Всё, что останется нам

Сигарета была докурена. Представьте себе, не смог удержаться от второй. Этот пройдоха Аккерман уж очень медленно собирался. Вычищал себя во всех закоулках тела, а затем начал вычищать и свой костюм. Он не мог позволить ни одному пятнышку, волоску или пылинке закрепиться на его одежде. Порой мне казалось, что он может выкинуть дорогущую, сделанную на заказ вещицу только потому, что она немного загрязнилось. Денег у него было не так уж и мало, поэтому он позволял себе такие излишки. А я, хоть и имел какое-никакое состояние, но всё-таки предпочитал сохранять вещи, покуда они не станут малы. Костюмы мне само собой делают на заказ, потому что в обычном магазине очень сложно найти одежду на мой высокий рост, а обувь — тем более. Аккерман всегда носил только чёрное. Только рубашки у него были белые, чтобы было хоть какое-то сочетание, а не монотонность. Но всё же нельзя было не отметить того, как чёрные костюмы гармонируют с волосами молодого человека, они были цвета вороньего крыла. Им, мне кажется, Леви уделял больше всего внимания. Вымывал, причёсывал, укладывал, вымерял пробор по центру чуть ли не по линейке, поэтому, наверное, он всегда был таким ровным. Вообще, весь он в целом был прекрасного вида. Отлично сложен, подтянут, строен, осанка, прямее которой не существовало ничего не этом свете. Лицо было идеальных пропорций и чистоты; острые скулы, подбородок, даже разрез глаз у него был каким-то острым. Всем своим видом он показывал превосходство как внешнее, так и внутреннее. А я… А что я? А я закончил курить к тому времени, когда Аккерман зашёл в комнату полураздетый.  — Закрой окно. — Сказал он. Я без слов подчинился. Выдохнул последний дым в форточку, потушил окурок о пепельницу и закрыл окно. Пока Аккерман одевался, я уловил взглядом зеркало и стал рассматривать себя в нём. До чего же я был омерзителен самому себе, хотя Леви, я думаю, был такого же мнения. Круглое лицо, русые волосы, зелёные глаза с красными от бессонницы белками и синяками, залёгшими под глазницами. Кожа во многих местах была изуродована какими-то маленькими, еле заметными шрамами. Откуда они там взялись — не знаю. Граната у меня перед лицом не взрывалась никогда. Само лицо имело форму какую-то нелепо-круглую. Ни скул, ни подбородка — сплошной круг. Детские щёки, занимающие большую часть портрета, не исчезали, даже если я не ел по нескольку дней. Нос был прямым и каким-то маленьким на фоне всего этого круга. Уродлив я в общем, но хотя бы умом доминирую над противниками, если таковые есть.  — Опять любуешься, уродец? — Спросил Леви, заметив мои разглядывания самого себя.  — В том-то и проблема, дружище, что уродцем особо не полюбуешься. — Ответил я, обернувшись к нему всем корпусом.  — Тут ты верно подметил. — Он в последний раз прошёлся полотенцем по волосам и кинул его на пол в коридор, подзывая Сашу, чтобы та его подобрала. Леви подошёл к шкафу и стал рассматривать свою одежду с таким видом, словно собирается на парад моды. И чего он там высматривал, учитывая, что всё было одинаковым — чёрное и белое. Я давно привык к таким вот его странностям, поэтому не стал как-то удивляться и подтрунивать над ним. Я всё стоял и смотрел на то, как он одевается. В конце концов, его это смутило.  — Чарли, тебя на мужчин потянуло? — Спросил он. Я рассмеялся.  — Нет, просто мне нечем заняться. Ты очень долго одеваешься.  — Нечем заняться? Смотри в окно, но не на меня.  — Подожду на кухне.  — И то верно. Я удалился. На кухне вовсю шла работа. Самый высокий парень, кажется, его звали Жан, стоял у плиты и что-то там жарил. Запах был очень приятным, нужно отдать должное. Два других подростка, девушка и парень, гонялись друг за другом, мешая первому. Как я понял, девушка по имени Саша всё время что-то воровала у парней, а Конни пытался её догнать и отобрать кражу. Кражей, к слову, выступала картошка. Дети они такие дети. В кухне я заметил, что было невыносимо жарко, поэтому пришлось выйти. Леви решил снизойти до меня и поэтому уже стоял готовый в коридоре, собираясь войти на кухню. Получилось, что мы столкнулись.  — Я готов, поехали.  — Машину вызвал?  — Твою мать. — Он потёр лоб. — Саша, положи картошку и вызови нам с мистером Чарльзом машину до дома семейства Тайберов.  — Как скажите, господин. — Девушка удалилась. Я стоял, сунув руки в карманы и разглядывая стены. Аккерман обернулся на меня.  — А ты что здесь стоишь?  — А что мне делать?  — Одевайся. Я быстро оделся. Всё-таки, учитывая мою прошлую бедную жизнь, где приходилось одеваться буквально за считанные секунды, чтобы успеть на работу, сейчас этот процесс не занимает у меня много времени. Аккерман же наоборот, сидел на лавке и натирал свои сапоги то одной щёткой, то второй.  — Ну, мистер Аккерман, я оделся. А вы? — Заметил я саркастичным тоном.  — Не язви.  — Я на улицу.  — Ага. На улице было всё точно так же, как и сорок минут назад. Собственно говоря, описывать весь наш путь не вижу смысла, ибо мы оба смотрели в разные окна и думали о своём. Я о женщинах, которые будут присутствовать на этом своего рода банкете, Леви о выпивке. Мы не ехали туда с целью как-то себя прославить — нам это было не нужно. Мы ехали просто развеяться и заодно познакомиться с некоторыми известными личностями. Аккерман не хотел туда ехать не только потому, что там будет много людей, которых он ненавидит, но ещё и потому, что там будет его заклятый враг — писатель, что однажды сильно раскритиковал одну из лучших работ нашего героя, чем сильно его задел, а тот в отместку начал критиковать не только работы, но и всю жизнь, и взгляды этого писателя. И имя этого заклятого врага нашего главного героя — Зик Йегер. Это было мужчина лет тридцати, блондин с густой бородой и очками. Впрочем, Леви было всё равно, какую часть тела этого человека ему оскорблять. В общем, всё будет потом. Вот прошёл уже час нашего пути, когда вдалеке показался этот особняк. Дом напоминал собой какой-то дворец или замок. Тайберы были очень богаты, могли позволить. Машина остановилась у самых ворот. Когда Леви вышел из неё, он начал осматриваться вокруг.  — Ну и дыра. — Произнёс он.  — Да, мистер Аккерман, это вам не подвальные пабы в центре Лондона. Тут живёт интеллигенция.  — Сколько раз тебя ещё попросить не называть меня «мистер»? Это раздражает, учитывая, что мы друзья.  — Это исключительно из-за моего уважения к тебе. Ну, и немного воспитания.  — Так и быть, я разрешаю тебе не называть меня «мистером».  — А это уже оскорбительно для меня. — В шутку сказал я.  — Заткнись. На том и порешили. Охрана пропустила нас внутрь по специальным пригласительным. За воротами скрывался обширный сад, который сейчас был практически мёртвым из-за зимы. Я находил эту мертвенность очень милой и завораживающей. Думаю, Леви разделял мои чувства. У крыльца дома стояли несколько людей и курили, кто сигару, кто трубку. Вот она интеллигенция. Ни одной обыкновенной папиросы. Только дорогущий табак и дорогущий метод курения этого табака. Аккерман прошёл мимо них всех ни с кем, не поздоровавшись. Я последовал его примеру. За тяжёлыми дверьми метров пять в высоту скрывалась огромная прихожая, отделанная красным деревом, хрусталём и золотом. Всё по традициям богатых людей. К нам подошла милая горничная со списком и сказала:  — Добрый день, молодые люди. Вы кем будете?  — Леви Аккерман и мистер Чарльз. — Леви решил ответить за нас двоих.  — Ах, да. Вы в списке есть. Прошу пройти прямо в зал. Там уже собралось много людей.  — Благодарю за любезность. — В этот раз ответил я. И правда, зал был битком набит народом. Все были в дорогих костюмах и украшениях, и только мы с Леви, как представители обычного люда, были одеты в обычные костюмы из шерсти. Они, конечно, тоже дорогие, но раза в четыре дешевле тех, что были на всех этих людях. Поскольку богатые гости не могут удержаться от светских разговоров, они все разделились на отдельные группки по пять или шесть человек, мило беседуя между собой. Сколько раз я был на таких мероприятиях, всегда наблюдал такое деление. Видимо, им просто было необходимо делиться, а почему — я так и не понял. Это было какое-то странное явление присущее только таким событиям и таким людям.  — Как же здесь много этих, — он задумался, презрительно окидывая всех вокруг. — Людей.  — Не кипятись.  — Я уже. Я слабо подтолкнул Аккермана рукой в спину, и мы направились к удалённому столику где-то в углу зала. Нам, как и всем присутствующим, прилагалась бутылка шампанского весьма дорого кстати. Леви особо долго церемониться не стал и налил себе бокал, сказав при этом:  — На меня всё это невообразимо давит. Я усмехнулся и стал рассматривать всё вокруг. В чём заключалась суть всего этого съезда — я не знаю. Наверное, организаторы хотели, что все хорошие писатели пообщались между собой, почерпнули какие-то новые знания, делились советами и идеями. Леви же был не из таких. Только со мной он делился придуманным, но не всегда. Всё зависело от настроения. В зале царила какая-то странная обстановка. Всё было каким-то сонным. Возможно, роль сыграла погода за окном, тусклый тёплый свет, тихая классическая музыка и приглушённые разговоры.  — Чарли, зачем ты меня сюда привёл?  — Развеяться.  — Развеялся? Пойдём. — Он уже собирался было уходить, но его остановил один мужчина. Кажется, это был Эрвин Смит, который недавно написал одну пьесу, которую даже в театре сыграли.  — Добрый вечер, мистер Аккерман, — он посмотрел на меня и кивнул головой в знак приветствия. — Мистер Чарльз.  — И вам, мистер Смит. — Я говорил за своего друга, потому что тот уже прожигал бедного Эрвина глазами. Подошедший перевёл глаза на Аккермана.  — Мистер Аккерман, не соизволите со мной выпить?  — Соизволю просто выпить, не с вами. — Леви развернулся и налил себе ещё один бокал. Чокнувшись со мной, а я в свою очередь со Смитом, он осушил эту порцию в один глоток. Руки его потянулись за следующим.  — Леви, я тебя до центра не дотащу. — Шепнул я ему на ухо.  — Сам дойду. Останавливать его я не стал. Смит всё это время следил за сценой с лёгкой улыбкой на лице. Затем он повернулся ко мне.  — Мистер Чарльз, ваша последняя работа мне очень понравилась, вы возымели с неё какой-то процент от издательства?  — Ну, пятьдесят процентов мне, как автору начислили.  — Это отлично, но я бы на месте издателей отдал все девяносто девять. Один процент всё же нужно заплатить за труд людей, которые там работают.  — Мне и пятидесяти хватает, знаете ли. Ваша работа недавняя вроде тоже отлично зарекомендовала себя среди людей. По ней даже спектакль ставили недавно? Он тихо рассмеялся.  — Да, есть такое. Я, если быть честным, не был уверен в успехе.  — Успех приходит тогда, когда его никто не ждёт. — Вырвалось у меня.  — Да, вы абсолютно правы. Мне было интересно, что делает Леви. Когда я обернулся на него, то увидел, как он неестественно стоит. Шатается, если точнее. Взгляд упал на бутылку, стоявшую на столе. Она уже была пуста. Вот так, за пять минут без моего внимания, Леви выпивает всё, что ему предложено. Я вздохнул.  — Мистеру Аккерману, кажется, уже можно идти домой. — Ухмыльнулся Смит. Я ничего не ответил.  — Я ещё только начал. — Сказал Аккерман заплетающимся языком.  — Нет, ты уже закончил, Леви.  — Ты мне не мамочка, чтоб я тебя слушал!  — Ты абсолютно прав, дружище, я не мамочка. Но мне приходится ей быть, чтобы ты не убился обо что-нибудь или сам, об себя, будучи пьяным. Смит внимательно и с прищуром разглядывал Аккермана. Он явно что-то затевал. Затем он вздохнул и сказал:  — Мистер Аккерман, — упомянутый обернулся на него не без моей поддержки. — Не хотите заключить пари? Я удивился, а глаза моего друга загорелись азартом, до того он любил разные споры, пари и соревнования. Несомненно, отказаться он не смог.  — А давай! Рассказывай суть.  — Я слышал о том, что вы очень талантливы, но я что-то не особо верю, что это так, учитывая все ваши работы.  — Не веришь, да? А давай! Что нужно сделать?  — Я прочитал большое количество ваших работ. Всё это были труды исключительно философские или психологические, да пара сборников рассказов. В списке работ каждого великого автора должно быть произведение, основанное на истории любви между мужчиной и женщиной. Я знаю, что вы никогда не писали об этом и о таких высоких чувствах — вот вам вызов от меня. Напишите такой роман за месяц. Разные процессы, связанные с издательством непосредственно входят в срок. Это займёт, я думаю, недельку, соответственно у вас есть три недели на написание. Леви задумался.  — А если я не успею?  — Тогда права на все ваши идеи и задумки передаются мне, а если вы и захотите что-то опубликовать, то это произведение выйдет под моим именем. — Смит был умным. Он знал обо всех слабостях Леви. Он знал, что Леви любит писательство больше, чем жизнь. Споры и пари он любит в той же степени. На этом Смит и сыграл. Ну, ещё на том, что друг мой был пьяным в стельку. Зачем ему всё это было нужно — я не знаю. Видимо, хотел доказать, что один из самых перспективных писателей не такой уж многогранный и смыслящий во всём творец, поэтому выбрал такое неудобное для моего друга поле. Леви во всех этих любовных делах был немного деревянным, мягко говоря.  — А если выиграю?  — То я завяжу с писательской карьерой. — Леви недолюбливал Смита, поэтому тут же протянул руку.  — Я согласен.  — Леви, что ты…  — Заткнись, я знаю, что делаю. Останавливать его было бесполезно. Леви всё поймёт только на следующее утро, когда очнётся относительно трезвым, а пока он продолжал ходить по залу и искать ещё одну бутылку. Алкоголь, неприязнь к человеку, азарт в крови, тяга к спорам — всё это привело к тому, что мой друг теперь может потерять всё. Вот так порой складываются обстоятельства. До чего же жизнь непредсказуема.