеть, — Квантиз поднял на нее глаза, — вспомни-ка, Майя, что там я тебе говорил насчёт вопроса времени? В тот же миг он резко поднялся и с отвратительным хрустом стал меняться в лице. Треснула вокруг глаз посеревшая кожа, удлинились грязно-белые волосы, закрыв правый глаз, рот превратился в разверстую зубастую пасть, а белая рубашка сменилась черными лохмотьями. Вот теперь стало страшно. Майя попыталась выстрелить, но бесполезный пистолет застыл, приплавленный в руке. — Хватит жульничать, глупышка… — прошипел Флетчер, неторопливо сжимая и разжимая когти, — а я упорно надеялся, что хоть лабораторию мне оттирать не придётся… Майя побледнела. Отступила на шаг, пошатнулась, сжала пистолет обеими руками, быстро оглядываясь по сторонам. Совсем рядом у стены блеснула железная лестница, ведущая куда-то наверх, но люк там, в потолке, был закрыт. Ей не успеть. — Зачем ты это делаешь? — спросила Майя, — что я сделала? — О-о, а тебе так интересно? — Флетчер медленно, как в кошмаре, шел на неё, оттесняя к стенке, — где же вся твоя уверенность, Майя? Что, без элемента не так круто? Да? — Не подходи!.. — она отпрянула назад и уперлась в бетон — дальше была стена, — не подходи, слышишь? — О, как страшно, — он зажмурился и затрясся от беззвучного хохота, — КАК ЖЕ Я ИСПУГАЛСЯ, МАЙЯ! Железные когти ударили в шею и пригвоздили к бетону, впечатав голову в стену. Майя заорала, дернулась, пытаясь вырваться, вцепилась непослушными пальцами в холодное ржавое железо… Почти так же держал Астор. Только тогда к ней на помощь пришёл След, а теперь… — Вот это мне нравится больше, — зубастое красноглазое лицо Флетчера было совсем рядом, в каких-то сантиметрах от неё, — итак, спрошу снова, Майя: скажешь что-нибудь напоследок? Она молчала. Сердце колотилось, как обезумевшее, руки дрожали от напряжения, сдавив железную руку, но глаза остекленели. Майя не двигалась, только слёзы одна за другой сползали по щекам и подрагивал подбородок. — С-солярис… — вдруг прошептала она. — Что-о? — лезвия угрожающе сдавили сильнее. — Солярис… — выдохнула Майя, — я зде… Другая рука Флетчера зажала ей рот, а железная стиснула так, что почти пропал воздух. — Молчи! — проскрежетал он, не сводя с неё глаз, — он тебя не услышит…

***

Солярис.

