Всё, что останется нам

За время нашего пребывания у Ханджи в кабинете, а оно составляло всего лишь пятнадцать минут, начиная отсчёт с момента входа здание, погода на улице изменилась до неузнаваемости. Сейчас все дороги были заметены ещё сильнее, а метель на улице не позволяла ясно взглянуть вокруг. Я уже успел пожалеть, что взял с собой хотя бы фуражку. А про шарф и вовсе молчу. Снег больно бил по открытым участкам кожи. Но это хотя бы было терпимо, по сравнению с холодом, который пробирал до самых костей. Я уже предвкушаю, как будет выглядеть моя рубашка, когда я сниму пиджак. Снег залетал внутрь одежды. На рубашке и сухого места не останется. В таких ситуациях приходится умолять свой организм продержаться и не подцепить воспаление лёгких. Я слабо видел вокруг, но чёрный силуэт Леви был виден отчётливо. Его-то я и придерживался, чтобы не потеряться. Вопрос был в том, видел ли сам Леви, куда он идёт? Я предпочёл не думать об этом, а просто следовать. Нам повезло только в том, что сейчас было утро. Солнце скрыто за тучами, но, тем не менее, было светло. Сквозь пелену снега мы, наконец, нашли витрину нужную нам. Это был местный паб, в котором мы — постоянные посетители. Там всегда тепло, светло, чисто и прилично. Мы кое-как отряхнулись от снега перед входом, и зашли внутрь. В помещении всё было как всегда: тёплый свет, тихая музыка, весёлые и трезвые компании. Именно их трезвость была для нас с Аккерманом самым главным свойством. Мы хоть и напивались как свиньи, хотя я редко так напивался в отличие от моего друга, но всё-таки не любили, когда пьяные люди вокруг творят что-то, направленное против общества. В таких редких случаях нам с Леви приходилось подразмять кулаки. Сильными побоями это не заканчивалось, но нарушителей порядка и спокойствия мы всё-таки выгоняли в шею на улицу. Именно поэтому напивались в нашем присутствии только новые посетители, не знавшие о нас. Бывалые же мужики старались нас не беспокоить. Леви нашёл уютный одинокий столик в углу зала, куда мы и направились. Прежде чем сесть он провёл пальцем по поверхности стола, затем посмотрел и, убедившись, что всё в порядке, сел на диван. Я усмехнулся и тоже сел, повесив своё пальто на спинку стула. Аккерман несколько брезгливо взял меню и стал непринуждённо перелистывать страницы. Он словно мальчик пошёл на компромисс с мамой, сказав, что поест за обедом, и теперь, когда ему нужно исполнять обещание, он делает это нехотя. Я же просто уставился в окно, ведь есть мне как-то перехотелось. Снег за окном всё летел и летел, закрывая собой всё, что только можно закрыть. От такой картины захотелось курить. Ну, ещё и от того, что было холодно, а никотин своим действием на организм как-никак согревал. Я зажёг сигарету. Леви всё это время листавший меню посмотрел на меня. — Заканчивал бы с этой дрянью. — Он кивнул на сигарету. — Кто это мне говорит? Заказывай давай. — Не хочу есть. Он с капризным лицом отбросил меню. — Надо, Леви. Он раздражённо вздохнул, быстро окинул взглядом список и подозвал официанта. Тот подошёл с блокнотом наготове и стал ожидать заказа. — Омлет с беконом и пару тостов. Чай ещё, зелёный. — Ожидайте. Официант ушёл, а Леви уставился на меня. — Почему ты себе ничего не взял? Я нахмурился. — Точно. Возьму сигареты по пути к стенографистке. — Опять он за своё. — Леви цыкнул, закатил глаза и откинулся на спинку дивана. Я ухмыльнулся. Мы ждали заказ Аккермана ещё минут пять, после чего ему принесли большую тарелку с очень аппетитным на вид завтраком. По вкусу он был не менее аппетитным. Леви какое-то время посмотрел на блюдо, после чего накинулся с такой скоростью, словно не ел несколько дней. Ну, правильно, когда в организм вливают литрами высокоградусные