Всё, что останется нам

— Твою мать! Леви проснулся сегодня с очень болезненным видом. А когда я рассказал ему обо всём, что он вчера натворил, ему стало ещё хуже. Он уже пару раз подорвался схватить пустую бутылку и швырнуть её в стену. Я же сидел в кресле и тихо наблюдал за всей истерией. Когда он, наконец, повалил всё, что лежало у него на столе, хоть и лежало там очень мало чего, он обернулся ко мне. На мой безмолвный вопрос он сказал:  — Почему ты меня не остановил?  — Пытался, Леви, пытался.  — Ну и что?  — Как видишь — ничего. Ты был настолько пьяным, что не хотел ничего и никого слышать, только этот спор тебя интересовал.  — Ну, ты мог меня избить, скрутить, по голове ударить, чтобы я выключился. Почему ты вообще не остановил этого Смита? — Выглядел мой друг очень взъерошенным, на лбу проступила лёгкая испарина, а левый глаз начал дёргаться.  — Потому что я был занят тем, чтобы не дать тебе упасть. Ты еле стоял на ногах. Леви сел на диван и откинулся на его спинку. Я вздохнул, посмотрел в окно и закурил, потому что сам хоть и был внешне спокоен, но внутри всё переворачивалось. Я волновался за Аккермана, потому что знал, как он любит писать и как он любит себя самого. Эти его две любви не могли существовать по отдельности. Если его лишить чего-то одного, то он тут же впадал в полную тоску и уныние, в депрессию, как это модно было тогда говорить. Пил ещё сильнее обычного и просто целыми днями сидел и пустым взглядом смотрел в стену. Я тогда просто приходил к нему и давал какие-то темы для сочинений, как в школах. Он нехотя брался, потому что уважал меня и знал, что я в свою очередь уважаю его. Тогда, написав пару таких сочинений, он брал разгон и начинал творить. Но здесь был другой случай. Если он проиграет, то у него фактически отберут имя, а этого он пережить не сможет.  — Чарли, что мне делать? — Я недоумённо посмотрел на него. — Ты же знаешь, что у меня никогда не получались такие романы. Сколько раз ты читал, и тебе всё казалось детским вздором не моего уровня. Я был человек вежливый, воспитанный, и друга своего в беде бросать не привык, поэтому сказал:  — Вставай, приводи себя в порядок, поешь уже, наконец. Я чай заварю, тогда и будем думать. Он как-то неохотно встал, словно ребёнок, которому родитель указывает что делать. Но по-другому его и не заставишь что-то сделать. Леви вышел из комнаты, а я развернулся к окну и стал смотреть на удручающий вид города. Только в странно грустном и молчаливо печальном я находил вдохновение для своих работ. Я уже понимал, что нам обоим предстоит работа над новым романом Леви. Понятное дело, именно он будет тянуть всю идею и мысль, а я только помогать и как-то направлять. Нам не хватает только одного.  — Что-нибудь придумал? — Леви зашёл, поправляя воротник новой рубашки.  — Да. А ты уже поел?  — К чёрту еду. Нужно работать.  — А если ты сдохнешь на середине работы? Аккерман поднял голову, будто бы задумавшись.  — Ты её за меня закончишь, я в тебе не сомневаюсь. Я усмехнулся. Самым забавным было то, что такие смешные или глупые вещи он говорил на полном серьёзе. Леви, конечно, мало когда говорил глупые вещи, но если и говорил, то на полном серьёзе, не считая сказанное глупым. Или он просто не замечал глупости сказанного? Я уже и не пытался копаться в его голове — сам невольно с ума сойдёшь.  — Спасибо, конечно, но что-то мне не хочется терять друга из-за того, что он вредный. Если и умирать, то достойной смертью. Он устало выдохнул. Это дискуссия ему явно надоедала.  — Давай начнём уже. За обедом хорошо поем, заодно вместе отобедаем.  — Ладно, уговорил. Аккерман, всё это время вытиравший волосы, повесил полотенце на спинку стула, предварительно аккуратно сложив и пригладив его. Затем он внимательно и немного тревожно осмотрел стол на наличие чего-то, чего он ожидал. Он явно ждал этого с нетерпением.  — Где чай? — Он посмотрел на меня. — Ты заварил, нет?  — Когда бы я успел, тебя не было пять минут, я только успел небольшой план действий в голове придумать. И то, план — громко сказано. Ребёнок бы лучше придумал, но у нас ситуация экстренная.  — Ясно, — он достал сервиз и какую-то банку с заваркой. — Саша, принеси кипяток! Давай, выкладывай.  — Да нечего выкладывать-то. Тебе нужно набраться вдохновения и писать, а я буду просто помогать. Подавать идеи там, мысли всякие.  — А, хорошо ты придумал. — С сарказмом заметил Аккерман. Он потёр глаза от усталости. Я уже понял, что разочаровался во мне. Это меня немного взбесило.  — А других вариантов и нет. Чего мы сидим, планы выдумываем? Какие к чёрту планы? Сидеть и писать — вот план.  — С тобой нельзя не согласиться, но я не смогу одновременно тянуть мысль и писать, — он сел за стол. — Мне будет сложно сосредоточиться. В комнату вошла Саша с железным чайником, который только что стоял на плите.  — Мистер Аккерман, ваш кипяток. — Она налила воды в сервизный чайник. Я решил прервать разговор. У нас с Леви была общая и странная привычка — мы оба прерывали разговор, когда в помещение, где мы сидели, кто-то заходил. Дождавшись, когда девушка выйдет, я продолжил:  — Я медленно пишу, сам знаешь.  — Знаю. — Устало выдохнул Леви, но через секунду он будто просиял и тогда заявил. — Я кое-что придумал. Помнишь уроки стенографии в университете? Моё лицо скривилось от навязчивых воспоминаний о стенографии. Одна из самых отвратительных наук в Оксфорде. Да даже во всё мире. Ничего отвратительнее человек не придумал и никогда не придумает. Леви относился как-то терпимее к ней, нежели я.  — Нет, Леви, только не стенография, умоляю. Мне эти закорючки несколько дней снились. Он нахмурил брови и уставился в одну точку на столе. Что-то обдумывал. Наконец отлип и, раздражённо махнув рукой, сказал:  — Да я не про это. Мы наймём стенографиста.  — И для чего же?  — А для того, мой милый друг, — он встал у меня за спиной и положил руки мне на плечи. Настроение у него явно становилось лучше. — Что когда у меня пойдёт спешная работа, ни я, ни ты не сможем записывать в черновики с такой скоростью. Что говорил нам профессор? Что стенография быстрее обычного письма в шесть раз. Это нам и нужно.  — Ну, допустим. И где ты будешь искать этих стенографистов?  — Есть у меня одна знакомая, преподаёт стенографию. Работает в Лондонском университете, недалеко отсюда. Пешком дойдём. Её мы занимать не будем, она всё-таки учитель, у неё своих проблем полно. Мы попросим дать нам лучшего ученика. Просьба на тот момент показалась мне чересчур наглой, и я не особо верил, что что-то получится.  — А она нас не пошлёт с нашими просьбами?  — Мы заплатим. — Аккерман пожал плечами, будто заплатить — это совершенно обыденное дело.  — А, ну конечно, ещё бы. Он постоял какое-то время, потом как будто очнулся и быстрым шагом пошёл к шкафу, доставая оттуда пальто.  — Одевайся. И деньги захвати. Отобедаем втроём в каком-нибудь пабе.  — Есть, сэр. Я вздохнул и встал с кресла. В комнате было довольно холодно, поэтому вставать с насиженного места было очень неприятно. Я размялся, зевнул и пошёл в коридор. Там я услышал:  — Так, Саша, Конни, Жан, готовьте сегодня ужин на три персоны, у нас будет гость.  — Что за гость? — Спросил Жан, выглядывающий из проёма.  — Я пока сам не знаю. — Аккерман сел шнуровать сапоги. Я как обычно уже был готов.  — Не рановато ли ужины планировать? А если ничего не получится? Или стенографист просто не захочет?  — Да плевать.  — Тоже верно. Мы встали и вместе вышли из квартиры. На улице было пасмурно и уныло, всё, как я люблю. Снег, лежащий на тротуаре и дорогах, был совсем свежим. Хоть сапоги не изгадим. Мы шли молча, так как оба готовились к предстоящей встрече с преподавательницей. Леви волновался, потому что давно её не видел, а я — потому что не видел её вовсе. Так всегда перед встречей с незнакомым человеком, волнуешься, и поделать с собой ничего не можешь. Я курил очередную сигарету, и даже она не помогала. Взрослые люди, а ведём себя как школьники. Вот впереди, наконец, показался университет. Это было огромное здание, парадная часть которого представляла собой широкую, не очень высокую лестницу и огромные колонны. Также виден был и купол, находившийся на крыше всего здания. Вся постройка имела вроде готический стиль, я в этом не разбираюсь, но, тем не менее, выглядела она прелестно. Мы быстро взбежали по ступенькам. Внутри была тихая, учебная, я бы сказал, обстановка. Мы подошли к женщине, работающей вроде как какой-то секретаршей.  — Доброе утро, — начал Леви. — Миссис Зоэ сегодня на работе?  — Доброе, — женщина приложила палец к губам, что-то вспоминая. — Да, она сегодня приходила. Зайдите к ней в кабинет на втором этаже. Кабинет номер двести четырнадцать.  — Спасибо. Мы пошли к лестнице. Она к слову была сделана из мрамора, что подчёркивало явный статус этого заведения. Но это информация просто так, для экспозиции.  — Ну, Чарли, сейчас ты познакомишься с Ханджи Зоэ, моей давней подругой.  — Ты мне не рассказывал про неё.  — Не было времени, да я и не считал нужным. Я пожал плечами, но всё же не особо поверил, что у него не было времени. Была какая-то другая причина, наверное. Это были просто размышления моего воспалённого мозга. Тем не менее, доставать его не стал, а просто сказал:  — Тебе виднее. Мы дошли до кабинета, и Леви тихо постучался. Получив разрешение войти, Аккерман распахнул дверь. Мы оказались в большой аудитории. Потолки тут были метров семь в высоту. Окна на стене напротив нас были длиной во всю стену, то есть где-то семь метров, поэтому в помещении было очень светло и как-то свободно. Ряды парт и стульев простирались намного метров влево от нас. Справа же была стена с висевшей на ней огромной доской. Прямо перед нами был небольшой стол с сидевшей за ним женщиной. Она была, к слову, одна. Вся аудитория сейчас пустовала, видимо, занятия ещё не начались. Вот что значит университет. Учебная атмосфера царит в воздухе, даже когда самой учёбы как таковой нет. Женщина, сидящая за столом, удивлённо на нас посмотрела.  — Леви, привет! — Она подбежала и обняла его. Судя по тому, как она вприпрыжку подбежала к нему, и как при этом визжала, можно было сказать, что женщина эта — довольно энергичная. Определённо шило в одном месте, как сказал бы Леви. — Как я рада тебя видеть! Как давно мы с тобой не виделись? Чего раньше не заходил?  — Я тоже рад тебя видеть. Да времени всё не было, то тут мотаюсь, то там. — Леви потупил свой взгляд в пол и неловко потёр шею. Женщина только после нескольких секунд разглядывания своего давнего друга каким-то восторженным и добрым взглядом, наконец, обратила внимание на меня. Леви, заметив, что её внимание переключилось, поспешил сказать:  — А, да, кстати, Ханджи, знакомься, это мистер Чарльз или просто Чарли. Чарли, это Ханджи Зоэ, миссис Зоэ или просто Ханджи. Говоря всё это, он как-то пытался жестикулировать руками, якобы представляя нас друг другу. Мне хотелось рассмеяться в тот момент, но я сдержался, дабы не показаться каким-то дурачком в глазах новой знакомой. Она после представления Леви протянула мне тонкую, женскую, но уже видавшую разные работы руку  — Можно просто Ханджи.  — Тогда, можно просто Чарли. Мы пожали друг другу руки, после чего я заметил на себе оценивающий взгляд ее больших карих глаз, научный азарт в которых был заметен даже сквозь очки в тонкой оправе. Я — мужчина, а потому не мог позволить себе столь откровенно разглядывать человека при первом знакомстве, поэтому старался исподтишка составить для себя ее портрет. Я сразу понял, что она старше нас с Леви, было ей около 30, может чуть больше, однако о её возрасте говорила вовсе не зрелая внешность, выглядела-то она очень молодо, это скорее была аура жизненной осознанности, которая от неё исходила. Женщина была среднего роста, может на десяток сантиметров выше Леви, не больше. Её густые каштановые волосы были собраны в конский хвост, а выпадающие из него пряди причудливо обрамляли лицо. Не сказать, что она была красива подобно миловидным аристократическим барышням, однако прямой нос в сумме с прекрасными глазами и аккуратной линией подбородка придавали ей некую изящность, что делало ее весьма запоминающейся и по-своему красивой. Одета она была в зауженные белые брюки и жёлтую рубашку, на стуле, что стоял позади неё, висел пиджак. От моего зоркого глаза не могло укрыться телосложение новой знакомой, которым она могла вполне похвастаться. Крепкие ноги, округлые бёдра и груди, тонкие руки и шея. В общем, Ханджи была весьма недурна собой. Я бы даже осмелился сказать, что очень недурна.  — Так, ну всё, хватит разглядываться. А то вы сейчас сожрёте друг друга взглядами. В шутку он это сказал или серьёзно — я не знал, но всё же мне стало слегка стыдно.  — Ну да, — она посмотрела на меня со странным прищуром и усмешкой, а я сконфузился ещё больше, как школьник какой-то. — Так чего пришли-то?  — По делу. Там история такая длинная произошла, в общем, нам нужен стенографист. Тебя просить не можем, потому что знаем, что ты и так занята слишком, но, может быть, ты можешь дать какого-нибудь своего лучшего ученика? Женщина посмотрела на него, как на идиота. Затем прокашлялась в руку и сказала:  — И на какой срок? Леви, поскольку нам уже был назван срок, сказал сразу и без раздумий:  — Где-то на месяц. Ханджи задумчиво закусила губу и медленно подошла к своему столу. Она стала разглядывать какую-то бумажку, видимо, список учеников, судя по столбцу с фамилиями. Пройдясь глазами по ним, она сказала:  — Могу дать тебе одну свою ученицу. Она лучшая в классе и, насколько мне известно, хочет в будущем связать свою жизнь с этой профессией. А практика ей не помешает. Зоэ взяла маленькую бумажку и что-то быстро начеркала на ней, после чего протянула её Леви:  — Вот, держи. Это её адрес. Имя написано на обратной стороне. Зайдите к ней сегодня после обеда. И кстати, Леви, она твоя однофамилица. Думаю, вы поладите. — Сейчас, вспоминая эти слова, мне становится смешно, ведь на деле всё было совсем иначе, но не будем торопить события.  — Спасибо, Ханджи. — Он развернулся, и уже собирался было уходить, но я придержал его за руку. Аккерман вопросительно на меня посмотрел, а я кивнул ему в сторону новой знакомой. — А, да, Ханджи, не хочешь с нами отобедать в каком-нибудь пабе? Женщина посмотрела на часы.  — Спасибо за приглашение, парни, но у меня скоро рабочий день начнётся. — Она замолчала, но вскоре продолжила свою мысль. — Но я непременно зайду как-нибудь поинтересоваться делами Микасы.  — Микасы?  — Ну, да, так зовут эту девушку, которую я отдаю тебе для работы. И вот когда зайду — непременно поинтересуюсь твоими целями. Леви усмехнулся.  — Ясно, ладно, мы пошли. Ханджи кивнула.  — Удачи. Спасибо, что зашёл, — она посмотрела на меня. — Приятно было познакомиться, Чарли.  — И мне. Вы очень любезны.  — И ты весьма любезен. — Мне было немного неловко от того, что обращаются ко мне на «ты», а я на «вы». Она видимо это заметила. — Сколько тебе лет?  — Двадцать пять недавно стукнуло.  — Давай тогда на «ты»? Я хоть и старше, но всего на семь лет. Не такая уж и большая разница. Это заявление меня весьма поразило, хоть внешне я этого и не показал. На вид моя новая знакомая была очень молода. Ну я со своим образом жизни выглядел куда старше своих лет. Леви же был высшим существом, намного выше человека, как я считал, потому что он не старел вовсе.  — Ладно, учту в следующий раз. До свидания.  — До скорого. Мы вышли из кабинета и теперь направлялись обедать.