Ошибки быть не могло. Он отчётливо расслышал это имя. Открыл глаза. Вокруг были гладкие вертикальные стенки, а наверху виднелся тонкий белый крест из щелей в крышке… — Солярис!.. Знакомый сдавленный голос сверху зовёт его снова. — Молчи! Он тебя не услышит… Красный попугайчик вспыхивает на груди. Он чуть взлетает, чтобы взглянуть ему в глаза. — Ещё чуть-чуть! — чирикает он. Солярис пытается подняться, но ощущает только острую боль в онемевшем теле, прорванном запчастями. Кровь больше не сочится из ран. Ее почти не осталось. — Не могу… — еле слышно шепчет Солярис, — Нет… Сил… — Я подниму на ноги, — говорит волнистик, — но дальше сам. — Ла… Ладно… Птичка прильнула к нему. Жар от перьев ударил в солнечное сплетение, разлился лучами по всему телу. Тепло разносилось судорожными толчками пульса, с каждым дернувшимся мускулом, с каждой мыслью. Что-то дунуло на угли, почти совсем остывшие где-то в глубине. Ещё раз. Ещё… Все внутри Соляриса вдруг напряглось, сжалось, как кулак… Ну давай. В последний раз. … зажглось. Огонь. Нет, даже не огонь. Это был взрыв. Соляриса охватил жар. Глаза, волосы, руки, ноги — все вспыхнуло, натянулось, сжалось. Рванулся, встал на ноги, уперся руками и ногами в стенки. И полез. Метр за метром, бетон скользит, железные детали разрывают тело, но сейчас нельзя, надо наверх, наверх… Он лез, соскальзывал, замирал, снова лез, стискивал зубы. Выше. Выше. Ещё разок! Давай! Давай, совсем рядом крышка и белый крест светит в глаза. Ещё немного! Остатки крови сбегают по обрывкам железа и падают вниз, но в груди горит попугайчик. И Солярис не в праве его подвести. Выше! Ещё раз! Рука, дрожа, соскользнула, но он только сильнее упер ее в бетон, стискивая пальцы. Выше! Выше! Близко, так близко! До крышки можно достать рукой. Больно, ужасно, нестерпимо больно, но даже сквозь боль потускневшие глаза различают на крышке белый череп и колесо, давящее его. Очищение… Это он придумал… Удар. Не поддаётся. Ещё раз! Никак. Железо почти не двигается. Ну, ещё разок! Ещё! Ещё! А, чёрт! Чуть не соскользнул назад!.. Солярис рыкнул от злости и боли, стараясь удержаться над бетонным колодцем. — Нет! — Флетчер обернулся к стальному кругу с ограждением, видневшемуся за пультом, — невозможно! ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ! Удар. Новый. Костяшки разбиваются в кровь, летят отломанные кусочки шестерёнок. Он бьёт по колесу, по черепу, по Очищению. По всему, что когда-то создал. Ну же! Ещё удар! Ещё! — Солярис! — внезапно долетает до него крик, — Солярис!.. На какой-то миг все замирает. Голос Майи. Голос солнца. Голос смысла. То, ради чего стоит жить. В один миг перед ним вспыхнуло всё — свалки, глаза Анакина, шарф Квазара, шрам на шее девушки с серыми волосами, кастет, шутки Рапида, голос Октавии, Фурия, завод, Флетчер, попугайчик… Майя. А в следующий миг он, охваченный желто-рыжим заревом, пробил железные створки, заломил их, как дешёвый картон, вверх, на миг ослеп от света, рванулся, схватился за ограждение… — НЕТ!!! — взвыл Флетчер, перехватил Майю другой рукой, размахнулся когтями… — НЕ СЕГОДНЯ, ТВАРЬ! Струя желто-рыжего пламени ударила в него с такой силой, что Флетчер выпустил девушку, закрылся руками, завопил, срывая горло, попятился, ударился о пульт управления, перекувырнулся, охнул и рухнул в колодец, пропав в его темном чреве. — Аварийная разблокировка всех входов и выходов! — объявил голос под потолком, — самоликвидация через пять минут. — Быстрее! — крикнул Солярис, кидаясь к Майе, — уходим! Но Майя лежала на полу, не двигаясь. Ударилась головой, когда Флетчер отпустил её, отключилась. Тогда Солярис схватил ее, кое-как взвалил на плечо, уложив между торчащих запчастей, и, придерживая одной рукой и цепляясь другой, полез по лестнице, изо всех сил пытаясь не сорваться со своими колёсами. Как во сне, распахнул люк, сбросил Майю на пол, вылез, снова схватил её и кинулся вверх по лестнице. Как и во сне, тело ломалось и кричало о пощаде на каждом прыжке, но Солярис не слышал. Ничего не соображая, пробежал по лестнице, потом свернул в коридор, пронесся мимо какой-то подсобки, пересёк цех с кабелями, расталкивая бегущих к выходу затмившихся. — Две минуты до самоликвидации! — объявил все тот же голос по громкой связи, — всем покинуть здание! Он миновал другую лестницу, оказался в зале с манипуляторами, пронёсся по красной дорожке. Бок о бок с ним бежали затмившиеся. Быстрее… Быстрее! Железные двери раздвинулись и утренний свет шарахнул в лицо. Он снова бежал к свету… В этот момент что-то налетело на него сзади, впившись когтями в спину. — Агх! — Солярис рухнул у самых дверей, Майя упала с плеча и выкатилась наружу. — Не уйдёш-шь! — прошипел Флетчер, не давая ему подняться, — никуда не денешься! — Пусти!.. — Солярис попытался дернуться, скинуть его с себя, но изувеченное тело предательски не поддалось. Затмившиеся равнодушно пробегали мимо. — Майя!.. — заорал Солярис, — Майя, очнись!.. Беги!.. — Одна минута до самоликвидации! — раздалось из динамиков. Она открыла глаза. Вскочила, не понимая, что происходит, увернулась от неосторожного затмившегося. — БЕГИ!.. — Солярис последним усилием перевернулся, прижав Флетчера к полу, — БЕГИ, МАЙЯ, БЫСТРЕЕ!.. Майя побежала. Бежала, оглядываясь и пытаясь увидеть его лицо за бегущими затмившимися. На какой-то миг она замерла у угла ближайшего склада. Солярис улыбался, прижимая железную руку рычащего Флетчера к бетонному полу. Таксист смотрел на Майю, а по его лицу сбегали красные струйки, из-под полумаски с фарой. В глазах Соляриса отражалось утреннее солнце, продравшееся в долину через смог и облака. Золотистое, утреннее солнце. Он улыбался. А потом раздался страшный грохот, из окон завода вырвался дым и все громадное задание с трубами медленно, тяжело рухнуло, сложившись, как карточный домик. Ударная волна устремилась вперёд по улице, Майя едва успела спрятаться за угол… Когда дым и пыль разошлись, она решилась выглянуть. Повсюду раздавались изумлённые и испуганные голоса, слышны были вопросы вроде «Что произошло?», «Кто вы?» и «Что мы тут делаем?». Майя огляделась по сторонам и вздрогнула. На месте завода теперь была груда плит и обломков, над которой все ещё витала пыль. А из-за складов осторожно выходили люди — кто в одинаковой форме с номерами, кто в обычной одежде. И ни у кого из них больше не было оранжевых глаз с узкими зрачками, потому что с заводом рухнул и Механизм, отнявший у них память. Теперь к ним всё вернулось. — Майя! Майя, это ты?! Какого хрена только что сейчас было?! Ты цела? Она оглянулась. К ней бежал Макс.