напитки, этому самому организму уже не до голода. — Приятного аппетита, не подавись. Он кивнул и продолжил уминать за обе щеки. Хорошо, что я плотно позавтракал у себя дома, и мне не пришлось сейчас чувствовать такой же голод, как и у моего друга. Аккерман к слову уже всё прожевал и проглотил и теперь тихо и аккуратно пил свой чай. — Так почему ты ничего не заказал себе? Я повернулся к нему. — В отличие от тебя я позавтракал и довольно плотно. — Взгляд мой вновь устремился в окно. — Да и аппетита у меня к тому же нет. Аккерман посмотрел на меня со слабым прищуром и ехидной ухмылкой. Я заметил его выражение лица, но говорить ничего не стал. — Неужто мамочка Ханджи поспособствовала отсутствию аппетита у нашего мальчика? Я тихо рассмеялся. — Да, впечатления от новой встречи. — Я посмотрел на стол. — Ты лучше расскажи, как вы познакомились? Леви посмотрел в окно каким-то пустым взглядом, будто вспоминал что-то, затем прокашлялся в кулак и сказал: — Ну, дело было давно. — Он уселся поудобнее и сложил руку, как первоклассник. — Мне тогда было лет десять, наверное. Ей семнадцать соответственно. Она, как сама рассказывала, была во Франции проездом, изучала тут стенографию. Эта наука, насколько мне известно, во всех странах разная, вот она и поехала на повышение квалификации изучать французскую стенографию. И вот значит, она посетила сады яблоневые, где и я был в тот момент. Я на дерево вскарабкался, чтобы яблок набрать в майку, но сорвался, а она тут как тут. Поймала меня. Так мы и познакомились. Он замолчал и посмотрел в окно, затем продолжил: — Она — баба хорошая. Сумасшедшая немного, правда, но хорошая. — Погодя он добавил. — Во всех смыслах. Я усмехнулся. Порой Леви казался мне тем ещё извращенцем, но потом я вспоминал себя, и все мысли насчёт моего друга как-то исчезали сами собой. — Я же знаю, какой ты охотник до женских сердец, — он посмотрел на меня с какой-то донельзя пошлой улыбкой. — И тел. — Прекрати. — Да я и не начинал. — И не надо тогда. Мы замолчали, каждый думая о своём. Мой извращённый разум в сумме с фразами Леви начал представлять Ханджи во всех смыслах. Конечно же, я сразу отогнал подобные мысли и даже слегка покраснел, но подсознание такому раскладу только радовалось. Пора завязывать со всем этим. Аккерман, казалось, заметил моё красноватое лицо, поэтому ухмыльнулся. Мы ещё каких-то двадцать минут посидели в этом пабе, поговорили немного обо всём, а затем решили, что уже пора на встречу с нашей стенографисткой. Я находился в некоем предвкушении. Повстречав в своей жизни многих людей, я могу сказать, что Ханджи Зоэ всем своим видов показывала свою гениальность и ум. Я верил, что она одна из самых умных людей, которых я видел. Даже умнее Леви, но это уже очень маловероятно. Также эта женщина вселяла уверенность. У меня не было ни капли сомнения насчёт этой девушки — её лучшей ученицы. Хотелось быстрее проверить свои доводы. Метель, которая пару минут назад бушевала на улице, сейчас же уступила место тихо падавшему на землю снегу. Крупные хлопья летели все по какой-то странной траектории, причём ни одна не была похожа на другую. Эти снежинки оседали на волосах и одежде, но не чувствовались вовсе. Ветра не было, поэтому я решил не застёгивать пальто, а идти нараспашку. Квартира девушки, куда мы направлялись, находилась в каком-то общежитии. Почему стенографистка проживала не в общежитии университета, где училась — я не знаю. Да и дело это не моё. Мы вошли в четырёхэтажное здание, в котором запах старости стоял как нечто совершенно обыденное. Леви немного морщился от него, потому что не переносил этой пыли и затхлости, а я как-то и не обращал внимания. На входе нас никто не поджидал, чему мы оба были рады. Мы поднялись на четвёртый этаж, на котором и проживала девушка, по словам Ханджи. Леви посмотрел на листок, который ему дала женщина, нахмурился видимо от того, что ему предстоит новое знакомство, которые он так не любил. Он нашёл взглядом нужную квартиру и, преодолев расстояние в два шага до неё, постучался. За дверью послышалась какая-то возня, после чего звуки открывающегося замка. Дверь открылась и перед нами предстала молодая девушка в штанах и рубашке. У неё были короткие чёрные волосы, серые глаза и милое аккуратное лицо. Ростом она была выше моего друга на одну голову. Кстати, если их двоих поставить рядом, то найти отличия будет очень сложно. Это я сейчас вспоминаю через какое-то время, а тогда моему удивлению не было предела, как и удивлению девушки из-за того, что перед ней стоят два незнакомых мужчины в костюмах. — Добрый день, — сказала она после некоторого ступора. — А вам кого? Я не видел в этот момент лица Леви, но могу поспорить, что глаза у него были вылуплены с такой силой, что чуть не вываливались из глазниц. Он стоял и не мог вымолвить слова. С чем связано такое поведение моего обычно спокойного, без эмоционального и уверенного в себе друга — понятия не имею. Я решил, что если мы продолжим так стоять и молчать, как два идиота, девушка просто закроет перед нами дверь. — Добрый день, — поспешил я. — А Микаса Аккерман здесь проживает? Девушка как-то напряглась. Видимо, она не привыкла, что её, студентку, беспокоят такие деловые люди, насколько нас можно было назвать деловыми. Да и не только деловые люди, но и люди в целом. — Да, здесь. Это я. — Ах, извините, да. Я — мистер Чарльз. Это мистер Аккерман, — услышав свою фамилию, девушка слегка удивилась и даже покраснела. — Нам ваш адрес дала Ханджи Зоэ. Знаете такую? Микаса окинула нас странным взглядом. — Ну, допустим, знаю. Я немного волновался, поэтому и иногда заикался, но всё же держал речь уверенной. — Она сказала, что вы — лучшая на её курсе стенографии. Мы пришли к вам с одним предложением. Она прищурилась. — Что за предложение? — В общем, мой друг, — я указал на Леви. — Пишет роман, а я ему помогаю. Нам понадобится стенографистка, потому что мы оба не можем писать. — А сколько вы платите? Здесь я немного потерялся, потому что насчёт цены мы с Леви как-то особо не разговаривали. В этот раз Аккерман решил сам ответить: — Мы можем договориться на месте. Работы на месяц, даже меньше. Думаю, как всё напишем, там уже вы решите, сколько денег имеете право получить за объём выполненной работы. Девушка усмехнулась. — На такое только ребёнок поведётся. Леви закатил глаза. — Какие вы взрослые все, — пробормотал он, раздражённо лазая рукой в кармане. Он достал оттуда приличную сумму денег. — Сколько вы хотите? Девушка немного растерянно смотрела на Аккермана, ведь была странно впечатлена его раздражённым поведением. Затем она призадумалась. — Тридцать фунтов авансом, а после работы я ещё подсчитаю. Леви постоял с десять секунд, затем развернулся на каблуках и направился на лестницу. Я ничего не понял и не знал, что мне делать. Девушка удивлённо смотрела на меня, а я то на неё, то в сторону лестницы, по которой уже спускался мой друг. — Чёрт. Ладно, сколько вы говорите? Тридцать фунтов? — Я стал отсчитывать из своего кармана. — Держите, после завершения работы тогда поговорим о вашей полноценной зарплате. — Да, хорошо, — девушка стала пересчитывать деньги, которые я ей дал. — Когда приступать? — Приезжайте завтра к девяти часам утра по этому адресу. — Я протянул ей бумажку, заранее мною приготовленную. — Третий этаж, квартира номер тридцать. Не ошибётесь. Будем ждать. — До встречи. Девушка закрыла дверь, а я побежал вслед за своим другом, дабы выяснить, что с ним не так.